Лёгкий флирт (часть 10)

17

«Если нельзя изменить Розу, то надо изменить отношение к ней», — объяснила себе Катя и решила отложить примирительный разговор на понедельник, где-то между обсуждением постной говядины и салата из артишоков. Она даже смалодушничала и в субботу утром поехала в Судак в салон красоты, чтобы приблизиться к Розиному представлению о том, как должна выглядеть жена господина Зимина. После двухчасовой пытки, поблескивая маникюром и педикюром, она зашла в случайно обнаруженный магазин «Emporio Armani» и, скрепя сердцем, за какой-то час сделала скучавшему владельцу абсолютно безлюдного магазина месячный план по продажам. Обалдевший от аттракциона невиданный щедрости местный бизнесмен донес до машины с водителем ее сумки, долго и низко кланяясь на прощанье. Принесенная добыча сделала ее шкаф в гардеробной чуть менее пустым, но свободного места оставалось еще предостаточно. Для встречи с новыми родственниками Катя выбрала пепельно-голубое короткое платье на тонких лямочках из струящегося шелка в два слоя с многообещающим декольте спереди, которое удерживала брошка с маленькими стразами от Swarowski в виде застежки, и умопомрачительным вырезом сзади. Чтобы сохранить небольшую интригу, Катя прикрыла голые плечи и спину серым газовым шарфом. К платью прекрасно подошли серебряные босоножки на высоком каблуке без задников.

 

— Вау, — сказал Олег и слегка поперхнулся аперитивом, когда Катя легкой походкой Линды Евангелисты спустилась со второго этажа и, пройдя в большую гостиную, села на диван, по-балетному выпрямив спину и грациозно скрестив ноги — так, как она видела на фотографиях королевских семейств.
— Вау, — сказал Максим и восхищенно добавил, — Катя, я готов жениться на тебе еще раз.
— Что Вы будете пить? — тусклым голосом спросила Роза и скользнула по Кате равнодушным взглядом. Не получив ответа, Роза развернулась и вышла из комнаты.
— Мило, мило, очень мило, — глотая «л», низким прокуренным голосом произнесла высокая дама, как две капли воды похожая на Максима, оглядев Катю с ног до головы. — Ариадна.
— И ее нить, то есть супруг, — сострил добродушный, совершенно круглый, как воздушный шар, человек, выкатившийся из-за спины Ариадны, и тоже представился, — Аркадий Реутов, кстати, Ваш коллега.
— Ой, простите, — охнула зардевшаяся Катя и вскочила на ноги. — Я Вас не заметила. Вы тоже учитель?
— Мучитель, профессор-историк и большой сказочник, — прокомментировала Ариадна, вновь обойдясь без звука «л», и протянула Кате руку. — Значит, Вы теперь и есть новая госпожа Зимина? Очень мило.
— Аричка, не пугай девушку, — спас Катю от ответа Аркадий.
— Еще и не начинала, — прищурилась Ариадна и оглядела Катю с головы до ног оценивающим взглядом. — Аркадий, принеси-ка пакет из холла, я там по старости кое-что позабыла.

 

Вернувшийся Аркадий передал жене большую плоскую коробку, а Ариадна церемонно преподнесла его Кате:

— Примите от Реутовых небольшой сюрприз: несмотря на отсутствие свадьбы, которую мой братец благополучно зажал, мы, как воспитанные люди, пришли с подарком.
— Спасибо, — поблагодарила Катя и поискала глазами место для внушительной коробки.
— Нет уж, открывайте сразу, как положено по этикету, — настойчиво сказала Ариадна и многозначительно посмотрела на Максима. — Подарки открываются, все ими дружно восхищаются, новобрачная счастлива, даритель в восторге.

 

Катя открыла коробку и развернула тонкий лист упаковочной бумаги: внутри лежало белоснежное платье из невесомого батиста, отделанное кружевами, с воротником-стойкой и завышенной талией, которую подчеркивала широкая атласная лента.

— Это — чайное платье нашей итальянской прабабушки, — ответила Ариадна и снова кинула на Максима взгляд со скрытым смыслом. —
— А что такое чайное платье? —удивилась Катя, любуясь произведением искусства портних позапрошлого века.
Эти платья шили специально для чаепитий в саду, чтобы ничто не сковывало движения. Под эти платья дамы не носили корсеты, хотя Вам корсеты ни к чему, — сделал Кате комплимент Аркадий, поглаживая свой внушительный живот.
— Семейная реликвия, своих детей у нас нет, передавать по наследству некому, так что берите, Катя, — Ариадна, не скрывая одобрения, смотрела, как Катя приложила к себе платье, которое, казалось, было сшито точно по ее фигуре. — Наши предки имели вкус.
— Наши предки пахали по десять часов в день, — неожиданно резко сказал Олег.
— Бросьте, Олег, — недовольно фыркнула Ариадна. — Вряд ли Ваши предки, потомственные юристы и адвокаты, махали кайлом.
— Спасибо, — Катя услышала, как Максим шепотом поблагодарил сестру.
— Я же обещала, что подарю это платье твоей жене, — тоже шепотом ответила Ариадна.
— А... — начал Максим, но Ариадна не дала ему закончить:
— Настоящей жене, а не уличной... — и Ариадна замолчала, поняв, что Катя все слышит.

 

Семейный ужин не смогла испортить даже Роза, менявшая на столе тарелки перед каждым новым блюдом. Со скорбным лицом вдовствующей императрицы, вся в черном, с плотно сжатыми губами она неслышно двигалась за спинами сидевших за столом, словно большая мрачная птица. А вечер Кате понравился: много ели, пили, шутили, утка в яблоках была потрясающей, вина «Зимний сад» легкими, рассказы, которыми фонтанировал Аркадий, смешными, и все дружно планировали следующую встречу у Реутовых, которые снимали каждое лето дачу под Алуштой.

К вечеру, когда уехал домой Олег, оказалось, что и Аркадий, и Ариадна перешли ту грань в состоянии человеческого организма, при котором они могли бы без риска для жизни сесть за руль. Они разместились на ночь в гостевых спальнях, а на следующий день все лениво разлеглись у бассейна, напоминая очень сытых и ленивых тюленей, которые не смогли даже спуститься в бухту. Катя наконец-то почувствовала себя хозяйкой, она кормила гостей всем, что нашла в холодильнике, изобретая салаты из подручных средств и борясь с желанием быстренько напечь блинов. К ужину на свое моторной лодке приплыл Олег и привез еще горячую пиццу, которую уничтожили в мгновение ока, а потом Катя с Аркадием жгли в камине пустые коробки, уничтожая следы гастрономического преступления. Максим с Олегом решили отправиться на вечернюю рыбалку, а Реутовы засобирались домой.

Обнимая на прощанье брата, Aриадна, попыхивая папироской и щурясь от попавшего в глаза дыма, спросила Максима:

— Ты не собираешься в этом году устроить свой знаменитый прием по случаю окончания сбора винограда?
— Какой прием? — заинтересовалась Катя, опередив мужа.
— Это даже не прием, а настоящий бал, — пояснил Олег. — В первых числах октября много лет здесь собиралось полно народу попраздновать конец сезона, в последний раз прием устраивали три года назад: фонтан из белого вина, фейерверки, живая музыка. Шанталь знала толк в таких делах. Эдакий тематический костюмированный бал под предлогом.
— Было бы неплохо возобновить эту традицию, — поддержал жену Аркадий. — Мы обязательно прилетим, свадьбу ты зажал, будет повод явить Катю народу.
— Здорово, это как Vendemia в Испании, — загорелась Катя. — Ну, Максим, я родителей приглашу и Ирину, и Елену Львовну.
— Не знаю, — засомневался Максим. — Уже конец августа, не так много времени на подготовку. И потом, кто будет этим заниматься?
— Я, — решительно заявила Катя. — Я же школьный учитель и могу организовать все, что угодно: съезд передовиков производства, однополую свадьбу и поход в зоопарк.
— Это как раз и будет нечто среднее, — обнял Катю Максим под всеобщий дружный хохот.-
— Значит, решено! —как ребенок захлопала в ладоши Катя. — И я уже знаю тему — «Картинная галерея», все в костюмах по какой-то известной картине.
— Отлично, — потер руки Аркадий. — Надеюсь, мне не придется выступать в роли Адама работы Дюрера или Кранаха?
— С твоим брюхом ты даже на Рубенса не тянешь, — похлопала мужа по внушительному животу Ариадна. —Да, и Ева из меня никакая.

 

К разговору с Розой Катя готовилась, как к открытому уроку с большим количеством коллег и проверяющих, тщательно подбирая в голове корректные слова, выстраивая фразы и вспоминая лекции по возрастной психологи и премудрости Дейла Карнеги: похвалить, подчеркнув невероятную значительность Розы, поинтересоваться ее делами и попросить совета или помощи, почаще называя ее по имени, каждому человеку ласкает слух его собственное имя, произнесенное нежным голосом. И улыбаться. И проявить мудрость, ведь у мудрого человека каждый день начинается новая жизнь.

— Доброе утро, Роза, — Поприветствовала Розу утром в понедельник в гостиной с камином Катя, сияя голливудской улыбкой.- Как Вы отдохнули? Ка Вы себя чувствуете?
— У меня все в порядке, — буркнула Роза, слегка растерявшись от такого приема, но тут же быстро взяв себя в руки. — Мы можем приступить к обсуждению меню на неделю?
— Успеем, — Катя беспечно махнула рукой и продолжила. — Присаживайтесь, Роза, Вы же целый день на ногах.
— Я постою, — Роза не сдвинулась ни на миллиметр со своего обычного места.
— А я вчера была без Вас как без рук, — продолжала источать елей Катя. — Здесь все держится на Вас. Кстати, я подумала, может быть Вам взять еще один выходной на неделе, разумеется с той же зарплатой?
— Условия моей работы утверждены Максимом Максимовичем, — стойкости Розы позавидовал бы оловянный солдатик.
— Конечно, конечно, — закивала Катя, вновь продемонстрировав белоснежную улыбку. — А у меня для Вас, Роза, хорошая новость — в этом году мы опять устраиваем прием по случаю окончания сбора винограда, и мне никак не обойтись без Вас. Вы не рады? — спросила Катя, заметив, как по лицу Розы промелькнула тень.
— Я буду делать все, что мне прикажет господин Зимин, — процедила сквозь зубы Роза.
— Роза, послушайте, я знаю, как Вы любили Шанталь, — сделала последнюю попытку Катя. —И как Вам дорог Максим, я обещаю Вам, что постараюсь сделать его счастливым. Мне бы очень хотелось с Вами подружиться.
— Зачем? — усмехнулась Роза.
— Зачем подружиться? — переспросила Катя, чувствуя как ее профессиональное терпение подходит к концу.
— Да, зачем? — теперь настала очередь улыбаться Розе. — Зачем мне дружить с тем, кто появился здесь случайно и очень ненадолго. Вам показалось, что Вы поймали жар-птицу за хвост и возомнили себя здесь хозяйкой? Вы ошибаетесь, никто не сможет заменить Максиму Шанталь. Они были идеальной парой. А Вы — так, невзрачная мышка на час и совсем скоро просто исчезните, как исчезает серый утренний туман.
— Почему Вы так со мной? — прошептала Катя, еле сдерживая слезы.
— Потому что Вы заняли место, которое Вам не принадлежит, — с нескрываемой злостью отчеканила Роза и вышла из комнаты.

 

18

Зажав рот руками, чтобы хоть немного приглушить рвущиеся из груди рыдания, Катя выбежала из дома, ничего не видя и не слыша, и бросилась по аллее к выходу из сада. Еще немного, и она угодила бы под колеса Мерседеса, который, визжа тормозами, остановился от нее в двух шагах.

— Куда Вы, Катя, — поймал ее за руку выскочивший из машины Олег. — Остановитесь, что у Вас случилось? Вас кто-то обидел?

Катя остановилась и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась в голос.

— Садитесь, — Олег открыл дверь машины с пассажирской стороны и почти силком усадил Катю на переднее сидение. — Я сейчас возьму в кабинете у Олега папку с документами и вернусь. Постарайтесь успокоиться и не вздумайте исчезнуть.

 

Катя послушно кивнула и начала вытирать слезы, которые безостановочно текли по ее щекам как две реки в половодье. Она еще тяжело вздыхала и всхлипывала, когда вернулся Олег, и машина медленно тронулась.

— Хотите, я отвезу Вас в поселок — предложил Олег, выезжая из распахнутых ворот.

Катя кивнула, по-детски шмыгнув носом, и Мерседес свернул по указателю «Ана-Ватан». За окном стройными колоннами выстроились пирамидальные кипарисы, защищая от солнца неширокую проселочную дорогу. Подождав, пока Катя не перестанет всхлипывать, Олег понимающе спросил:

— Роза?

Катя снова кивнула.

— Тяжелый случай, — вздохнул Олег. — Может быть, стоит поговорить с Максимом?
— Предлагаете наябедничать? — Катя опять всхлипнула.
— Вы сама не справитесь, — Олег коротко посмотрел на Катю, и ей показалось, что его взгляд стал жестче. — Шанталь была для Розы дороже всех на свете.
— Странная привязанность для прислуги, Вам не кажется? — заметила Катя.
— Для прислуги, быть может, но Роза не была для Шанталь прислугой, — Олег чуть прибавил скорость. — Разве Вам Максим на рассказал?

Катя удивленно покачала головой.

— Роза — дальняя родственница Шанталь, хотя я думаю, что, на самом деле, и это неправда.

— Неправда? А кто же она тогда? -Катя изумленно смотрела на Олега.
— Она — ее мать.
— Мать? — опешила Катя. — Но к чему вся эта ложь? Не признавать родную мать?
— Как к чему? Без этого рухнула бы вся загадочная легенда, с которой Шанталь появилась в этом доме, — недобро рассмеялся Олег.
— Какая легенда? — неожиданно в Кате проснулось любопытство.—
— Вы не любите ябедничать, а я не люблю сплетничать, — Олег остановился на небольшой площади перед мечетью. — Мы приехали. Прислать за Вами водителя?
— Нет, спасибо, — Катя открыла дверь Мерседеса. — Я сама доберусь, здесь недалеко.

 

Когда Максим учился в пятом классе, его отца отправили на работу в советское посольство в Париж, это была уже не первая командировка Зимина-старшего за границу, но в этот раз он ехал с семьей. Мама Максима, дочка карьерного дипломата, с детства знала все тонкости жизни в замкнутом посольском пространстве с его интригами, сплетнями, условностями, строгой иерархией и множеством ограничений, поэтому стремилась как можно больше времени проводить за пространством, ограниченном невысокой, но достаточно крепкой решеткой.

В один из солнечных дней она повела Максима и его старшую сестру на прогулку в Люксембургский сад. Нагулявшись по зеленым аллеям парка и насмотревшись на статуи Марии Медичи, Бетховена, Вердена, Жорж Санд и фигуры животных, Максим с мамой и Ариадной присели отдохнуть у бронзового фонтана Обсерватории. Там, пуская кораблики в большом бассейне, Максим увидел Ангела — девочка лет семи с пухлыми губками на прелестном личике и густыми каштановыми волосам, вьющимися крупными локонами, сидела на скамейке с книжкой в руках рядом с худой черноволосой дамой. Дама читала ей книжку на русском языке и время от времени делала замечания строгим голосом:

— Шанталь, не горбись!
— Шанталь, сядь прямо!
— Шанталь, не болтай ногами, воспитанные девочки так себя не ведут!

 

Хорошенькая Шанталь послушно выпрямляла спинку, складывала ножки грациозным крестиком и стреляла во все стороны сияющими глазками бархатисто-зеленого цвета. Увидев, что на нее во все глаза смотрит Максим, она сморщила аккуратный носик и показала мальчику язык. Дама опять сделала ей замечание, на этот раз по-французски и, взяв девочку за руку, удалилась твердой походкой, продемонстрировав узкую прямую спину и высоко поднятую голову. Теперь каждую свободную минуту Максим стремился на прогулку в Люксембургский сад, категорически отказываясь, как этого требовала мама, неустанно познавать что-то новое, а именно, и другие сады и парки Парижа — сад Тюильри, парк Бют-Шомон, Венсенский или Булонский лес. Но своего Ангела он больше видел.

 

После института Максим получил распределение в российское посольство в Париже. В первый же выходной он отправился в Люксембургский сад — конечно же, Максим не надеялся встретить там Шанталь, но ему невероятно хотелось увидеть то место, где его сердце впервые замерло от неведомого и сладкого волнения, которое он никогда прежде не испытывал. У фонтана было все, как тогда, разве что бассейн около него не казалcя больше таким огромным, и другие мальчики пускали по воде кораблики, а другие девочки сидели на скамейках с книжками.

 

Двенадцатого декабря в посольстве устроили прием по случаю Дня Конституции — новая Россия отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому использовался любой повод, чтобы пригласить представителей деловых кругов Франции и превратить расслабленных и сытых французских буржуа в потенциальных инвесторов. На фуршеты в такие дни, несмотря на довольно скромные финансы, в посольстве не скупились — традиционные блины золотой горкой манили гостей, ограничений в крепких напитках не было, расставленные вдоль длинного стола хрустальные вазочки с красной и черной икрой напоминали о богатствах российских недр. Гости охотно съезжались на подобные мероприятия, пили, ели, но деньги давали туго. Сотрудники посольства в обязательном порядке должны были бывать на подобных мероприятиях, занимать гостей светскими разговорами, делать многозначительные лица и глотать слюну.

 

Максим увидел Шанталь сразу, едва она появилась в зале приемов рядом с солидным господином в темном костюме-тройке и ярким галстуком с массивной золотой булавкой. В высокой красавице в ярко-красном платье без рукавов, обтягивающим, словно вторая кожа, ее стройную фигуру с высокой грудью, трудно было узнать маленькую очаровашку из детства, но сердце Максима сжалась, дыхание перехватило, и он сразу понял — это она, его Ангел, чье имя, звучавшее так, будто тонкие пальцы едва касались клавиш на фортепиано — шан-таль — слышалось ему все эти годы в шуме осеннего дождя, шепоте морской волны, в весенней капели и падающем снеге.