Byblis

— Дмитрий Петрович, в Библисе ЧП! — выпалил Кравчук, без стука влетев в кабинет начальника городских проектов.

— Да что с ним может быть? Его ж Ирина проектировала, — Дмитрий Петрович недоверчиво улыбнулся.

— Ни с кем из программистов уже полчаса нет связи.

— А с Ириной?

Кравчук промолчал. Дмитрий Петрович щёлкнул селектором:

— Машину, быстро! Едем. По дороге расскажешь, что там и как, — бросил он Кравчуку. — Ведёшь ты.

 

***

 

— Слушаю...

— Связь пропала сразу после со-настройки.

— Удалённый доступ пробовали?

— Не пробиться. «Библис» не отвечает на запросы.

— Жрёт он их, что ли?

— Ошибка в программном коде. Похоже, что и людей он воспринимает как сырьё.

— Говорил ведь, не надо так называть! Ты быстрее можешь?

— Выжимаю максимум, минут через пятнадцать будем.

 

***

 

Открытие симбиотического поля перевернуло представление человечества о городах.

Прежние муравейники с их многовековой историей постепенно становились музеями, не пригодными и не предназначенными для жизни. Новые поселения, полные различий, были схожи в одном: человеку, поселившимся в любом из них, гарантировалось счастье.

Каждый город имел свою, присущую лишь ему, атмосферу, а программирование генераторов симполя стало престижной профессией.

«Цветочная серия» была гордостью Управления. «Ландыш», «Сенполия», «Незабудка», «Гладиолус», «Библис» развивали способности к творчеству, делая из вчерашних обывателей прекрасных поэтов, художников и музыкантов.

И вот теперь — беда в Библисе. Последнем, только-только отстроенном городе, проектированием которого занималась Ирина — дочь Дмитрия Петровича. Полгода назад он назначил её руководителем проектного бюро «Библис», а сотрудниц она набирала самостоятельно.

 

***

 

Машина, не щадя покрышек, затормозила у входа на контрольную станцию.

В компьютерном зале оказалось пусто. Кравчук бросился к пульту, пальцы затанцевали на клавиатуре. Дмитрий Петрович прошёл дальше, в рекреационную зону. Там-то они и стояли. Вцепившись до побелевших ногтей в подоконники, девушки неотрывно смотрели через оконное стекло на серый дом в неоклассическом стиле, возвышавшийся напротив контрольной станции. Фронтон здания поддерживали пять прекрасных кариатид. И четыре из них...

Машенька, Лиза, Хелен, Мадина — стояли здесь, рядом, у окна — и в то же время...

У четырёх статуй были лица девушек. Пятая всё ещё оставалась в каменной маске, но Дмитрий Петрович уже понял...

Ирина — с растрепанными как всегда волосами — прижималась носом к крайнему окну.

Отец ухватил дочь за плечи, попытался развернуть к себе лицом.

— Ирина, Ирочка!

— Не мешай, — голос казался таким же холодным, как и тело под тонкой блузкой. — Так надо. Так хорошо.

— Да что ж хорошего, он же «поедает» тебя!

— Ты сам говорил, что в Город надо вложить душу. Почему не тело?

Дмитрий Петрович ещё раз попробовал оторвать руки девушки от подоконника. Безуспешно.

 

Отступив на шаг, он тихо взвыл от бессилия и заметил, как стекает с каменного изваяния маска, и из-под неё начинают проступать черты лица дочери. В это время отчаявшийся совладать с взбунтовавшимся компьютером Кравчук размахнулся — и обрушил пожарный топор на силовой кабель. На мгновение всё залила ослепительная вспышка.

И стало темно.