Сестрёнки (часть 1)
История 1 «Мишкин конфуз»
Как говорила незабываемая Анна Адамовна в «Покровских воротах» — «Я всё думала — идти или не идти… Но я ненадолго!»
Вот и я — всё думала. Вроде как уж кто только не попробовал себя в роли ваятеля нетленки. Но это они. Они там, а тут я. Но я ненадолго! Только то, что запомнилось или рассказалось мамой когда-то, и небольшими главами.
Было бы забавно начать с того, как доктор (обязательно просто волшебник с золотыми руками, так как маме, в общем то рожать второго ребенка было строго запрещено, но кто ж слушал) звонко хлопнул дитя по попе, чтоб заорало, и сказал — «У вас девочка!» Но таких подробностей мне не рассказали. Зато, став постарше и разбирая желтоватые бумаги в кожаной коричневой сумке с застёжкой-поцелуйчиком, — мы с сестрой нашли мамины письма. Да-да, телефонов то сотовых не было в 1976-м, и молодые мамочки писали мужьям записки. И вот, в одном из таких посланий мы прочитали «Извини Валера, но опять девочка. Зато такая хорошенькая!..» Сложно сказать, кто полыхнул эмоциями ярче — я — на минуту почувствовав себя Раисой Захаровной или Светка, поняв, что фраза про зато теперь хорошенькую была явно для задабривания папы, который хотел мальчика, а родилась. Даже не Раиса Захаровна, которая Гурченко, а Анька, младшая сестра. Поняв, да, но сами знаете — мама же написала…
Несмотря ни на что, росли мы очень дружно. Во дворе в обиду друг друга не давали, да, собственно, и двор в Южноуральске у нас был чудесный. Кстати — по поводу хорошенькой. Ей стала Света — длинноногая худышка, всегда с огромными бантами. Ну и я, маленький толстый карапуз, вызывала умиление у родительских знакомых.
Как и во многих советских семьях — у нас был магнитофон «Чайка». Знаете — с такими круглыми катушками, на которые наматывалась лента для записи. Папа слушал Высоцкого и записывал — как мы с сестрой учимся говорить. Света — лингвист, филолог и гуманитарий с раннего детства. Заболев в неполных два года, сестра с идеальной дикцией Элины Быстрицкой произносила красивое название — Бронхопневмония! На моем же языке почему-то любое слово произносилось как, простите, «кака». Мы слушали магнитофонные записи, где Светка читала стихи и мама, с отчаянным упорством повторяла: «Анечка скажи часики. Часики, да? Часики…» А в ответ… Да-да. Она самая. И вот — момент истины, минута славы! Из динамика мы слышим, как неуверенно, но довольно чётко я читаю лялечный стишок про Мишку. Полная тишина, родители боятся спугнуть будущую ведущую (ну не первого канала) спортивных мероприятий. И в самый кульминационный момент на фразе «Тут упала шишка прямо мишке…» слышен шепот сестры и я громко повторяю «.прямо Мишке в жоп!», замолкаю и, осознав, что это провал, — разражаюсь обиженным ревом…
Светке конечно попало, как попадало нам обеим за то, что делать было нельзя. Однако случалось это нечасто и, как принято говорить — ограничивалось строгим выговором.