Мост

— Ты что, не знаешь про энтот мост?

Я не знал. Я вообще просто пришёл покормить уток, прикупив специально для этого батон. Поезд стоит ещё час, в этом небольшом городке я впервые.

Я посмотрел на мужичка, задавшего мне этот вопрос. Типичный представитель российской глубинки. Потрёпанный, но чистый пиджак, неопределённого цвета брюки, хитроватый прищур на загорелом лице и помятая папироска в желтоватых пальцах.

— А что с ним, с мостом этим? Что-то не так?

Мужичок неспешно затянулся, явно обрадовавшись, что его сейчас будут слушать, и, выпустив дым, начал.

— У нас тут про енто все знают, вон, глянь, с ентой стороны никто утей не кормит.

Я посмотрел на женщину с дочкой, которые так же, как и я, бросали куски хлеба в чёрную утиную дыру чуть поодаль, и вопросительно глянул на мужичка. Тот ничуть не смутился.

— Да ты на баб не смотри. У йих никакого понятия нет, на то оне и бабы. Из-за их тут и вышла история-то. Закрутила одна дурища мозги парню нашему, он в литейке у нас работал формовщиком. Да так закрутила, что ему мочи не было. Он к ей и так и етак, а она только хихикат, да дразнится, а чтобы до себя допустить — и думать не моги. А парень был — загляденье: рослый, рукастай, дом с хозяйством, да и сам с хозяйством, хе-хе, тассазать. — Мужичок зашелся мелким дребезжащим смехом, который перешел в кашель. Откашлявшись, он продолжил.

— И вот, когда парню совсем невмоготу стало, пришёл он к ей и говорит, мол, так и етак, ежели ты меня и дальше смеять будешь, утоплюсь, как есть утоплюсь, потому как жить без тебя, дуры, не могу, не жисть енто, а каторга лютая.

Расказчик сделал большую паузу, явно наслаждаясь моментом и собой. По какому-то стечению обстоятельства на этой стороне моста и правда не было людей.

— А она, лярва ета, — продолжил свой рассказ мой случайный собеседник, — говорит, мол, ежели любишь так, как говоришь, то приходи в полночь на мост энтот самый, и булку принеси, утей кормить. Парень, конечно, заулыбался, как арбузная корка, ноги в руки и — в киёсак. Купил, что велено, и на мост. А в полночь ровно глядит: а та деваха с мужиком каким-то под ручку к ему баражирует.

— Парень ей, конечно: «чё за дела, чё за развод, чё за урод?» А она ржёть, шаболда, и говорит, мол, мужик мой, тоси-боси.

— А на кой ляд ты меня сюда позвала, ети тебя в дышло?

— А чтоб ты, аспид, уже отколебался от меня, задрал уже, кобель беспородный. А ночью, чтоб перед людями тебя не срамить, спасибо скажи. А булку, чтоб утей кормить, я ж те так и сказала!

Разошедшийся мужичок остановился на минуту, утёр пот, затянулся и продолжил.

— А парень ей, мол, и я сказал, что утоплюсь. Кинул ей булкой в харю, взобрался аккурат вот на эти перилки и крикнул, что есть мочи: «Так не доставайся же я никому!» Затем сиганул прямиком вон тудой, где утки самые толстые. И утоп.

— А деваха подохренела знатно, она-то, внучка Петросяна, пошутить хотела. А мужик той её отцом был. Они парня на чувства проверить хотели, проверяльщики мамкины. И тогда закричала она лебедью подстреленной и за милым тудой же сиганула. И тож утопла. А батяй ейный с горя спился и сгинул. Вона чё, паря.

Я внимательно посмотрел на медленно текущую двумя метрами ниже речку, на камешки на её дне, на мужичка, мечтательно досасывающего свою папироску.

— А что, отец, не помянуть ли нам рабов божьих? У меня до паровоза ещё минут сорок есть. Чтоб по-людски всё было.

— Отчегож не помянуть? Святое дело. — оживился мужичок и, ухватив меня за рукав, потянул к ближайшему киёсаку.