ЕВА и АД исторический фарс

 ЕВА 33 года, но выглядит моложе, в подвенечном платье,

АД 55 лет, но выглядит значительно старше, во фраке.

АД: Шампанского?

ЕВА:  Я бесконечно счастлива. Бесконечно счастлива – быть твоей женой.

АД:  Мы вместе с тобой всю вечность. Однажды ты съела яблоко, и нас прогнали с Родины. Потом ты убила меня, когда мы были братьями. Тебя тогда звали Каин. А как-то раз мы с тобой совратили нашего старика-отца Лота. Помнишь? Мы были матерями друг друга бессчётное количество раз. А если свалить в кучу все крылья наших воплощений насекомыми, получится гора, закрывающая собой Солнце. Кем мы встретимся в следующей жизни?

ЕВА: Ты будешь королём Джамбудвипы, а я - зеленоглазой, непременно зеленоглазой колдуньей. Колдуньей, на которой ты женишься.

АД: Ты станешь королевой Гипербореи. И мы будем жить долго и счастливо, и умрём в один день.  Как в русских сказках.

ЕВА: Мы с тобой уже в русской сказке. В самом финале русской сказки.

АД:  Если верно, что в каждом следующем перерождении  нам придётся искупать вину перерождения предыдущего, тогда мне предстоит родиться на территории Советского Союза евреем-педерастом, а тебе –  моим мальчиком.

ЕВА: Я пью за счастливую встречу будущего еврея-педераста из Советского Союза и его мальчика.  Хрупкого мальчика. Нежного мальчика для советских утех еврейского педераста.

АД: А может, ну его, а? У нас с тобой есть замечательные двойники. Верный Хайнц приведёт их через подземный ход и прострелит им черепа. Отто с Йозефом предадут останки огню. А мы с тобой уйдём тем же подземным ходом и встретим финал русской сказки где-нибудь в Аргентине?

ЕВА: Я очень переживаю. Переживаю за Магду. Хорошо, что у нас с тобой нет детей.

АД: …Когда Хаазе отравил Блонди.… Я обнял её.… Этот стеклянный взгляд… (плачет)… Я так люблю тебя… Я хочу, чтобы у нас были дети… Много… Больше, чем у Йозефа и Магды…. Нам надо бежать… Бежать. (кричит) Бежать!

ЕВА: Любимый, ты сумасшедший. Сумасшедший любимый. Город в тройном кольце. Нас повесят на крюках, как Бенито и Клару, или отвезут в клетке в Москву и всё равно повесят на крюках. Повесят на крюках за рёбра. Я люблю тебя больше жизни, поэтому, если ты решишь бежать, я убью тебя. Убью и съем. Налей мне ещё шампанского. Налей шампанского и займись со мной любовью.

АД: (смеётся) Хорошо, что ты шутишь. Но шутки закончились. Пройдут столетия, и из руин наших городов и монументов вырастет ненависть против тех, кого мы должны благодарить за весь тот ужас, в котором купается сегодняшний мир – международное еврейство и его приспешников. Евреи виноваты во всём, но прежде всего (!) в создании той жуткой монотеистической парадигмы реальности, в которой вынужден жить современный образованный человек, ежедневно наталкиваясь на противоречия и нелогичность этого бреда. Более молодые монотеистические модели только усугубляли отвратительную еврейскую картину мира и привели человечество в рабство, маскирующееся под благочестие и богопочитание. Есть устойчивое выражение – «Рабы Божьи». Кто это? Я отвечу просто, - божьи рабы – это рабы еврейского мифа о  предвечном мифическом творце всего сущего, то есть – рабы евреев. Был единственный способ избавить человечество от рабства – принести великую жертву, очистить огнём этот мир от ужасов еврейства и монотеизма, и подарить человечеству спасение в Свастике. Наши арийские праотцы при встрече говорили друг другу «СУАСТИ» на древнейшем из известных языков – небесном санскрите, где «СУ» значит «прекрасный», а «АСТИ» - бытие. Бытие прекрасно, если в нём нет  выдуманного подлыми евреями единого бога. Я не сумел использовать свой шанс спасти человечество. Мне не хватило времени. Евреи перехитрили меня.  Но, не смотря ни на что, я умираю со счастливым сердцем, сознавая безмерные дела и подвиги наших солдат на фронте, наших женщин в тылу, подвиги наших крестьян и рабочих, и небывалый в истории вклад нашей молодежной организации, носящей мое имя! Имя, которое копьём Зигфрида вонзится в плоть веков и воссияет, подобно сердцу Данко! Вонзится! Вонзится! Вонзится и воссияет! И там, где двое соберутся во имя моё, там третьим между ними буду я!... между ними…. буду.… я…. мне надо…. в душ. (скрывается в душевой)

ЕВА: (одна, тихо): Я пью за разорённый дом, за злую жизнь мою, за одиночество вдвоём, и за тебя я пью.…ах, Анна, Анна… ты всё знаешь, ты всё знаешь про это…- за ложь меня предавших губ, за мёртвый холод глаз, за то, что мир жесток и груб, за то, что Бог не спас….  (громко): Раз пошла такая пьянка, я хотела бы прояснить для себя кое-что. Во-первых, правда ли, что твоя бабка Анна-Мария родила  твоего отца Алоиса, когда работала поварихой в еврейской семье? Еврейской семье Франкенбергеров. И правда ли, что этот Франкенбергер платил ей? Платил ей за своего девятнадцатилетнего сына алименты. Платил алименты вплоть до четырнадцатилетия ее внебрачного ребенка, твоего отца. Во-вторых, я хотела бы знать, почему все твои любовницы так и норовили покончить с собой? Норовили покончить с собой и многим это удалось. Гели застрелилась из пистолета. Из пистолета, который ты ей подарил,  Юнити тоже стреляла. Она дважды выстрелила себе в голову. Дважды выстрелила в голову, но выжила и протянула после этого еще девять лет инвалидом. Красавица Рената выбросилась из окна. Как положено актрисе, эффектно выбросилась из окна. Или ей помогли быть такой эффектной? Сюзи повесилась после единственной ночи. После единственной ночи, проведенной с тобой. Да и меня не обошла чаша сия. Первая попытка была неудачной, но сегодня, полагаю, всё получится. Сегодня всё получится. Как ты думаешь, с чем это связано? Как думаешь?

АД: (вернулся из душевой): Блядь.

ЕВА: Вот тут ты прав. Помнишь  Рудольфа Кеплера? Художника Рудольфа Кеплера? Он, не только  рисовал меня, но и был моим любовником. Рудольф рисовал меня обнаженной. Никогда я не была такой красивой. Такой красивой, как на картинах Рудольфа. Потом он собственноручно уничтожил все картины. Уничтожил все опасные картины. А жаль. Я бы подарила тебе парочку.  Парочку картин настоящего художника. Художника, знающего толк в красоте упругого гибкого горячего женского тела.

АД: … ты меня предала…  я совсем один…

ЕВА: С каким наслаждением я бы сдала тебя русским. Ты – не вождь. Не вождь. Ты –извращенец, бездарь и говно.

АД: (смотрит ей в глаза, говорит ритмично и монотонно):

Вначале была мать. Из матери вышла жизнь. Молоко матери пролилось в  ненасытные глотки. Слезы матери смыли усталость и стыд. Кровь матери наполнила свадебные кубки. Ликвор матери очистил зеркало восприятия. Лимфа матери нейтрализовала чужеродные влияния. Моча матери отогрела на лютом морозе. Мясо матери пригодилось в голодные годы. Сало матери пошло на свечи. Кожа матери выкроилась для изготовления пращей. Волосы матери натянулись на скрипичные смычки. Кал матери облепил гончарный круг вместо глины. Кишечник матери заменил презервативы. Мозг матери украсил интерьеры. Сердце матери вместило все миры. Совесть матери зазвучала камертоном нравственных законов. Злость матери сожгла всё, что угрожало её детям. Радость матери никому ничего не стоила. Глаза матери запрыгали по полу сувенирными мячиками. Сопли матери склеили разбитые вазы.  Гной матери лёг в основу отравы для крыс и змей.  Лёгкие матери раздули гигантские сталеплавильные домны. Кровеносные сосуды матери обогатили плодородные пашни. Поджелудочная железа матери растворила препятствия едкими ферментами. Селезёнка матери освежила вскипевшую кровь. Почки  матери включились в процесс гемодиализа. Кости матери послужили трубами для практики «Чод». Печень матери отфильтровала опасные яды. Ногти матери спрессовались в перламутровую чешую русалочьих хвостов. Влагалище матери  замаскировалось под логово партизанских провокаций. Анус матери  вызвал живейшее обсуждение. Мать – источник жизни. Жизнь – источник боли. Избавься от боли. Убей мать.

АД убивает ЕВУ, затем снимает трубку телефонного аппарата.

АД: Хайнц, через полчаса можешь приводить. Нет, ей двойник не потребуется. Только мне.

АД совокупляется с трупом ЕВЫ.

Конец.