Чужой

Он сидел под надписью «Места для пассажиров с детьми, инвалидов и лиц пожилого возраста». Детей не помню, но вот пожилые — сгорбленные, уставшие, потерявшие весь энтузиазм еще в мае дачники с сумками и рюкзаками, занимали всю его лавку справа и слева, как специально подобранная массовка.

Он выделялся не только среди своих случайных попутчиков. Я думаю, заметь я его в толпе, среди таких же, как он, на каком-нибудь карнавале в Сан-Франциско я бы тоже обратила на него внимание. Волосы у него были интеллигентно русые. Рельефные, спортивные ноги обтягивали чулки, причем не в крупную сетку, а в мелкую, благодаря чему он выглядел кокеткой, а не блядью. Высокие сапоги не блестели стразами, как диско-шар — они приглушенно переливались кожей влажной змеи.

Я старалась, не пялясь, просто пройти мимо. Не получилось. Я посмотрела на него. Он легко улыбнулся социальной улыбкой как бы в никуда, а потом — улыбнулся мне. Задержал взгляд на моей груди. И хотя я догадывалась, что, скорее всего, и эта улыбка, и эта остановка вызваны тем, что на моей майке изображен самый известный в мире любитель макияжа среди мужчин Мэрилин Мэнсон, что-то во мне отвергало это объяснение.

Я ускорила шаг, чувствуя, как жарко лицу. Долго и неловко шарила в сумке, искала новый номер «Rolling Stone». Развернулась к «Не прислоняться» и несколько минут смотрела на какую-то статью в журнале, не понимая ни слова. Когда я, наконец, оторвала взгляд от какофонии букв, то увидела его отражение в черном стекле двери вагона. Он стоял прямо за моей спиной. Высокий. Уверенный и по-тёплому снисходительный.

Он улыбался. Мне.

Сердце не билось, а будто крутилось на месте, как один смешной щенок, которого я встретила недалеко от своего дачного дома далеким подростковым летом. Зверёк то вылезал из-под забора и с писком бежал ко мне, то, поскуливая, пятился обратно. Ему так хотелось поиграть. Он так боялся. Вот и я.

«Обернись».

«Ну, обернись же».

«Ну, хотя бы улыбнись его отражению».

У меня не получилось. Слишком красивый. Слишком чужой. С другой планеты. Тот самый, кто мне так нужен. Он, конечно, мне не по карману. Откуда у второкурсницы деньги на такую женщину?

На остановке «Баррикадная» я выскочила из вагона. Он — за мной. Я шла вперед сквозь толпу, не думая ни о чем, но в какой-то момент сообразила, что мне вообще-то в другую сторону и резко поменяла направление движения.

«Не оборачивайся».

«Пожалуйста, не оборачивайся».

«Хорошо. Обернись. Но чудес не бывает».

Когда я, наконец, решилась и посмотрела назад, за левое плечо, то не увидела никого чуждого, только родное. Станция Баррикадная. Лето. 2003 год. Впрочем, какая разница?