МОНДРИАН И ЖЁЛТЫЕ НОСКИ ФИГАРО
У него реально носки лимонного цвета. Граф Альмавива надел синие. А графиня его… надела чулочки на резинках, современные, к пояску пристёгнутые. Откуда знаю? Так видно всё! Туника тонкая, прозрачная, шёлк или органза, с разрезами до пояса — всё видно, даже с амфитеатра. Она еще и сигареткой баловалась. Такой сюжет, все бегают, обманывают друга, понарошку сердятся, и также понарошку мирятся. Но что пересказывать тут Пьера-Огюстена Карона де Бомарше? Комедия 1778 года — кому теперь интересно, что там было? Какая такая Сюзанна любила Фигаро? А граф — Сюзанну, и не только. «Право первой ночи» там ещё прописано, и вот это, известное всем:
Мальчик резвый кудрявый, влюбленный
Адонис, женской лаской прельщённый,
Не довольно ль вертеться, кружиться,
Не пора ли мужчиною быть.
Хорошо пел свою арию Томмазо Бареа. И этому способствовал не только родной итальянский язык, но и голосовые данные. Впрочем, еще больше мне понравилась партия Керубины в исполнении Екатерины Воронцовой. Ох уж этот паж! До самой графини добрался! А крайний, как всегда в таких комедиях, — граф. Любили в 18-м веке посмеяться над богатыми, других сюжетов не предполагалось. Комедия положений, что вы хотели?
Граф, конечно, красавчик. В таком наряде вышел в первом отделении, закачаешься! Халат, шитый золотом, а под ним — умопомрачительная пижама в чёрно-жёлтую полоску и в таких же цветах тапки. Сюзанна — та вообще в белом переднике, с лентой в волосах, шапочки медсестры не хватило. И такая энергичная, живая, то-то и полюбил её граф. Или просто захотел.
Я сидела близко к сцене и по счастью могла переводить взгляд на оркестр, улавливать оттуда духовые и скрипичные. Я же к Моцарту пришла! И знаете, музыкальные арии на сцене удивительно точно совпадали с оркестром. По каждой ноточке, паузе, по интонации шло полное сочетание инструментов и голосов. В этот момент понимаешь, что ты в Большом театре — визитной карточке русского театрального искусства, где нет и не может быть ни одной неверно взятой ноты. В этом храме оперы и балета. Шикарном храме на Новой сцене.
Три часа нетленной музыки.
А что же Мондриан? Кто таков? Чьих будет?
Это голландский художник. Мондриановский стиль взят за основу оформления декораций. Красные квадраты, оранжевые светильники, стулья с обивкой в стиле «пэчворк» — но тоже в исключительно мондриановских цветах: жёлтых, как солнце, синих, как небо над пропастью, красных, как поздняя калина на моей даче. Иногда трёхцветие разбавляют чёрные линии и белые пустоты.
Всё это графически ярко предстало на сцене в виде комнатушек и клетушек, где прятался незадачливый Керубино, где страдала понарошку графиня и где всерьёз бегал с ружьём обманутый граф. Потом на сцену выехал асфальтоукладчик. Не такой большой и чёрный, как на улицах, а весёлого салатного цвета, но приличный такой каток, за время действия мог бы заасфальтировать сцену. Его задача была представить «наружу», куда спрыгнул резвый любовник графини. И клумбу с цветами тоже подвезли, там примостился Фигаро. Мондриан, несомненно, вписался в ту эпоху, как вписался органично в ткань спектакля своими яркими красками.
А потом на сцену выехал настоящий автомобиль! Уж не знаю, какие были в 18-м веке машины, кажется, никаких не было, но электрогитар там точно не было! Не родились еще Фендер и Гибсон! Но Керубино шпарил по струнам, автомобиль моргал всеми фарами, и было весело, зажигательно, стильно, модно, молодёжно!
Кто-то начнёт сейчас кривиться: куда делась классическая опера? А никуда она не делась. Вот, нотный рисунок — без изменений, вот ария Альмавива, вот дуэт и квинтет — и всё слаженно, великолепно, чисто, эмоционально!
Однажды я написала критическую рецензию на «Иоланту» на этой же сцене в Большом театре. Она называлась «Вот тебе лютики, вот васильки». Там не сработало всё. Там просто работало всё по отдельности — и не сложилось в единый ансамбль. Не получился праздник для зрителя. А здесь — да. И тут же, на полях, хочу заметить, что цена билета — не мифические десятки тысяч, а очень скромные 1900 (одна тысяча девятьсот) рублей за 2-й ряд амфитеатра, что в десяти метрах от действия.
А кого отвлекают или раздражают яркие краски на сцене — можно смотреть на потолок и шикарные росписи вокруг блистающей люстры. Музыка при этом будет литься всё та же, от Моцарта — величайшего композитора всех времён и народов. Для меня эта постановка явилась ещё и сатисфакцией спектаклю «Амадей» в театре «У Никитских ворот». Я даже название рецензии к тому спектаклю придумала: «Беспримерная пошлятина», но никак не найду других слов, чтобы дописать текст. Достаточно двух, точно характеризующих тот театральный ужас.
Здесь, на сцене Большого театра России, звучал настоящий Вольфганг Амадей Моцарт. Музыка его не оставит равнодушным никого. Заводная, игривая, влекущая — десятки эпитетов и сравнений — всё ему, гению, сотворившему многократное чудо из семи нот.
Гении, они такие — вне времени и пространства. Пройдёт ещё двести лет — и будет Моцарт. Будет.