Четыре ташкентских дня

Ташкент

В этом городе я впервые оказался еще во времена СССР. Нашу спортивную команду привезли на первенство страны по кроссу, которое проходило в Чирчике. Жили в казармах танкового полка, тренировались на проселочных улочках, вызывая смех у детворы да лай у собак. Периодически дорогу перебегали отары овец, а на улицах паслись козы да кудахтали куры.  Из немногих развлечений запомнилась лишь поездка на рынок Чорсу. И сейчас я заново открывал для себя этот город, который довольно сильно изменился и разросся за прошедшие три десятка лет. Исчезла кириллица с неизвестными для меня словами. На её место пришла необычная латиница со своими правилами чтения. Почти пропали русские надписи, но облик этого города все также напоминает о Союзе и о тех, кого он отправил на его стройку после землетрясения 26 апреля 1968 года. В этот день столица Узбекистана была почти полностью разрушена. По удивительному совпадению в те же числа, но через восемнадцать лет взорвется Чернобыльская АЭС. В память о той далекой трагедии в Ташкенте установили гранитную композицию в виде узбекской семьи из трех человек, с расколотой под ногами землей и застывшем временем на циферблате. Говорят, что после того события все здания стали строить с повышенной сейсмоустойчивостью. Я далеко не строитель, но особенных различий в современных постройках так и не заметил.

Первая ночь прошла под шумом трех сплит-систем, которые самостоятельно отключились лишь под утро, так как в доме пропало электричество. Непривычно в наше время в довольно развитой в техническом отношении стране испытывать неудобства из-за нехватки чего бы то ни было. Но четыре дня, проведенных в Ташкенте, нам всегда чего-то да не хватало. Энергии, горячей воды, света на вечерних улицах и порядка на тротуарах и проезжей части. Я подумал, что все ташкентские дворники переехали в Москву за длинным рублём. Средняя зарплата в столице Узбекистана 5 млн.сом или тридцать тысяч рублей, и поэтому  на сегодняшний день лучшими коммунальщиками в городе являются солнце, ветер и дождь.  Конечно, здесь уже не встретишь ассенизаторских арб с ишаками, как в Самарканде, но городу еще далековато до образцовой чистоты и порядка. Тротуары в тенистой части сплошь покрыты наледью, и я как не старался, не уберегся, и возле музея Олимпийской Славы навернулся до искр из глаз. Да и младший наш ребенок буквально окунулся в зимнюю лужу на рынке.

Благо, что утром электричество все же в нашей квартире дали, а хозяин квартиры сообщил, что воду необходимо было сливать десять минут, чтобы появилась горячая. Сегодня решено продолжить знакомство с городом, хотя выходить в довольно унылый двор не шибко хотелось. Окна соседей зарешечены чуть ли не до пятого этажа, а детская площадка нуждается, как минимум в покраске, а как максимум, - в утилизации, так как пережила уже не два поколения детей и их родителей.

Многие говорят, что в Ташкенте делать нечего. Древностей не осталось, архитектура – типичный советский конструктивизм, а из новинок – ничего необычного и выделяющегося, как в той же Алма-Ате или Душанбе не возведено. Но столица есть столица, и обойти сердце страны стороной было бы неправильным. По крайней мере, здесь вполне цивилизованный общественный транспорт, и на улицах можно встретить симпатичные китайские электробусы. Да и сеть метро вполне выполняет неноминальную функцию и соперничает с такси и частным извозом, так как не нужно стоять в пробках. А стоимость проезда 1400 сом (10 евроцентов), наверное, одна из самых низких на территории СНГ. Можно купить одноразовый QR-чек, а можно и по транспортной карточке. Оплата лицом, телефоном или банковской картой сюда пока не дошла.

Некоторые станции (Навои) отсылают к среднеазиатским архитектурным традициям, и рука непроизвольно тянется за фотоаппаратом, чтобы снять сводчатые потолки. Раздражают бесконечные лестницы и лютующая транспортная безопасность с дубинками на поясе, которые досматривают каждую дамскую сумочку и иногда пронзительно свистят зазевавшимся пассажирам, но подземка живет под девизом «бдительность – требование времени», и тут спорить бессмысленно. На мой взгляд, Ташкент отстает от Москвы в технологическом отношении, местами на десять, местами на двадцать лет, но в этом есть определенный шарм, - окунуться в прошлое, чтоб оценить настоящее.

Ташкент – город торговли, как рассказывал нам душанбинский таксист, и подтверждение его слов мы регулярно встречали на городских улицах. И в первое утро мы отправились на Мирабадский рынок, так проживали на одноименной улице. Цены здесь чуточку повыше самаркандских, да  и колорита поменьше. Нет фирменных лепешек, но зато активно торгуют свежей клубникой по двести тысяч (1200 руб) за килограмм и даже предлагают продегустировать ягоду, что вызывает приступ нежности у малышей, но приходится остудить их пыл. В Узбекистане довольно популярны подарочные фруктово-ягодные корзины и мастера по изготовлению подобных наборов прямо на земле собирают разноцветные орнаменты. Чем-то это напоминает цветочные композиции, только возможно более практичнее.

– А куда мы пойдем после рынка? – то и дело задаёт один и тот же вопрос детвора.

– В Волшебный город!

– А что это такое?

– Узбекский Диснейленд! – отвечаю я им, но сам ещё не представляю что же это такое. Планов на посещение я не выстраивал. Погода позволяла комфортно находиться на улице хоть весь день, поэтому отпала нужда периодически согреваться в кафе и магазинах. Конечно, я был настроен скептически к подобному времяпрепровождению, но с другой стороны, дети запоминают в этом возрасте самое яркое, и хотелось, чтобы они запечатлели этот город пусть и бутафорными домами с таким же замком, который возвели над озером. Ну и второе чудо – среди зимы увидеть радугу от фонтана. Это может удивить уже и взрослых. И на десерт, конечно же, аттракционы. Куда без них! Вспоминались мои походы в кинотеатр, которые оставили след лишь от автоматов с играми за пятнадцать копеек.

Во второе ташкентское утро мы гуляли по базару Чорсу, который расположен у одноименной станции метро. Наверное, это самый большой городской рынок, если учитывать прилегающие к нему торговые площадки. Тогда я выбирал на нем самый большой арбуз и самую большую дыню. Арбуз тогда нашелся на 17 кг. С момента моего  предыдущего посещения здесь почти ничего не изменилось. Лишь у продавцов появились электронные весы, и на прилавках – немного экзотики. Вывел для себя формулу, что ташкентский рынок лучше любого музея. Не нужно переплачивать за вход, как иностранцу, можно бесплатно фотографировать, и еще и дегустировать на вкус или запах. А нагулявши аппетит, тут же и отобедать. Обычно на рынке мы обходим точки общепита стороной, но в Азии, можно сделать исключение. Чтобы понять их быт – возможно, стоит зайти в столовку «для своих». И на Чорсу мы так и сделали, тем более, что надо было переодеть упавшего в лужу малыша.  Я поначалу заказал лишь один чайник чая, и то для проформы, но оглядевшись, вышел во двор за свежеприготовленной в тандыре самсой трёх видов: с картошкой, тыквой, мясом. А потом на столе с клеенчатой скатертью появилась ещё и шурпа и гарниры для детворы. Конечно, нужно на время позабыть о нормах СанПина, но все выглядело так довольно аппетитно и вкусно, что опасения были напрасными. Посетители так называемого кафе без названия, без режима работы, меню и ценников, интересовались из какой мы страны: «Италия, США, Германия?», и удивлялись, когда узнавали, что приехали из Москвы.

Пополнив продуктовую корзину и заменив рубли на сомы, отправились на поиски музея прикладного искусства, расположенного в центре Ташкента. Пока его искали, подивились современному коттеджному посёлку из двухэтажных особняков в окружении высоких кирпичных заборов, с припаркованными на тротуарах  джипами, что напомнило мне подмосковную Рублевку, но меньшей площади.

В музее сегодня была акция для иностранцев и нас впустили по льготным билетам по 15 тысяч, но радость оказалась преждевременной, так как половина залов были закрыты для просмотра из-за текущей от капели крыши. Хотя и так было любопытно прикоснуться к творчеству ткачей и прядильщиков, гончаров и прочих ремесленников, которыми славится здешний край. Тут же при музее имелась и торговая сувенирная лавка, но для себя уже давно сделал вывод, что лучший сувенир – это практичная вещь, которая не собирает пыль по приезду домой.

Алайский рынок был третьим, который мы посетили в Ташкенте, но на нем обратились лишь к меняле, так как ценообразование  его продуктовых рядов оставляло желать лучшего.  Зато в его окрестностях обнаружили памятник землетрясению, музей Олимпийской славы, приятный парк, и нагулявшись, зашли на кофе во французскую сетевое кафе PAUL, посещать которую, стало традицией в поездках по миру. Из здешних нюансов – это присутствие в меню алкоголя и десятикратная наценка в чеке за обслуживание. Цены чуть выше московских, но ниже парижских.

Напоследок еще раз на Чорсу, но теперь цель – это городской планетарий. Из посетителей – только наша компания, и мы взяли в аренду зал, что посмотреть полнокупольное кино: одно – от  иркутских коллег, второе – от донецких. Не скажу, что Ташкент можно отнести к дешевым городам, но некоторые услуги здесь заметно дешевле чем в России. Так аренда зала с просмотром сеанса стоит пятьдесят тысяч сом или три сотни рублей.

Ташкент мне показался местами довольно уютным городом, особенно в тех районах, где кипит жизнь, где кафе, магазины следуют сплошной чередой. Но вот центр остался не понятым из-за архитектурных пустот и непривычных символов в виде позолоченного глобуса Узбекистана, на котором размеры страны с Золотую Орду в период расцвета. Ну и конечно неприличное количество блюстителей порядка на улицах, даже по нашим меркам.