О любви

Раньше ведь было попроще, говорят. И травка зеленее и небо в алмазиках. Возьмём, к примеру, любовь. Век каменный был, наверное, самым простым. Пришел, увидел, наследил… то есть, полюбил. Мамонта подарил, бананов преподнес, доказал брутальность – твоя навеки. Выбора-то особо не было. Кругом почти обезьяны, сам не красавец, но род продолжать надо. Вот и вся любовь. Зато костер один на двоих, пещера вне очереди на выбор, никаких налогов и дележки имущества при разводе. Так и жили.
Потом дело побыстрее пошло. Например – выдают египетскую принцессу замуж. Еще с младенчества местный крутой ваятель начинал в камне ее портрет ваять. Чтобы, значит, к совершеннолетию пять копий сделать. Ибо, по слухам, у соседнего короля сын родился. Хорошая партия по тем временам. И не таскать же еще маленькую дочь на показ туда, за тридевять земель? Вот и отправляли заранее вырезанную в камне фотокарточку весом в полтонны на одобрям-с. Пока доедет, пока туда-сюда. Дочь уже и выросла. А там и свадьбу можно замутить. Ничего страшного, и по таким фотокарточкам влюблялись по принципу «Делать нечего, а род и бизнес продолжать надобно! Смирись!».
А можно рассмотреть случай какого-нибудь небогатого потомка рыцарей и дочери зажиточного купца. Он: некрасивый, коряжистый, крепкий увалень, себе на уме, не дурак вроде, но и особым интеллектом не блещет, сильный, денежки водятся. Она: тоже так себе, красотой не наградили, телом крепка, умом тоже не особо выделяется, кое-какое приданное есть, зато умеет шить и смотреть за баранами на отцовском подворье. Итак. Решил добрый молодец жену заиметь, значица. Ибо в поисках подходящей пары для своей засидевшейся в девках дочери, коей от роду осьмнадцать годков, её папаша, проезжая как-то по этой деревушке, услышал, что живет тут увалень один. Роду лыцарского, деньги водятся. Значит – вполне себе пара для дочери. Втихаря подкупает местного бармена в трактире, оставляет ему нарисованный портрет своей дочери, малость приукрашенный и линяет довольный дальше. А остальное – дело техники. Местный лыцарь является пропустить тазик-другой выпивки, благо, что интернетов всяких не было тогда, и заняться по вечерам нечем было. Вот и шлялись в ближайший трактир похлебать пойла местного, чтобы развлечься. А если еще удается с кем-нибудь подраться – вечер удался. Так вот. Является этот первый парень на деревне тяпнуть, наливается потихоньку, вращаясь и туся по местным меркам, и тут ему, как бы невзначай, трактирщик подсовывает фотку. Ну, картину, фиг с ним. Метр на метр, что по тогдашним меркам как примерно сейчас фотка на экране айфона. Не разглядеть ничего толком, и простор для фантазии приличный. И шепчет трактирщик, мол, гля, чего нарыл! Был тут один кадр, посеял фотку дочери, хвастал, типа – раскрасавица, денежек в приданное дам, а уж рукоблудн… рукодельница какая, класс просто!
Первый парень на деревне задумчиво чешет репу, фокусируя взгляд на карточке метр на метр и силится понять, что за краля. Вроде ничего так. А трактирщик, змеюка такой, продолжает взятку отрабатывать: вот, мол, штучка-то не местная! Красивая, при деньгах, не замужем, готовить может. Вот бы кому в жены подошла, а? Жаль, что только богатых любит да потомков лыцарей. Тут до нашего парня доходит, что он и есть тот самый потомок. Он выпрашивает картину, так, на поглазеть и подумать, пацанам показать. Всё, клюнул. Картина переходит парню, трактирщик считает прибыли, а за окном растёт новый месяц на небе. Это так, для лирики.
Утром наш парень просыпается и шарахается от картины, которую положил спать с собой. С воплем «Ты кто?!» он вылетает из кровати, но вспоминает события вчерашнего дня и осторожно возвращается обратно. Ничего, что картина уже залапана в некоторых местах, и даже заслюнявлена малость, главное осталось нетронутым – глаза. Вот на них и засматривается с похмелья наш герой-самэц, потомок лыцарей. Остается совсем недолгая возня: за пару месяцев разузнать, кто такая и где живёт. За годик-другой подготовиться и ехать знакомиться, что еще с год возьмет. Через пяток лет – жениться. Нормальные сроки, не надо! Это сейчас на сайте знакомств все решается быстро, а тогда и амуры потолще были и летали неторопливо, не то что сейчас. Да и расстояния другие были. И ведь никто не смотрел на гороскопы, сексуальную совместимость, гламурность и брутальность. Надо чтобы лыцарем был, чтобы мог детей зачинить да дом построить. Вот и вся недолга. Ведь пока доберешься до объекта воздыханий, пока вспомнишь, соответствует ли загруженное в башку изображение с картины реальной действительности – там уже и гормоны подпирают вкупе с желанием жениться не на местной штучке. Чтобы, значица, похвастать перед пацанами. Так и жили…

Или, например, скорость отношений в английской провинции …надцатого века.
Она: утонченная анорексичка согласно последней моде, читает вслух стихи, шьет ирландским крестиком, играет корявенько на клавесине, может отвесить красиво книксен и слопать втихаря под одеялом кусок пудинга, наследница разорившихся аристократов. Они, кстати, постоянно почему-то разорялись, согласно статистике того времени.
Он: высокий бледный красавчик с бакенбардами согласно последней моде, прекрасный наездник, прекрасный собеседник и ловелас, хотя при этом все его похождения были к горничной Мэри и то по пьянке; знает поэзию, может выхлестать два стакана бренди и не закосеть, светский лев, короче. Деньги водятся. У них, кстати, аристократы по женской линии почему-то регулярно разорялись, со стороны мужской всё всегда было нормально. Политика-с…
И встретились они на балу. Встреча была бурной и яркой: их представили, он поцеловал ей руку. И всё. Её маманя, представительница викторианской целомудренности, тут ж тащит дитятку домой. Ибо нефиг! Лев светский, понимаешь! Ишь как пялится! Ну и где яркая страсть, спросите вы? А поцелуй руки? Да вы что?! Поживите-ка годами в тесной каменной комнатушке, не видя представителей противоположного пола кроме родственников, начитайтесь женских романов о бурных страстях – и гормоны закипят не только от такого поцелуя. Короче говоря, наша дева не спит спокойно уже пару месяцев. Лёвушка как бы тоже, несмотря на присутствие других дам. Но они уже осточертели хуже горькой редьки – заигрывают и всё, собственно. Да и староваты чего-то, вона, самая молодая из них аж двадцати пяти годков от роду… А любви-то хочется. А тут вон оно что – молодая неискушенная особа, глаза вона какие интересные, худенькая, бледненькая, по слухам на клавесине неплохо лабает да еще и не местная. Чем не пара? Благо, что таких дамочек в тогдашней английской провинции было раз-два и обчелся. Короче – задумался наш лев.
За пару месяцев разыскал адресочек особы, хотя искать особо нечего было, достаточно было в Гугле забить ближайший адрес: замок Баскервилей, Англия, Шеффилд. И всё. По навигатору – два часа на машине, двадцать – на дилижансе. Но интернетов тогда не было, если мы помним. Посему, лев дает пару монет служке, чтобы тот выяснил, где такое поместье есть. Просто, чтобы хотя бы выяснить, в какую сторону ехать. Служка едет выяснять, по ходу заехав к родственникам и пацанам. Возвращается через полтора месяца. «Боже, как ты быстро, благодетель! – хватает его за руки наш светский лев. – Добыл?» - «Угу. Это там» - машет рукой на юг. «Вах! Красава!» - шепчет лев и бросается к себе в комнату, где корявым почерком пишет на клочке бумажки «Мая любоф жевет на юги! Эта замак баскирвили!». Всё. Адрес есть. Теперь как бы вот смску… то есть – голубя с запиской бы послать… а вдруг маманя прочтёт? Засада…
Нравы такие были, чего вы?
И тут приходит на ум четкая авантюра. Вечеринка! Созываю всех! – восклицает лев. И бежит уговаривать папаню насчет потусить великосветски. Мол, бать, а чего мы как не люди-то? Папа соглашается и дело на мази. Рассылаются приглашения, заодно и в замок Баскервилей. От чего молодая юная особа чуть не рушится в обморок. Это вам не спустя кое как! Это надо готовиться полгода, что по тем временам было «совсем мало времени». Платья придумать, прически. Вот и готовились.
А уж на балу… на балу её лев приглашает потанцевать. Это по нынешним меркам равносильно пригласить к себе домой после первого свидания. Точно говорю! Под бдительным оком мамани-будущей-тёщи лёвушка умудряется незаметно подкинуть в руку своей любви маленькую записочку, примерно пару листов формата А4, исписанных мелким убористым почерком. Типа: увидел Вас, и все былое… увидел Вас – и все такое… люблю, аж челюсть сводит… давай дружить? С этого всё и начинается. Дочь ревет, доказывая мамане неправомочность её действий, папа потом маме шепчет жарко – мол, ты чего?! У них деньги, у нас товар! Маманя жарко не соглашается, но после пары ночей задумывается – а ведь и верно… Тем временем из замка Чаттерлей в замок Баскервилей под разными предлогами шляются слуги, передавая записочки, раз в пять месяцев примерно, что по тем меркам равносильно общению в аське сейчас.
И тогда будущие тесть и тёща созывают смотрины. Занимают деньги в долг, делают скромный бал, такой балочек персон на триста, на который как бы невзначай этого лёву приглашают. И через годик происходит очередная встреча. Как раз почти под старость юной особы, которой как бы в тот день должно исполниться уже аж двадцать лет. Там, само собой, им дают уединиться в парке. На полчасика, ибо нефиг. А сами обсуждают детали будущей свадьбы… Так и жили, видясь раз в три года, гоняя слуг и почтовых голубей с смсками.

Любовь и цивилизация с ее технологиями – штука коварная. И цифровые фото уже есть, и интернет, и замуж выходят уже через неделю знакомства. И расстояния поменьше. И не пишут уже длинных писем на камне или листочках надушенной бумаги, есть смски и айфоны. Скучно )) Или наоборот – хорошо. Всё верно, каждое время диктует свои правила.
Только вот интересно, что ж с нами и отношениями будет лет через пятьсот?
Видимо, одним взглядом будут выражать всё: и заинтересованность, и ласку, и письма, и желание, а то и сам секс. Всё может быть…