Труселя

Случилось это в 90-х, во времена дефицита всего, вплоть до нормального нижнего белья, когда обладательница турецкой юбки «елочкой» и свитера одноименного разлива Boys считалась ну ооочень крутой.

Галюсик, жившая с отцом, с утра устроила большую стирку. Отец был на сутках, а она сама никуда в этот день не собиралась, и в допотопную стиральную машинку были засунуты почти все вещи, вплоть до нижнего белья. В шкафу на плечиках сиротливо болталась новая кофточка с биркой, сидевшая на почти ней впритык, так как куплена была у подруги с расчетом «все равно на диету садиться». На стуле висела юбка «елочкой» – ее Галюсик, как вещь остромодную и оттого очень ценную, стирала вручную.

Часа через два, когда вещи были постираны и развешены на балконе, в дверь настойчиво позвонили – раз, потом другой и, наконец, третий, пока Галюсик, чертыхаясь, искала халат. В дверном глазке она разглядела улыбающихся Натаху и Танюху при полном параде.

 – Ну что, мать, – сказала, вваливаясь в квартиру, Танюха. – Собирайся, мы за тобой, в кафе идём. Натаха  сегодня при деньгах, отец приезжал.

Натахин отец, давно расставшийся с ее склочной матерью и уехавший в другой город, раз полгода  наведывался к дочери, привозя ей дефицитные продукты и деньги. Натаху он любил и баловал.

Галюсик пошла было к шифоньеру, но остановилась и позеленела.

– Что, живот болит? – участливо поинтересовалась Натаха.  

– Да нет, не живот. Идти мне не в чем, – жалобно призналась Галюсик, размечтавшаяся уже, как будет отжигать в кафе с подругами под хиты 90-х и, сидя за столом, выпускать колечками дым длинных More, потягивая из бокала с тонкой ножкой мятный ликер.

– Да хорош, мать, сейчас что-нибудь сообразим, – успокоила шустрая Танюха. Из шкафа была извлечена одинокая кофта, со стула стянута турецкая юбка.

 – А нижнее белье? – пискнула Галюсик, уже успев поверить в удачу.

– Найдем, – безапелляционно отрезала Танюха. Порывшись в комоде, она извлекла оттуда видавший виды лифчик, который носился исключительно дома. А вот с трусами возникла проблема. Их Галюсик постирала все.

Но Танюха не отчаивалась. Она выдвинула ящик, где хранились труселя Галюсикиного отца. Но (вот незадача) они были велики даже совсем не субтильному Галюсику. Танюху это не остановило. Она покопалась еще, и (о, чудо) нашла-таки подходящий размер. Трусы, что называется, повидали виды – почти полностью выцвели и при очередной стирке сели. Впрочем, они вполне годились в комплект к  «домашнему лифчику» – доходили длиной почти до колена и были с небольшой дырочкой на причинном месте, от которой лучиками расходились стрелки.

  – Как у волка в «Ну, погоди», – упавшим голосом сказала Галюсик.

– Ничего–ничего, раздеваться ты там не будешь, а под длинной юбкой их не видно, – подбодрила подругу Танюха.

Часа через полтора все было именно так, как Галюсик себе и намечтала – мятный ликер, тонкие More, оглушительные песни на танцполе. Пока  Натаха с Танюхой отплясывали, Галюсик томным захмелевшим взглядом окинула злачное заведение, и тут увидела его. Незнакомец сидел от них через три столика, и был сказочно хорош.

– Надо познакомиться, – пронеслось у Галюсика в мозгу. Хлебнув еще для храбрости мятного ликера, она двинулась в сторону танцпола, задев по пути бедром столик, за которым сидел мужчина ее мечты. Незнакомец галантно предложил присесть.

Дальнейшее Галюсик помнила смутно: что она пила после мятного ликера, под какие медляки танцевала вместе с незнакомцем, куда подевались Танюха с Натахой и как, она собственно, оказалась в квартире Вовчика, который по-прежнему был мил и галантен, так что Галюсик, сама не зная как, вскоре капитулировала.

Когда с нее спадали последние элементы одежды, в затуманенном мозгу всплыли и видавший виды лифчик, и отцовы трусы из «Ну-погоди», но Галюсик, собравшись с духом, ловко имитировала вспышку страсти, ногой запихнув компромат под Вовчикову кровать.

Пробуждение было прекрасным – в теле приятно ныла каждая клеточка, раскинувшийся на подушках Вовчик был не менее прекрасен, чем 15 стопок назад.

Галюсик обвела взглядом незнакомые обои, плотные шторы на окнах, массивную люстру и уловила сигнал тревоги. Он почему-то шел от стула, на котором висели вещи. Присмотревшись, Галюсик ахнула. Вовчик оказался не только галантным и страстным, но еще и большим аккуратистом. Кофта и юбка Галюсика были развешены как по струнке, а увенчивали их злополучные трусы.

Так быстро Галюсик еще никогда не одевалась – среди новобранцев в армии она точно была бы первой. Прокравшись к входной двери, Галюсик осторожно открыла ее и тихо прикрыла за собой. А в то кафе, где встретила мужчину своей мечты, она, понятное дело, больше никогда не ходила.