Лёгкий флирт (часть 12)

В очередную субботу Максим неожиданно улетел под делам в Москву, и Катя загрустила, представив, что ей придется одной скучать в выходные, но после обеда нагрянули Реутовы и с видом бывалых заговорщиков усадили ее в машину, пообещав приятную прогулку. Через час езды машина медленно въехала во двор большого дома, похожего на сельскую гостиницу или частную клинику. На стене дома, увитого плющом, среди зеленых листочков пряталась табличка «Пансионат «Золотая осень».

Еще не старую женщину с седыми волосами, аккуратно уложенными в прическу, в легком платье с белым воротничком и брошкой в виде букета цветов, переливающихся всеми цветами радуги, вывезла в кресле в холл молоденькая медсестра в кокетливом голубом халатике.

— Ну, как ты, мамочка? — Ариадна наклонилась и поцеловала женщину в лоб, а Аркадий церемонно приложился к ее руке с неброским маникюром и большим перстнем на среднем пальце.
— Наталия Николаевна у нас молодец, — не дожидаясь ответа, оживилась медсестра. — Аппетит прекрасный, сон тоже, скучает немножко, про сына часто спрашивает. А Максим Максимович не приехал?
— Он будет через пару дней, — перехватывая у нее спинку кресла, сказал Аркадий. — Мы погуляем в саду, если Вы не возражаете.
— Конечно, конечно, — медсестра сразу потеряла к гостям интерес и быстро исчезла в широком коридоре, постукивая каблучками по деревянному полу.

 

Аркадий медленно покатил кресло по тенистой аллее, выложенной розовым камнем. Ариадна шла рядом с мамой, держа ее за руку и расспрашивая о здоровье. Дойдя до конца аллеи, Аркадий остановился рядом со скамейкой у небольшого фонтана в виде разбитого кувшина, из которого струилась с тихим шорохом прозрачная вода.

— Мамочка, а это Катерина, — представила Катю Ариадна. — Жена Максима.
— Милая девочка, — радостно закивала головой Наталия Николаевна, рассматривая Катю с головы до ног. — А где Максим?
— В командировке, но он скоро к тебе приедет, — Ариадна погладила Наталью Николаевну по плечу.
— Передай ему, чтобы он обязательно привез с собой Шанталь, — все так же радостно продолжила Наталия Николаевна. — Эта милая девочка пусть тоже приезжает, — показала она на Катю.
— Мамочка, — смутившись, попыталась объяснить Ариадна. — Катя — это жена Максима, а Шанталь нет.
— Я слышала, я не глухая, — вдруг рассердилась Наталия Николаевна. — Максим обещал, что будет всегда привозить ко мне Шанталь, она такая чудесная, — сказала она Кате. — Я ее обожаю, Вам она тоже понравится. Вы еще с ней незнакомы?
— Нет, — растерялась Катя, глядя то на Ариадну, то на Аркадия.
— Мама, Шанталь не может приехать, потому что она, — Ариадна запнулась, — потому что Катя теперь жена Максима.
— А где Шанталь? — повысила голос Наталия Николаевна, и губы ее задрожали. — Куда Вы ее дели? Она всегда привозила мне такие вкусные конфеты. Вы привезли мне конфеты, а то мои съела эта противная медсестра?
— Конечно, мамочка, — Ариадна достала из необъятной сумки коробку шоколадных трюфелей и протянула Наталии Николаевне.
— Они свежие? — подозрительно спросила Наталия Николаевна, ловко открывая коробку и засовывая себе в рот сразу три штуки.
— Очень свежие, — терпеливо ответила Ариадна.
— А кто эта девочка? —показала на Катю, Наталия Николаевна, облизав обсыпанный шоколадной крошкой палец.
— Эта Катя, жена Максима, — немного раздраженно ответил Аркадий, и Ариадна сердито посмотрела на мужа.
— Глупости, не делайте из меня дуру, жена Максима — Шанталь, я сама была у них на свадьбе, — повысила голос Наталия Николаевна и продолжила, обращаясь к Кате, — это была шикарная свадьба, у Шанталь было изумительное платье, и невероятно шло ей, что совсем неудивительно, она такая красавица.
— Мама, Вы не хотите немного отдохнуть? — прервал рассказ Аркадий.
— Ариадна, — строго приказала Наталия Николаевна обиженным голосом. — Отвези меня обратно, я хочу видеть только Максима и Шанталь. Прощайте, — она высокомерно кивнула головой Кате и Аркадию, и расстроенная — Ариадна покатила Наталию Николаевну назад в мир ее видений и воспоминаний.
— Деменция, — неловко улыбаясь, сказал Аркадий. — Нехорошо получилось, я предупреждал Ариадну, что она все это зря затеяла. Максим будет недоволен. Вы очень понравились моей жене, и она решила обязательно познакомить Вас с Наталий Николаевной. Вот уж точно: хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Вы не обижайтесь.
— Ну, что Вы, я все понимаю, — успокоила его Катя. — А Наталия Николаевна давно здесь?
— Почти четыре года. Максим перевез ее сюда за год до гибели Шанталь. Он специально купил этот пансионат, чтобы за его мамой был самый лучший уход, — ответил Аркадий.
— Странно, — удивилась Катя. — Если он так ее любит, и у него такой большой дом, почему надо было отдавать маму в Дом престарелых? Луше было бы нанять сиделку.
— Сиделку? — усмехнулся Аркадий. — Шанталь сказала, что неприлично иметь в доме полоумную старуху.
— Но Максим мог же настоять, — ахнула Катя. — Почему он этого не сделал?
— Катя, а Вы знаете, что у Максима была собака? — вопросом на вопрос ответил Аркадий.- Большой добрый ласковый сенбернар Джой. Но потом появилась Шанталь с Чарли и потребовала, чтобы Джоя не было. Максим категорически отказался.
— И тогда? — предчувствуя что-то очень нехорошее, спросила Катя.
— И тогда Джой умер.

 

Как это и бывает, день приема настал неожиданно — еще недавно казалось, что полно времени, и вот уже пятница, и прием завтра, и гости уже приехали, разместившись по ближайшим отелям, которые им забронировала Катя. В последнюю минуту Елена Львовна позвонила, что, совсем разболелась, но ждет от Кати подробного видео-отчета, ни минуты не сомневаясь, что Катя все организовала как положено. Иру с Сережей поселили в гостевой спальне, и Катя не могла насладиться долгожданными разговорами обо всем на свете с любимой подругой, которая по совету Кати выбрала картину «Сборщица винограда» Брюллова. После рождения близнецов Ира поправилась, и теперь ее аппетитные формы полностью соответствовали образу знойной итальянки, хотя лично ей больше нравилась аналогичная испанская барышня с полотна Гойи, Ира считала, что полная спелых гроздьев винограда плетеная корзина на голове выглядит гораздо эффектнее, чем просто зеленая лоза. Секрет своего костюма Катя хранила почти, как Мальчиш-Кибальчиш военную тайну. На все расспросы подруги и Реутовых и шутки Максима и Олега она лишь отвечала, что все будут в восторге, ибо она собирается затмить всех гостей.

 

За час до официального начала приема позади дома у бассейна, где уже была построена сцена с большим экраном, на котором должны были появляться репродукции выбранных картин, и музыканты настраивали свои инструменты, где стояли столы, украшенные букетами цветов, по просьбе Кати собрались самые близкие — Максим, Реутовы, Олег и Ира с Сережей. Она хотела прорепетировать свое появление перед всеми приглашенными. Послушный Недим, которого привел сосед Галии, прятался среди кипарисов на подъездной аллее к дому, платье хранилось у Муниры, и лишь утром с большими предосторожностями было привезено в дом и, тщательно закрытое большим непрозрачным чехлом, висело в гардеробной. Мунира помогла Кате переодеться, надеть парик, пристроить на него шляпу с длинным шарфом и наложить легкий макияж, предварительно осветлив кожу лица, чтобы придать ему еще большее сходство с Джованниной Бертолотти.

 

Слегка пришпоривая коня, Катя обогнула дом и невероятно гордая тем, как у нее все ловко получается, натянула поводья прямо перед стоящим впереди всех Максимом. Точно вписываясь в сюжет картины, откуда-то выскочил Чарли и бросился на Недима, заглушив заливистым лаем отчаянного смельчака звон разбившегося о каменные плиты террасы фужера с шампанским, выпавшего из рук Ариадны и разлетевшегося на тысячу невидимых осколков. Вместо восторженных аплодисментов и одобрительных возгласов, Катя услышала злые слова Максима, сказанные жестким голосом: «Немедленно сними с себя все это! Олег, уведи коня.»

 

Не понимая, что произошло, путаясь в длинном платье и глотая слезы горечи и недоумения, Катя слезла с Недима и мимо недоумевающих глаз Иры и Сергея, испуганных Аркадия, растерянных Ариадны, сочувствующих Олега и белых от бешенства Максима бросилась в дом к лестнице, ведущей на второй этаж, на площадке которого с нескрываемой радостью и торжествующей улыбкой на губах стояла Роза.

В спальне, повернув в дверях ключ, кинув на пол шляпу и сдернув колючий парик, не снимая злосчастного платья, она упала ничком на кровать и дала волю слезам, захлебываясь от обиды и ощущения чего-то мерзопакостного, словно вляпалась случайно в осеннюю грязную жижу.

 

— Катюша, — поскреблась тихонько в дверь Ира.- Это я, пусти, пожалуйста.

— Катя вытерла салфеткой поплывшие глаза, впустила Иру и снова легла на кровать.

— Там такой ужас, — сочувственно сказала Ира. — Максим страшно злится, говорит, что ты специально все затеяла. Все тебя защищают, а Сережка в шоке и уже почти напился.
— Что я специально затеяла? — всхлипнула Катя, и слезы снова полились у нее из глаз.
— А ты разве не в курсе, что точно в таком виде была Шанталь на последнем перед ее смертью приеме? — спросила Ира, подавая Кате очередную салфетку.
— Шанталь? Была? В таком платье? На последнем приеме? — холодея от ужаса, повторила Катя.
— Ну, да, — ответила Ира. — Максим сказал, что все об этом знали, и ты, ведь ты же видела фотографии.
— О, Боже, — охнула Катя. — Он ведь действительно может подумать, что я все знала и сделала это специально. Но ни на одной фотографии не было Шанталь.
— Как тебе вообще пришла в голову эта идея? — Ира сочувственно посмотрела на Катю.
— Роза... — Катя села на кровати. — Это Роза мне посоветовала. Вот гадина, — все еще не веря в коварство Розы, выругалась Катя. — Я должна срочно поговорить с Максимом, объяснить ему.

Катя вскочила с кровати, но Ира ее удержала:

— Катюша, мне, кажется, сейчас лучше не надо, пусть там все успокоится.
— Как ты не понимаешь, это очень важно, чтобы он узнал правду, — Катя дернула за многочисленные крючки, пытаясь освободиться от ненавистного платья.

В дверь опять постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Ариадна.

— Катя, — сказала она, — Максим сказал, чтобы ты спускалась вниз, съезжаются гости. Хозяйка дома должна их встречать. Я думаю, этот неприятный инцидент вы обсудите позже. Мне кажется, ты будешь прекрасно смотреться в чайном платье нашей прабабушки, а гостям скажем, что тебя подвела портниха.

 

Сам вечер Катя запомнила плохо, заботливая Ира от души плеснула ей в стакан с водой валерьянки, и все происходящее Катя видела сквозь легкую дымку замутненного сознания: вокруг ходили, танцевали, смеялись, пили, ели суровые стражи с рембрандтовского «Ночного дозора» и удалые запорожцы Репина, загадочная «Неизвестная» Крамского и довольная купчиха Васнецова, нарядные «Дети Грэма» Вильяма Хогарта, веселые «Гребцы» Ренуара и его же Жанна Самари. С ней здоровались, знакомились, прощались, делали комплименты, сочувствовали неудаче с костюмом, расспрашивали о чем-то. Катя кивала, улыбалась, жала руки, шутила, а хотелось ей только одного — чтобы все это поскорее закончилось, и она могла бы поговорить с Максимом, который за весь вечер не сказал ей ни слова. Он стоял рядом так близко, и так далеко, стараясь не встречаться с ней взглядом, словно на все пуговицы был застегнут не только его пиджак, но и он сам.

 

После шумного фейерверка гости стали разъезжаться, благодаря за великолепный вечер и увозя в подарок именные корзинки со спелыми гроздьями винограда и бутылками красного и белого вином от компании «Зимний сад». Проводив далеко за полночь Иру с медленно трезвеющим Сережей, улетавших домой к своим мальчишками первым рейсом, Катя с облегчением поднялась наверх и встала по упругие струи горячего душа, радуясь, что все позади, и можно объясниться с Максимом. Но в спальню он не пришел. Измученная неизвестностью и ожиданием, Катя уснула, когда за окном уже начало светать.

 

На следующий день Катя нашла Максима в кабинете, вместе с Олегом он разбирал на столе документы, хотя обычно он старался по воскресеньям не работать дома.

— Кофе? — предложил Олег, увидев бледное Катино лицо. Она кивнула, и он вышел из комнаты.
— Максим, я хотела тебе сказать, — неуверенно начала Катя, — что я не виновата в том, что случилось.
— Да? — переспросил Максим, не подымая головы от письменного стола. — А кто же виноват?
— Я не знала, что на последнем приеме Шанталь была в таком же платье, — Катя приложила руки к груди. — И эту картину, — Катя показала на висящее на стене полотно, — мне посоветовала Роза.
— Эту версию я уже слышал от твоей подруги, — Максим бросил ручку на стол и посмотрел на жену. — Я говорил с Розой, она все отрицает, говорит, что отговаривала тебя, но ты хотела удивить меня. Должен признаться, тебе это удалось.
— Она лжет, — вспыхнула Катя, — она бессовестно лжет!
— У тебя есть доказательства? — без тени эмоций спросил Максим.
— И тебе нужны доказательства? Ты не веришь моим словам? — опешила Катя.
— Конечно, нужны, — ответил Максим, — а насчет веры... Знаешь, говорят, в тихом омуте черти водятся. А сейчас, если ты не возражаешь, я хотел бы поработать.
— А кофе? — спросил Олег, столкнувшись в дверях с выбегающей из кабинета Катей.
— Попейте с Максим Максимовичем, — бросила в сердцах Катя. — А я уж как-нибудь на кухне, с прислугой.

 

Роза сидела на веранде рядом с кухней и с абсолютно непроницаемым лицом следила за рабочими, которые демонтировали сцену у бассейна, снимали гирлянды и убирали вазы с цветами. Катя села напротив нее, не здороваясь и старясь не называть Розу по имени, спросила:

— Зачем Вы это сделали?

Роза сделал несколько глотков из стакана с водой, в котором плавала долька желтого лимона, и, глядя Кате в лицо своими темным, полными холода и ненависти глазами, заговорила:

— Я хочу, чтобы тебя здесь не было, — шипела Роза, не замечая, что обращается к Кате на «ты». — Уезжай, пока Максим не выгнал тебя с позором, это не твой дом и никогда им не будет, ты не достойна ни такой жизни, ни такого мужа. Ты не видишь, как над тобой все смеются — гости, прислуга, семья, над твоим видом, убогими платьями, дурацкими манерами. Твое место не здесь, думаешь, дурочка, что залезла в постель к Зимину и возомнила, что теперь что-то из себя представляешь? Ты — никто, так, пыль на дороге, достойная только одного чувства — презрения. Он любил и будет всегда любить только Шанталь, а ты — так, небольшое развлечение, дворняжка, которой никогда не стать королевой.

— А знаете, Роза, я на Вас даже не сержусь, — неожиданно спокойно ответила Катя. — По крайней мере, сейчас это честно, в глаза, без коварных планов и гнусных подстав. Я подумаю над Вашими словами, но обещать Вам ничего не могу.

 

Могила Шанталь была в самом дальнем уголке сада на краю скалы, и Катя забрела сюда совершенно случайно, просто шла, шла, стараясь забыть ледяной тон Максим, его неверящие глаза, подчеркнутое спокойствие, больше похожее на равнодушие. Здесь было тихо, как и положено быть там, где лежат те, кто уже не с нами, лишь доносился волнующий шум моря и причитание цикад. Уставшие осенние розы еще дышали нежным ароматом уходящего тепла.

— Он просто меня не любит, — думала Катя, присев на маленькую скамеечку и глядя на памятник из гладкого черного гранита, на котором было написано золотой вязью одно единственное слово «Chantal». — Тебя он любил, да и сейчас, наверное, все еще любит, а меня — нет, ведь любимому человеку веришь и не требуешь доказательств. Я не занимала твое место, я хотела быть счастливой и сделать счастливой Максима. Помоги мне, отпусти его. — Ставшие привычными за последние два дня слезы покатились у нее по щекам. — А хочешь, если у нас будет дочка, мы назовем ее твоим именем? Только отдай мне его, ведь ты уже ничего не можешь для него сделать.

— Катя? — раздался сзади голос Олега. — Почему-то я так и думал, что найду Вас здесь. Звонила Ваша мама, ей надо срочно что-то Вам сообщить, а Ваш телефон отключен.

— Батарейка села, я забыла вчера поставить его на зарядку, — ответила Катя, и, немного помедлив, спросила, — Вы тоже считаете, что я это сделала специально?
— Конечно, нет, — ответил Олег, — но Максим пока не в состоянии слушать никаких возражений. Я знаю, что это Роза и ее происки, Максим успокоится и сам это поймет.
Почему он так ей верит, и почему она вообще осталась в доме после смерти Шанталь? — Катя автоматически оторвала несколько сухих листков с большого куста роз.
Ей некуда идти, и потом, скорей всего, у Максима есть чувство вины перед ней, что не уберег самое дорогое, что было у Розы в жизни, ее Шанталь, — Олег присел на скамейку рядом с Катей. — Если бы он вернулся в тот день пораньше домой, может быть, она бы не вышла в море.
— А какая она была, Шанталь? — спросила Катя.
— Необыкновенно красивая, и Максим очень ее любил. Они смотрелись идеальной парой. Когда она входила в комнату, больше вокруг никого и ничего не существовало. Она притягивала взгляды, как магнит, и мужские, и даже женские, словно все заранее признавали ее превосходство. Она не жила, она была самой этой жизнью. Казалось, что по мановению ее руки на море прекращается шторм, а злые львы превращаются в ласковых котят. В нее были влюблены все, — сказал Олег и накинул Кате на плечи дождевик.
— И Вы? — неожиданно для самой себя спросила Катя.
— Идёмте, похоже, что сейчас начнется дождь, — не ответил на вопрос Олег.