Окутама

В середине июля мужчина средних лет поднимался в свою бывшую школу в пригороде Токио — в Окутаме. Он уже давно не был здесь, не был на родине. И сейчас ему ничего не оставалось, кроме как прийти сюда. 
Стуча ботинками по каменной узкой лестнице, мужчина поднимался и видел через проволочный забор заброшенную школу. Большой простор перед зданием вывел из памяти начальные классы, когда маленькие дети, среди которых был и он, резвились под лучами тёплого умиления солнца, пока старшие направлялись поскорее за пределы школы, чтобы с друзьями попасть на озеро и освежиться в этот жаркий день. Мужчина не помнил в какой класс он тогда ходил, не помнил месяца, года, но отчётливо помнил, что ему с друзьями было нипочём жара. Ему тогда казалось, что только детей любит солнце, но на деле это было не так — оно любило всех в этом посёлке.
Отодвинув дверцу главного входа, мужчина зашёл внутрь. По левую сторону от него стояло четыре ряда открытых шкафчиков для обуви. Только теперь, пожив в мегаполисе, он видит, как мало детей здесь обучалось. Не больше ста пятидесяти ящиков для учеников и всего-навсего восемь для учителей. В детстве ему казалось, что в школе много обучающихся, хотя и знал он всех без исключения. Но старшие, как обычно, не любили общество детей помладше, так что он их только видел, некоторых знал по именам только из-за близкого соседства и дружбы родителей. Но всё же сознание ребёнка поражал и такой масштаб заведения. Дома у него было всего пять человек: он, мама, бабушка, папа и дедушка — а тут вот сколько народу. Мужчина решил проверить, есть ли что-то в ящиках учителей, и оказалось, что директор оставил здесь свою обувь. Гость был уверен в том, что это сменная обувь именно того самого директора, который был ещё при нём, того милейшего старичка, который часто ходил по классам на переменах, спрашивал у учеников «как дела?» и давал конфетки за ответ. Только сейчас, вспоминая о нём, мужчина понял, что директор никогда не подходил к одним и тем же детям с интервалом меньше пяти дней. Думается, что так он восполнял витамины в организмах детей, но никого не перекармливал конфетами. Сколько бы у него не клянчили, он давал только тем, к кому сразу подошёл. Так что мы каждый раз с вожделением ждали, кто же станет счастливчиком на этот раз, и после следующего урока бежали в соседний класс спрашивать, кому сегодня выпала такая удача. Бывший ученик закрыл шкаф. Рядом со шкафчиком директора школы стояло пианино. Не работает.
По привычке разувшись, мужчина пошёл в дверной проём. Его сразу встретил скрип половиц и запах крепкого, но старого дерева. Как давно он этого не чувствовал. Повернул голову налево — длинный узкий коридор, по которому проходила вся школа, все ученики и все учителя. Окна всё также, как и тогда не полностью освещали пространство, но они были такими же чистыми, воздушными... Каждый шаг сопровождался скрипом в абсолютной тишине. Попробуешь остановится и слышен шелест листьев на улице, подгоняемый горным ветерком. А солнце так и греет. Чуть дальше располагался читательский клуб — единственный клуб, который существовал всегда. В комнате клуба всё ещё были какие-то журналы, книги. Мужчина посмотрел на это через стекло на двери, с сожалением пошёл дальше. Он никогда не состоял в этом клубе и не любил читать, пока в последнем классе школы к нему случайно не попал сборник новелл Акутагавы. Если бы это случилось раньше, то он вступил бы в этот клуб и завёл бы ещё больше друзей. 
Всё вокруг застыло, но для мужчины всё было живо и играло с ним и его воспоминаниями. Посмотрев на какие-то вещи, в его голове непроизвольно всплывали давно забытые воспоминания. Он как будто ходил среди призраков, но таких приятных, родных и тёплых. 
Напротив книжного клуба находилась учительская. Шесть столов, забитые папками, документами, шесть стульев. Мужчина не решается зайти. Он помнит, как его сюда вызывал учитель, чтобы отчитать, в старшей школе, чтобы спросить меня о моём будущем, о том куда буду поступать: «В Токио», — ответил он тогда. Помнит, как он с ребятами приходил сюда к учителю физкультуры, чтобы попросить мяч для игры, а он, громко смеясь и теребя на голову просящего, просил вернуть мяч к шести часам вечера, хотя и знал, что он получит его от нас лишь на следующий день. Но он не злился, и как будто ещё охотнее отдавал нам то, что мы просили. Он очень любил детей. Хотя своих у него почему-то никогда не было. По крайней мере, никто их детей никогда не видел их в посёлке. 
В конце коридора на стене висела доска, на которой должны висеть сдавшие экзамен по езде на одноколёсном велосипеде. Никто из его поколения не понимал, зачем это нужно. Родители говорили, что это традиция, а против традиций восставать мы не могли. Так что приходилось учится, хотя мужчина до этого момента не сохранил навыка езды. 
Дальше шёл подъём на второй этаж, на котором находился родной класс. Сквозной длинный коридор, по ощущениям ещё длиннее, чем на первом этаже. Окна, всё такие же чистые, уже справляются с освещением полностью. Отсюда открывается прекрасный вид на озеро. Так как школа стоит на горе, а озеро в низине, то можно насладиться прекрасным видом: озеро, водопад, склоны, покрытые лесами. Сейчас мужчина сияет от счастья, смотря на этот вид, но раньше в эти окна смотрели лишь некоторые ученики. Их прозвали поэтами, в том числе из-за их скромного, всегда миролюбивого и романического поведения. Когда живёшь рядом с прекрасным, перестаёшь замечать его прекрасность. Теперь мужчина завидовал тем ребятам, которые могли не терять это чувство. Интересно, где они теперь?..
Пол проседает и скрипит ещё сильнее, но ученики всегда были уверены в это дереве — бегали и прыгали, в том числе и потому, что набегу любимый запах дерева чувствовался лучше. А пол ни разу и не подвёл. Бывший ученик решил пробежаться до своего класса, который находился почти в самом конце коридора. За последние годы мужчина не чувствовал себя так легко, уже давно от бега у него болели колени, а лёгкие корчились в судорогах. Но теперь он бежит и не чувствует своего возраста, того времени, что он прожил не здесь. Запах дерева ещё сильнее врезался в ноздри, от чего у него чуть не хлынули слёзы. Почти добежав до класса, мужчина прокатился на двух догах до цели, как они всегда это делали, когда уже звенит звонок, а ты в другом конце коридора. Постояв с секунду, дверь открылась. Ярчайший свет, озаряющий комнату, залил влажные глаза ученика, откуда уже шли слёзы. Что-то тёплое давило в груди, передавая приятный импульс в голову. Этот класс, где сидело двадцать человек — его друзей. Да, всех без исключения, не смотря на перипетии школьной жизни. Сейчас он чувствовал, что безгранично их любит, каждого. Даже того задиру, который на самом деле был очень добрым мальчиком, особенно это проявлялось, когда мы вместе ходили на озеро купаться: прыгая со скалы в воду, как и все, он не переставал следить за тем, чтобы никто не покалечился. Была даже одна история, когда я поймал случайно рукой рыбу и был так счастлив и рад, что выбежал на берег и предлагал всем сходить и приготовить её. Тогда ко мне подошёл задира и с очень серьёзным лицом сказал: «Отпусти!» И мне пришлось его послушаться, хотя я тогда и очень был зол на него, а понял его поступок только через несколько лет. Никто не смел ему сказать комплимента за его доброту, иначе бы ты был побит. Справа от входа была доска, у которой постоянно мельтешил учитель, которого мало кто слушал. На уроках математики даже самые прилежные ученики отвлекались на том, чтобы перекинуться парой слов с соседом. Весь этот бубнёж учитель слышал, но он так был увлечён своим предметом, что только изредка поворачивался и делал замечание случайно выбранному ученику.
Последний стул у окна — вот место вернувшегося ученика. Он прошёл и сел на него. Ему всегда нравилось это место, не только потому что оно было в самом дальнем углу от урока, но и из-за солнца, которое уделяло ему больше всего времени и лучей, чем кому-либо в школе. Конечно, парта была уже маленькой для него, но он чувствовал себя очень комфортно. Закрыв глаза, он грелся на солнце. Оно высушило слёзы на его лице, и разошлось теплом по всему телу, вставая на порог жаркого, но он уже прив... «Тору! Не отвлекайся от урока», — вдруг послышалось греющемуся на солнце, он резко вскочил и открыл глаза. Перед ним был всё тот же пустой класс с двадцатью одинокими партами.
Сдвинув попарно и в несколько компаний парты, как помнил, где кто сидел и больше всего дружил, мужчина вышел из класса. В конце коридора был музыкальный класс — его самый нелюбимый. Он никогда не любил петь, тем более на уроках. Почти у самого входа стоял крошечное пианино, которое маскировалось под обычный ящик: ему гораздо больше нравилось слушать пианино на первом этаже и в спортивном зале. Тут же в шкафах стояли колбочки для экспериментов по химии, но его никогда не вдохновляли эти эксперименты. Хотя многим это нравилось. Кто-то даже стал химиком? «Спортивный зал! Точно!» — вдруг озарило.
Спустившись на первый этаж, всё такими же лёгкими движениями, Тору побежал в спортивный зал. Чтобы прийти в него, нужно было пройти через улицу, но он даже не вспомнил о ботинках, которые оставил у входа. Открыв двери, его встретил огромный спортивный зал, такой же большой, как он его себе помнил: высокие потолки, широкий и длинный зал. Всё это приходило с одной стороны к стене, с другой к сцене. Именно здесь его встречала школа и провожала. Ему, однажды, даже удалось выступить на этой сцене. Он не помнил, в чём заключалась суть его речи, но помнил, что это была большая честь для него. И теперь, встав на сцену, он видит размах этого здания и понимает свои прошлые чувства: почти весь зал заставлен стульями, на которых сидят ученики разных классов, а ты перед ними выступаешь. С того момента он перестал бояться сцены и выступлений.
Тору решил посмотреть, остался ли ещё спортивный инвентарь или его весь разобрали. Зайдя в помещение, где он помнил, что должны лежать мечи, он увидел, что весь инвентарь цел, а мячи накачаны. Он взял один баскетбольный и решил покидать его в кольцо. Подойдя к кольцу за трёх очковую зону, он кинул мяч и попал, мягкий звук попадания в кольцо, трения баскетбольного меча об сетку поласкал его слух. В школе он был лучшим по броскам из трёх очковой зоны. Однажды, он поехал в Токио с школьной командой на турнир. Они мало что показали, но именно его отметили многие. Ему безумно не понравился Токио, и приехал он разбитым. Тогда он перестал играть в баскетбол. «Зачем я вообще попёрся в этот Токио после школы? Тем более на эту дурацкую работу», — задавался вопросами Тору. Он бросал мяч и каждый бросок его был чистым, так что в зале не осталось ничего, кроме шелеста сетки.

По каменным ступенькам, ведущим к школе, бежали четыре мальчика. Один и из них рассказывает: «Папа вчера по телефону такими странными словами говорил: "Думаю, ты видела именно его. Не удивлён, что он приехал. Человеку свойственно думать, что в прошлом было всё хорошо, потому он и стремится к ностальгии. Благодаря ней, можно на время уйти от ужасной реальности. Но скоро он пересытиться этим и опять захворает. Эх, как же приятно иногда коснуться прошлого". Я думаю, что его поработили инопланетяне». Ему отвечают: «Как в "Людях в чёрном"?» Первый мальчик не успевает ответить, потому что они замечают открытую дверь главного входа. Они единственные, кто сюда ходит, потому что «дяди сверху» говорят, что это опасная зона, а им одним это не страшно. Зайдя в главный вход, они видят полуразвалившиеся ботинки. Дети показывают друг другу «тихо!» и идут дальше по школе. В ходе своей операции ничего обычного они не замечают, пока не доходят до последнего класса на втором этаже. Все парты и стулья сдвинуты, кроме одного, стоявшего в самом дальнем углу у окна. Обменявшись недоумевающим взглядом, ребята продолжили движение дальше, но безрезультатно. «Спорт зал!» — воскликнул один из мальчиков, после чего его резко схватили за рот и как змеи начали на него шипеть «Тссссс!»
Подходя к спортивному залу, они услышали странные звуки: смесь стука баскетбольного мяча и шелеста листьев. Тогда юные сыщики сели на корточки и пошли к залу. Никто не решался открыть дверь. Тогда они считалочкой выбрали, кто будет это делать, и когда жертва уже готова была открыть дверь, один из мальчиков указал на вентиляционные отверстия у пола спорт зала. Все четверо, толкаясь, пытались что-то разглядеть. Они увидели незнакомого взрослого мужчину в лохмотьях, фантастически кидающего мяч в кольцо. Мужчина был грязный, но выглядел счастливым. И никто из мальчиков не мог понять, почему он плачет.