Отражённый в витрине зрачок

Изъят, отретуширован, отжат

Ночной пейзаж.

В остатке — май, Коломна.

Желтеет дом в четыре этажа,

Мерцают окна ласково и скромно.

 

В палате Миши тихо и темно.

Уходит жизнь неспешно, поэтапно.

Плетёт похожих дней веретено

Хозяйка Скорбь, в халатике и тапках.

 

Сиделец бдит, лицо искажено

Такою исключительною мукой,

Что будь хозяйка Скорбь ему женой,

Должна бы слыть изменщицей и сукой.

 

«Не спать, не спать», — рефреном на губах,

Но подлый сон дремотой клеит веки.

Уже расколот времени чурбан,

И память сверлит лунку в человеке..

 

..Июль. На стёклах вымытых витрин

Остатком ливня — капли откровений.

Покойно всё снаружи и внутри,

И как-то по-весеннему «до фени».

 

За стёклами — одежд любой фасон,

По воле моды скроенные ткани..

Но тишину разбил гудком клаксон,

И выбил стёкла чёрными руками

 

Автомобиль. В тела холёных дам

Внезапно врезав копотью и пылью,

Он выражал «Случилась, да, беда»

Всей мордою своей автомобильей.

 

Из-за руля загробно — пара глаз,

Лохматый клок издёрганного чуба..

Кричали (те, кто выжил): Пидарас!!

А кто-то снял киношку для «ютюба»..

 

А дальше — суд, презрение и стыд,

И жёлтый дом на родине, в Коломне,

Где вот уж год дежурит и не спит,

Для дел мирских тревожно посторонний..