Силлабо-тоника

Головой тонически качают,
матом силлабически кричат.

                                     Б. Рыжий

Я стихотворные размеры
(Хорей и ямб возьмём, к примеру)
С трудом, бывало, различал,
Когда стихи я сочинял.

Всегда писал, каким удобней,
Мне непонятен этот штамп,
Что круче дактиль шестистопный,
Чем пятистопный, скажем, ямб.

Даёшь гекзаметр эпичный,
Ана́пест (или анапе́ст?)
Не знать размеров неприлично,
А я не знаю, вот те крест!

Из доморощенных хореев
Стопой протоптана тропа,
— Ты пишешь вирши для плебеев, —
Кричит завистников толпа, —

Ты знать не знаешь амфибрахий
И не используешь спондей!
А я в ответ: идите (в рифму)!
Ведь у меня полно идей.

Коль важен стихотворный метр,
Пусть вам стихи читает мэтр,
Ведь он строчит свои стихи
Не для ха-ха и для хи-хи.

А я свои пишу с похмелья
Не для тоски, но для веселья,
И видя лирику одну,
Нет, нет, — глядишь, и всхохотну.

Не скрою, я отнюдь не гений,
Но мне, признаться, всё равно,
Что из двухсот стихотворений
Вам приглянулось лишь одно.

Прошу заметить, что при этом,
Хотя слова я рифмовал,
Однако сам себя поэтом
Ни разу я не называл,

Не утверждал, что я — художник
Среди бесчисленных торжеств,
Где был я пьяным, как сапожник
И был, как стёклышко, я трезв.

Поэт не должность, но призванье
И не моё самоназванье,
Скажу любому тет-а-тет:
Я, в общем, так себе поэт.

А если ямбы я строчу,
Не потому, что так хочу,
Но оттого, что ими легче
Внимание красивых женщин

К себе немедленно привлечь,
Когда звучит прямая речь,
И вот уже открыта дверца,
И ключ подобран прямо к сердцу.

С ухмылкой хитрого еврея
Под аромат её духов,
Попутав ямбы и хореи,
Прочту ей множество стихов.

И как коварный соблазнитель,
Когда стихи сойдут на нет,
Представлюсь скромно: сочинитель,
Она ответит мне: Поэт!