Как Троцкий. О романе Саши Кругосветова «Полёт саранчи»

Довольно редко встречаются книги, в которых каждый может найти тему на свой вкус. Иногда кажется, что это попросту невозможно — соединить откровенный нон-фикшн с художественной прозой, как например, в «Полёте саранчи» Саши Кругосветова. При этом выбор тем, предлагаемый самой сюжетной структурой, более чем широк — в книгу, по сути, вставлены два романа, разветвляющиеся на множество мелких и интересных историй. Например, если это главы про Бориса Березовского (основная часть книги), то перед нами не расследование жизни и смерти известного бизнесмена и политика, а исследование его времени: советский быт, производственные подробности, блат-дефицит, а также культовые места Петербурга 90-х, филиал ЛогоВАЗа в котором возглавлял главный герой, Сергей Турчин. Между прочим, списанный с автора книги, ученого и писателя, который бок о бок проработал с Березовским, придя в свое время в большой бизнес.

Если же это «стратегические» главы о предтечах опального олигарха — великих авантюристах Троцком, Азефе, Парвусе — то нам и вовсе предлагают экскурс в «революционную» историю. В которой — секреты царской охранки, суммы гонораров за политические убийства, тайны попа Гапона и даже рабоче-крестьянский памятник Иуде Искариоту как первому революционеру.

«Я не случайно привел справки о первых жизненных шагах троих известных авантюристов, — поясняет автор. — С каждым из них у Березовского есть что-то общее. С Троцким — желание кардинально перекроить привычное нам общество, с Парвусом — изобретательность и способность находить неожиданные ходы в политических играх. А с Азефом? Оба работали на охранку. Почему они выбрали этот путь?»

На самом деле, даже жизнеописание Березовского в «Полете саранчи» на удивление литературно, это действительно увлекательное чтиво, в котором совсем немного политики и намного больше настоящей, интересной жизни. В первую очередь, самого автора-героя, то есть, Сергея Турчина. По крайней мере, судя по его рассуждениям, сравнениям, аналогиям, она у него была гораздо увлекательнее и насыщеннее в интеллектуальном плане, чем у самого Березовского. Взять хотя бы сравнение советской науки с лапутянской, из «Приключений Гулливера» Свифта, чьи герои собирали в банки солнечные лучи, чтобы зимой обогревать жилища.

«Если назвать темы диссертаций, написанных и защищенных в ИПУ в 70–80-е, получится нечто похожее — квазинаучная жвачка, не имеющая отношения к науке и практике управления чем-либо».

Такова, кстати, была и сама жизнь советских ученых, как рассказывает автор. Не от звонка до звонка, а когда муза посетит. Не удержимся от очередной цитаты — уже героя книги, Бориса Березовского, коллекция которых собрана в «Полете саранчи» для сравнения (в частности, того, как менялись его взгляды и мнения на протяжении всей карьеры).

«Мне нравилась жизнь ученого в Советском Союзе. Нерегламентированный рабочий день. Не нужно было к восьми часам, продираясь через толпу, лезть в метро. Я мог поспать, но зато мог и посидеть до четырех утра и подумать над проблемами, которые были интересны. Я вел жизнь советского художника. Это не жизнь советского рабочего. От звонка до звонка у станка. А с рассвета до заката наедине с собой, со своими мыслями и с компанией, которую ты выбираешь».

При этом остальные фигуранты будущих дел героя отмечают, что в «научном» плане в то советское время у всех был невероятно высокий уровень инфантилизма. Жили, как в романах Уэллса: «Сел, написал диссертацию. Вскочил, получил зарплату, сбегал за колбасой». При этом автор, приведя примеры и предоставив массу материала из прессы того времени, констатирует соответствующее наличие фантомов в биографии своего героя, которые тот озвучивал на протяжении всей жизни в интервью. Первый фантом: «Березовский – большой ученый». Второй фантом: «Березовский — блестящий коммерсант».

В таком духе, перемежая историю дальнейших гангстерских войн 90-х похождениями упомянутых русских авантюристов, автор романа складывает из всего этого подручного материала грандиозный портрет — даже не своего героя, а его эпохи. И пускай раньше тот спекулировал постельным бельем, а позже автомобилями, и его партнерами стали не продавцы и товароведы, а первые лица флагмана российского автопрома, выражение лиц(а) на упомянутом потрете не меняется.

Порой это похоже на детектив, иногда — на приключенческий роман и даже боевик (когда местный авторитет присылает своих быков посмотреть на новую питерскую фирму, торгующую иномарками), но почти всегда — это увлекательное чтиво, в котором зафиксирована наша история.