Нечем дышать

Канитель напыщенных слов, чехарда замысловатых излияний и нагромождение смыслов перекрыли и без того едва дышащий ручеёк. Перекрученные буквами звуки — как портной, ушивающий юбку на глазок, — перекроили жизнь. Стянутая в талии — она едва дышала, обрывалась на полуслове и, прихрамывая, стыдливо ковыляла по дому и пряталась.

— Не стесняйся! — говорили ей.

Но она стеснялась.

— Иди к нам! — звали её.

Но она не шла.

— Посмотри, какая ты красивая! — говорили ей.

Но она не верила.

— Сочини! — просили её.

Но она молчала.

Корсет, затянутый добрыми подругами, сдавливал грудь; слова, подсыпанные любезными друзьями, разлетались по кабинету. Залапанная грубыми ожиданиями воздушность слога силилась воспарить, но хвалебные речи поклонников придавливали её, словно дождь, прибивающий к земле молодые травинки.

В вихре чужих эмоций она зачахла, и толпы жаждущих услышать её чарующий голос преисполнились разочарования и разбежались.

Переведя дух, она подмела полы, стряхнула налетевшую пыль и открыла окно. Всё, что ей было надо, — это свежий воздух и тишина, которую можно найти лишь в себе и не услышать, даже если она воцарится во всём доме.

К тем, кто её ждёт, эта редкая гостья городских кварталов пробирается по ночам. Остальные же бегут её или не замечают. Не каждый готов дружить с тишиной, но стоит выехать из города, как она обволакивает  своим безмолвием. Открывает простор.

Только с ней Рифма поёт и дышит, страдает и плачет, радуется и веселится. Тишина показывает ей путь.