Весёлая Пегги
Море. Как, чёрт возьми, это романтично! Бескрайняя гладь, таящая в своих пучинах тайны и сокровища. Освежающий бриз, нежно целующий загорелую кожу, отбрасывает пряди выгоревших волос с мужественного капитанского лица. Чеканный профиль на фоне заката выглядит так гордо, словно он отлит на монете королевского монетного двора. Под белой рубашкой, закатанной до локтей и небрежно распахнутой на широкой груди, бугрятся мышцы, привыкшие к тяжёлому морскому труду. Руки легко и вместе с тем крепко сжимают штурвал, ведя корабль точно выверенным курсом.
Черная капитанская треуголка лихо и небрежно сдвинута на затылок. Попутный ветер благоволит "Весёлой Пегги" и гордо развевает на грот-мачте чёрное потрепанное полотнище с изображением рыбьего скелета. Трюмы полны славной добычи, захваченной в лихом и кровопролитном бою. Впереди лежит небольшой портовый городок, где можно будет сбыть награбленное, разжиться золотишком и отвести душу после долгого плавания в тавернах, драках и кратковременных объятиях сговорчивых и недорогих красоток.
Чуткое обоняние капитана различило едва уловимые нотки сандала, и в тот же миг на мужественное плечо легла изящная ладонь с серебряным перстнем на указательном пальце. В причудливой оправе сверкал роскошный сапфир, ничуть не уступавший в своём сверкании ни морским глубинам, ни очам красавицы. От внезапно нахлынувшей страсти глаза капитана помутились. Он резко обернулся, уткнулся носом в ложбинку между ключицами возлюбленной и всё его тело пронзила сладострастная дрожь предвкушения обладания любимой. Едва сдерживая порывистое дыхание, он нетерпеливо распускал шнуровку корсета, облегающего точёную талию. Нежные пальцы девушки отшвырнули капитанскую треуголку прочь и призывно ласкали буйные кудри цвета выдержанного ямайского рома. Вскоре на палубе оказались белая рубашка, пышные юбки, ботфорты и изящные сапожки с пряжками.
Малиновый диск солнца плавно окунался в ласковые волны, освещая заходящими лучами две сливающиеся в одну тени на носу корабля. На многие мили вокруг разносились женские стоны и хриплое мужское рычание. Казалось, весь мир вокруг влюблённых перестал существовать. Море, небо, ветер, шелест парусины над головами - всё органично вплеталось в симфонию страсти. Как сладостен миг единения душ и тел!
... Тем временем "Весёлая Пегги", не направляемая больше уверенной рукой, налетела на подводную скалу. Через борт хлынула огромная, пахнущая солью холодная волна, безжалостно смывающая за борт...
- Ах, вот ты где, поганец! - В дверях тёмного, пропахшего прогорклым маслом камбуза возвышалась массивная фигура старого, одноногого кока. В руках он держал пустое помойное ведро, роняющее на пол последние склизкие капли. - Да я тебя, рыбью требуху, живу пущу на корм акулам! Ишь, спрятался, дохлая камбала!
-Я... задремал, видно... - неловко пролепетал нескладный, робкий юнга, отирая грязным, мокрым рукавом помои с лица. - Больше не повторится!