– Ведёшь себя, как идиот!
– Блин, мам, я с тобой поделился, а ты… чтобы я ещё хотя бы раз тебе что-то рассказал!!!
– А ты тупи побольше!
Ндааа… ситуация. Я тут немного, знаете ли – того – влюбился. Рыжая, глазастая, красивая, как ангел, и я поплыл. И от волнения поделился с мамой, попросил, блин, совета.
Мало того, что у меня выпытали всё, так ещё и обстебали! Мама у меня из бывших неформалов, в выражениях не стесняется. При этом она явно не мучилась угрызениями совести, а даже наоборот – заставила меня чувствовать себя полным идиотом. Хотя, если честно, не совсем зря.
– Ладно, ловелас, давай представим, что ты – это твоя милая, а я – это ты. Только прошу тебя – надень юбку. Не сверкай глазами, я не тронулась, просто поверь. – Мама решительно сунула мне в руки какую-то юбку и взглядом указала на дверь. Я понуро поплёлся переодеваться.
Блин, как они в них ходят! Поддувает, вечно хочется одёрнуть и мои ноги, кажется, выглядят ужасно кривыми. Войдя в комнату, я наткнулся на странный мамин взгляд.
– Эмм, привет, – каким-то писклявым голосом проблеяла мама, – что делаешь?
– Мам, ты серьёзно? Я так говорю, по-твоему?
– Красивое платье, – мама неприкрыто уставилась на мои коленки, от чего ноги сами собой сдвинулись крестиком, а я покраснел.
– Может, сходим в Мак, схаваем по бургеру?
Вот казалось бы – будь ситуация другой, я бы ошалел от счастья, но сейчас, когда я в этой дурацкой юбке, мама пялится на мои коленки и говорит этим дурацким голосом, да будь проклят это Мак!
– А я фанатею от Окуджавы. А тебе кто из бардов нравится?
– Каких бардов, мам! Я Моргенштерна слушаю!!!
– Ааа, знаю, это из Грушинских лауреатов? Он здоровский.
– Мам, что ты несёшь?
– Ну или что там, короче – знаю, слушал когда-то, надо переслушать. А ты в Денди играешь? Там есть пара эроигр…
– Мааам!!! Какие эроигры на Денди. У меня даже на плойке таких нет, ты чего. И ты не могла бы смотреть мне в лицо, а то как-то не очень…
– А девочке этой твоей очень? Ты уверен, что ей сдался этот твой Мругеншторм? И приставка у парня, который под два метра вырос, а всё перед девочками ачивками в Контрстрайке хвалится, ей вообще впёрлась?
Мама направила на меня указательный палец и стала медленно надвигаться, с каждым шагом кидая в меня слова:
– Девочке. Интересен. Твой. Мозг. Если. Ты. Не. Этот. Смазливый. Из. Сумерек. А. Ты. НЕ. ОН!!!
Я был вынужден отступать перед этим пальцем и, споткнувшись о стул, растянулся на полу. Юбка задралась, явив миру мои любимые труселя с надписью: «Superman». Руки инстинктивно одёрнули лёгкую ткань.
– И вот ещё, супермен. Девочки носят юбки, чтобы вам, балбесам, нравилось, как они выглядят в целом, ибо это образ, а не для того, чтобы ты, как кобель, пялился на их колени и ноги, не замечая самого главного. А главное для тебя сейчас – это глаза и рот и то, что этот рот говорит!
Мама отдышалась и села на диван. Я поднялся и сел рядом, на краешек, целомудренно скрестив ноги. Так-то вроде бы урок был понятен, кроме одного.
– Мам, у меня что, действительно такой противный голос?
– Даже ещё хуже.
– Печаль-беда. Может, в Мак, по бургеру?
– Юбку только сними, ловелас хренов, и пойди уже на пение какое, а то так и не дождусь внуков!
– Ну маам!!!