НЕ КАЖДАЯ ПОЙМЁТ «Фантазии Фарятьева»

Почему Фарятьев фантазирует? Потому что одинок.

 

Бродит со своим чемоданом, не знает, куда его приторочить, и сам не знает — куда ему приткнуться? Он бы к Александре присоседился, она девушка интересная, и замуж в 30 лет уже пора. Он говорит Сашеньке, что любит её. Она отвечает: помилуйте, десять дней знакомства — о какой свадьбе речь? А сама о Бедхудове мечтает.

 

«Некрасивый человек неопределённого возраста» — так его определила автор пьесы, Алла Соколова. Спектакль поставлен в театре «Мастерская Петра Фоменко», на Старой сцене.

Павел Фарятьев идёт к тётушке, советоваться, как жить дальше? Говорит, что хочет жениться, бабуля одуванчик нежный, вроде бы не против, добра желает племяннику. Но невеста ей кажется существом огромным, опасным. Что она сделает с Павликом, единственным дорогим для неё человеком?

Фарятьев ищет ответа у звёзд, говорит о доброте душевной, о том, что мир создан для радости — но кто его поймёт? Потенциальная тёща озабочена наследственностью, она из породы «какбычегоневышло». Но старшую дочку сбагрить надо, да и вторую, Любку, на те же рельсы пора ставить. Вот и мечется между «Стоматолог в семье — это счастье!» и «А что у него с сердцем? А с печенью? А нервы?»

И про самого Фарятьева:

− Он прелестный человек. Но если он немного... Он слегка... ну с придурью, что ли? Ну и это, конечно, ничего. Кто сейчас нормальный? Такой ритм жизни. Но ведь эта же черта может быть наследственной? Это может отразиться на внуках где-нибудь в десятом колене.

Мама дочек в этом спектакле самый вменяемый человек. Она знает, как надо, и как должно быть. И на всех хватает ее расчётливости и рассудительности. Но при этом она настоящая мать своим детям — и поругает, и пожалеет, и закутает в одеялко, покачает у большой тёплой груди, как в детстве, поцелует и понежит. Актриса Галина Кашковская в этой роли просто блистательна.

Младшая дочка Любочка — существо эфемерное. Мечтает о физике, но признаётся в любви Фарятьеву. В школьном возрасте так легко влюбиться... А может, она просто лучше других понимает этого несчастного стоматолога, сочувствует ему, и ей тоже одиноко, хотя народу в квартире немало: за одной стенкой в квартире живёт мама, а за другой — сестра. У актрисы Веры Строковой грустные глаза, обращённые к залу: быть может, здесь найдётся внятный ей человек?

И вроде бы все хотят друг другу счастья, а получается — наоборот. Вселенская разобщённость вместо космической близости. Так и бывает в семьях: родня чем дальше, тем родней. А ежедневный быт превращает жизнь в бесконечное соревнование за право быть самим собой и самому определять свою судьбу.

Но что поделать, если семья — это вечный компромисс, в котором надо уступать, чтобы не сделать жизнь невыносимой. Вот и наши героини то ссорятся, то мирятся. То бьются подушками, то танцуют с пододеяльниками.

 

В «Фоменках» вообще любят экспериментировать. То машинерией запустят сцену в космос, то руки Джоконды интерпретируют в драпировку Сашеньке. Двойники, отражающиеся как в зеркале (актёры-двойники так идентично одеты и загримированы, что не сразу разберёшь, где основной состав, а где эти зеркальные отражения). Покатая сцена — непростая задача для устойчивости актёра, вот и катаются они по ней сверху вниз с разной скоростью, в зависимости от веса.

Чемодан опять же — тоже не просто реквизит. Фарятьев на него похож. Такой же грузный, основательный и... невыносимо скучный. Представить себе жизнь возвышенной учительницы музыки с этим неопределившимся со своими снами и фантазиями стоматологом решительно невозможно! Они чужие люди во всём! Но он думает, что любит, а она понимает, что только на одну минуту может прислушаться к его рассуждениям и тут же послать их туда же, куда и его фантазии — в космос...

Полина Агуреева в роли Сашеньки органична и убедительна. Культурное положение в обществе не позволяет ей грубо отринуть притязания Фарятьева, но увлечение неуловимым Бедхудовым прорывается в монологе жестоким потоком обидных для претендента на её руку слов:

— Я готова была на всё, только бы он был со мной. Мне необходимо было видеть его каждый день, только видеть, говорить, хотя бы это. Я не могла без него жить. Я звонила по телефону и слушала его голос. Я стояла под его домом и смотрела на окна, я писала ему письма вечером и клала их под подушку. Я целыми ночами сидела и бубнила: «Дорогой, миленький! Услышь меня, пожалуйста! Вспомни обо мне хоть на минутку. Я так люблю тебя, мой хороший...» Ну скажите, разве женщина может так вести себя? Разве я могу воспитывать детей? И разве может после этого кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь любить меня? Даже вы!

Тут бы Фарятьеву проявить своё, мужское, и уйти, но нет, он опять включает свои фантазии, от которых Сашеньку уже слегка бесит:
— Я вам открою одну тайну. Дело в том, Александра, что и я, и вы, и все люди вообще живём не на той планете. Мы инопланетяне, так сказать. Понимаете?

Сашенька всё поняла правильно и сбежала с Бедхудовым. Фамилия-то какая! (Или всё же Бед Худов?) Но этого мужчину в спектакле мы не увидим, это какой-то недосягаемый идеал, не то, что этот Фарятьев, с непонятной фамилией, и с еще более непонятной теорией возвращения в космос всех живущих на Земле.

Павла Фарятьева искренне жаль. Предвидеть пальмы в Ленинграде (в постановке почему-то прозвучал Петрозаводск, что не отменяет бреда) — ну кто ему поверит? Всю эту мешковатую фигуру в неприлично коричневом цвете, где даже ремня нет на брюках, а ботинки стоптаны до бесформенности — ну кто полюбит такого? Публика в финале аплодировала актёру Рустэму Юскаеву: сыграть крутого парня может всякий, а попробуй, изобрази из себя неудачника-фантазёра?

Отдельная благодарность за тонкую актёрскую игру Лилии Егоровой в роли тётушки Фарятьева. Безупречная леди, с тонкими манерами, с прекрасной красотой зрелого возраста.

И ещё мне очень нравится камерность залов в Мастерской Петра Фоменко. Ощущение, что актеры играют только для тебя — так близко сцена и так проникновенны слова, обращенные к зрителю.