Я поступил на работу в элитной больнице под Москвой на должность ординатора-психиатра. Мне передали несколько больных, и я приступил к обязанностям. Сначала я прочел карточки, потом кратко ознакомился с пациентами, и жизнь потекла своим чередом. Я наблюдал за больными, кто-то жаловался на симптомы и я пытался их убрать, кто-то боялся рассказывать мне, что с ним творится — и это были самые тяжелые случаи, потому что правильная диагностика становилась практически невозможной.
Через некоторое время я стал выделять одного пациента. Он сильно отличался от других. Его лицо было мне почему-то знакомо, но я не помнил, кто это, а его фамилия мне ни о чем не говорила. Что ж, решил я, у нас тут из лежавших знаменитостей можно галерею устраивать, как в фойе театра висят портреты великих актеров, игравших там.
Отличался же он тем, что всегда был чисто выбрит, хотя бритвы в психушках запрещены. Также он всегда был опрятно одет, а взгляд у него был острый и цепкий, за которым угадывался недюжинный ум.
Я заметил, что он целыми днями играет в шахматы, и решил с ним сблизиться на этой почве — я в свое время играл в серьезных турнирах, поэтому решил, что дело легкое. Каково же было мое удивление, когда я проиграл ему все партии. Он играл так, будто я какой-то желторотик, и играть ему скучно. Но все же постепенно мы стали разговаривать обо всем — о погоде, о новостях в мире, о его соседях, и потихоньку он начал мне доверять, и мы перешли к более серьезным темам. Оказалось, что он был ученым-математиком, причем знаменитым на весь мир (вот откуда его лицо было мне знакомо — он доказал какую-то невероятную теорему и получил премию). Он показывал глубокие знания во всех областях, о которых мы говорили, не только в математике — нейробиология, химия, физика — он мог говорить на любую из этих тем долго и интересно. Я все больше увлекался этим случаем, и мне было непонятно, почему этот абсолютно нормальный человек живет в психиатрической больнице уже 10 лет.
Однажды осенним вечером, когда за зарешеченными окнами больницы был шторм, и я остался переждать непогоду на работе, чтоб не промокнуть по дороге домой, мы сели сыграть партейку. Разговор наш вдруг вырулил к вопросу, который меня давно мучал. Не удержавшись, я воскликнул:
— М.! Ну все же, скажите мне, как же вы сюда попали?
Тень сквознула по его лицу, он помрачнел, взгляд его расфокусировался. Потом он силой воли пришел в себя, воровато оглянулся и сказал:
— Только никому! Обещаете?
Я поклялся сохранить его тайну, и он начал свой рассказ.
— Я тогда выиграл премию в миллион долларов, и конечно, взял его. Прожигал жизнь с богемой, вокруг актрисы, певички, красивые машины, курорты — здорово! Но миллион оказался не такой большой суммой, как казалось вначале, расходы мои были столь велики, что я очень быстро снова оказался на мели. И думал уже возвращаться обратно в свой институт, как однажды в мою дверь постучал Он.
— Кто?
— Продюсер К.
— Тот самый?
— Ага. Мы с ним крепко сдружились во времена моего взлета, он тогда еще был мало кому известен.
— И что же он хотел?
М. оглянулся, и, убедившись, что нас никто не слышит, прошептал
— Алгоритм. Идеальной. Мелодии.
— Это как? — изумился я.
— Ну знаете, вот бывает, услышишь песню по радио — дурная, слова идиотские, певичка безголосая ее поет — а ты ходишь потом и напеваешь ее целыми днями?
— Да, конечно, у всех такое бывает.
— Вот эти песни то и становятся хитами. И он попросил меня высчитать алгоритм создания хитов, которые точно будут в топ-листах всех стран.
— И что вы ему ответили?
— Конечно. я взялся! Ведь если семь нот перевести в цифры... Да еще вспомнить теорию музыки.... я знаете ли учился... Нейробиологию... Физиологию мозга при прослушивании мелодии... И все это собрать в единое целое... — он начал погружаться в размышления.
— И что же, вам это удалось?
— О да, когда я понял, что эта задачка мне не по зубам, я заставил себя не спать, чтоб выжать из мозга все, что он мог. Под конец меня поймали голым на улице, когда я пытался залезть на огромный крест и кричал, что я Иисус, сошедший в третий раз на землю. Но оно пришло ко мне! Понимание! Я все успел записать! И передал К. Ну а он понял, какая это золотая жила, и запихал меня в психушку на веки вечные. Ну хотя бы, на заработанные на моем изобретении деньги он оплачивает мне тут хороший уход — меня каждый день бреют санитары, мне дают гулять два раза в день, одежду хорошую присылают... Вот такая история, — он вздохнул, сдвинул королеву:
— Мат.
Потом я шел домой под проливным дождем, и долго думал. Как несправедлив этот мир! Этот продюсер действительно стал самым успешным дельцом от музыки в нашей стране — его называли «Бог хитов» — у него не было ни одной провальной песни за последние 10 лет. А М. все это время сидел взаперти, хоть и в серебряной (не золотой, конечно) клетке.
Ночь я провел без сна, и утром пошел к продюсеру К., узнав его номер у общих знакомых (да, психиатр знаменитостей не последний человек в этом мире). Когда я сказал ему, что я лечащий врач М., он сразу согласился принять меня.
Я вошел в богато убранную гостиную, он предложил мне кофе, и сам его сварил (я был уверен, что у него есть прислуга, как у всех богатейших людей страны).
Мы сели, и я без обиняков пересказал историю, которую рассказ М. и спросил К. зачем он продолжает держать М. в психушке, если тот помог ему разбогатеть, ведь это непорядочно.
На что К. грустно вздохнул и ответил:
— Что ж, я вам расскажу. Вернее, покажу...
Он вышел из комнаты и вернулся из комнаты с листком бумаги, на котором было написано «2+2=5», какие-то ноты и много восклицательных знаков и подпись «Идеальная мелодия». Посмотрев на ноты, я обомлел — это была мелодия «К Элизе» Бетховена. Я растерялся и спросил:
— Это что?
— Его Алгоритм. — ответил К.
— Погодите. а как же расчеты, графики, его выкладки, нейробиология, теория музыки, расчеты?
— Он все сжег. А потом голый бегал по улице с криками, что он бог. — пожал плечами К. — мне, признаться стыдно было, что я своей мечтой свел друга с ума, ну и обеспечиваю ему достойную, по крайней мере, жизнь в психушке. А он верит, что он изобрел этот Чертов Алгоритм, а я его украл.
— Но как же? Все ваши хиты? Все эти годы? Ваши миллионы? Ни одного промаха? Чем же все это объяснить? Не везением же!
К. улыбнулся, развел руками и просто ответил:
— Дорогой мой. Да я просто умею хорошо работать.
Я простился с ним, уйдя посрамленным. К чести К., он даже ничуть не обиделся. Я же, в свою очередь, понял, что доктор из меня такой же, каков шахматист, и пошел переучиваться на психотерапевта.