Подпольная кличка

Был у нас однокурсник Аркаша. Толковый парень в плане фарцануть джинсами «пирамида» или шанелью. Не гоголевской, а номер пять. Как раз начало девяностых, никто о Гоголе не вспоминал. Аркаша был обделён способностью понять, а уж тем паче изложить что-нибудь из какого-нибудь учебника. С французским языком ему повезло: природное обаяние и природное же грассирование очаровали веселушку-француженку. Она долго смеялась, обнаружив, что весь семестр Аркадий занимался по книге "Жизнь Ленина" на испанском. И поставила ему заветную тройку. Хуже всего было с философией. Ни измором, ни уговорами, ни жалостью не удавалось покорить сердце бессердечного преподавателя. Ну не знаниями же добиваться заветной тройки. И вот сессия давно закончена, остались только двоечники, отлавливающие преподавателей в первом корпусе.

Плетёмся с Толиком по первому корпусу, глядь — Аркаша в засаде у туалета. А куда ж ещё ведут все дороги? С утра зубрит главу "Объективный идеализм", обречённо подкатывает очи и беззвучно шевелит губами. Через пару часов заходим с приятелем на перекур (а тогда в туалетах это было единственное аморальное занятие) — у Аркадия всё та же страница, всё тот же первый абзац. Держит книгу в руках, и, раскачиваясь, упрямо бубнит. Наверняка преподаватель сжалилась и попросила его выучить хотя бы один билет. Уже ближе к вечеру наблюдаем картину: с гримасой страдания на усталом лице Светлана Ивановна буквально удирает по лестнице, за ней трусцой бежит Аркаша и умоляюще повизгивает:

— Ну как же я ничего не понял?! Я всё понял! Идеализм есть абсолютизация ассоциативных идей!

Хотели было мы с Толиком прицепить к нему погремуху «Ассоциативный иудей», но передумали. Громоздко, да и непонятно. Тем более, это был пятый курс, беззаботная студенческая молодость подходила к концу.

Аркаша был парнем весёлым и общительным. И очень практичным — кроме денег мало чем интересовался. Нам с Толиком хотелось растянуть бесшабашное времяпрепровождение, мы вообще не парились, куда пойдём работать после окончания. Всё переворачивалось с ног на голову, всё вокруг становилось непонятным, да мы особо и не старались понять. Поэтому Аркаше с нами было скучно. Буквально накануне возникновения нашей независимой республики, о которой мы давно мечтали, но никогда не догадывались, наш курс проходил военную подготовку. Чтоб стать лейтенантами запаса. Нужно это было для двух целей: не служить в армии ещё не служившим и получить офицерские погоны тем, кто собирался в милицию или контору. Ну вы поняли, в какую контору. Вывезли нас на полтора месяца на окраину воинской части. С одной стороны сосновый лес, с другой речушка, с третьей КПП и казармы. Которые нас меньше всего интересовали. Одели пару сотен четверокурсников в полевую форму, поселили в палатки, и началось что-то типа тягот и лишений.  Преподаватели-отставники снисходительно, а может даже брезгливо, занимались с нами какой-то теорией, выводили в поля на какие-то стрельбы, даже ставили в наряды (или как оно называется) охранять огромный склад с кучей оружия. Буквально за год до нас военка была очень серьёзным и ответственным предметом, но в 91-м всё как-то сникло. Мы так или иначе отлынивали, прогуливали, купались в речке да шатались по лесу. Аркаша с удивлением обнаружил, что в военторге нет пятипроцентного налога. Помните такую горбачёвскую фишку, которая изрядно бесила людей. Тридцать лет цены не менялись ни на что, а тут вдруг бац, и всё подорожало. Никто тогда и представить не мог, что буквально через год-два всё будет дорожать не то, что раз в тридцать лет, а тридцать раз в месяц. Но то потом, а пока что Аркаша накупил всего, что было в магазинчике,

Деньги-то у Аркаши всегда водились, хоть он и превентивно жаловался на бедность. Чтоб не просили взаймы. И вот он вечером в палатке, довольный, раскладывал обновки и объяснял нам, салагам, мол, пижама за сорок рублей вместо сорока двух! Разница небольшая, но есть! Хотя на чёрта студенту пижама?

Однажды нам дали даже на БТРах покататься. Четверо не служивших салабонов на удивление безошибочно справились с задачей. А мечтательный отслуживший Аркаша так звезданулся башкой об люк, что ему замотали голову и разрешили валяться в палатке, сколько вздумается. Как-то утром, после ночной вечеринки (даже водка была в свободной продаже в армейском магазинчике) наша палатка решила не идти на занятия, тем более что из города приехал Виталик и раздавал скромные гостинцы. До этого Аркаша, успевший ночью побродить по всем палаткам, где было что выпить и закусить, спал беспробудным богатырским сном. Но после фразы «кто хочет яблоко?» приподнялся, не открывая глаз:

— Брат, давай! — изрёк наш товарищ, и, сжав в руке спелый фрукт, плюхнулся обратно.

Через год Аркадий стал сотрудником ОБХСС. Однажды звоним ему в управление пригласить на встречу выпускников. Трубку берёт какой-то парень. Мы ему то да сё, а на месте ли Аркадий такой-то, по отчеству не знаем. Парень по ту сторону провода отвечает: сейчас спрошу. И в сторону:

— Пацаны! Жадный не появлялся?