Пляска

В тёмной чаще густой, что на склоне гор устремивших вершины до самых небес, разжигала ведьма в ночи костёр, хохотал околдованным филином лес.  Танцевала ведьма, котёл кипел, да ржавела осколком  в ночи луна — отпустил недолгого лета хмель, а осенняя ночь ой, да как холодна.

И лелеет осень рябины гроздь, обнимает плечи сырой туман. Ведьма в зелье бросит ромашки горсть, да приправит песней злой свой дурман. Алый отсверк костра на её лице — то ли краше богини, то ли хтонь и страх. Нет у ведьмы любви, но и горя нет — ночь и звёздный ветер, луна и мрак. 

И рыдает она, хохоча навзрыд, над своей, а ныне чужой судьбой, позабыта она — а вот тот не забыт, что когда-то ей, юной, дал изведать боль. Ведьма в пляске кружится вокруг костра, а котёл исправно ключом кипит, ведьма помнит всё, боль в груди остра. Зелье будет готово, будет кубок испит…

— Забирай, краса, приворотный вар, добавляй желанному ты в вино, через месяц вспыхнет в груди пожар, станешь милой сердцу — как решено. 

Вот и месяц прошёл, в небе всходит луна золотой монетой в уплату долгов. Ведьма в небе бескрайнем летит одна, а внизу пепелище, да дым от костров. Не подвёл отвар — ведьма знает толк, чтоб в груди пылала любовь огнём. Ну, а что до деревни — пардон, пардон. Знать, судьба такая. Бывает, чо.