Dance macabre.

Давным-давно жила одна семья, которая была счастлива. Однажды все умерли, кроме одной молоденькой девушки. Однажды все умирают, ничего не попишешь. 
Девушку ту звали Жюстиной, и у нее больше ничего не осталось в этой жизни. Такое бывает часто: отчаяние толкает на безрассудные поступки. Даже неважно, как это произошло, потому что однажды просто что-то происходит. Отчаяние и одиночество, первая мнимая любовь и первые пустые обещания. Глупая наивная вера, тоже пустая. Такое иногда случается, если протягиваешь руку не тому человеку. Прошло совсем немного времени, и она оказалась в публичном доме. С первого дня хозяйка возненавидела новую прелестницу, заставляя ее спать с самыми неприглядными клиентами, выполнять всю работу по дому, и не было у девушки ни минуты покоя. Она постоянно чувствовала себя грязной. От подобного невозможно отмыться при всем желании, но даже в золе и пыли ее не гнушались брать к себе в постель богатые развратные толстосумы. Они заставляли ее измазываться в испражнениях своих бесформенных тел и трогали погаными лапами за нежную девичью грудь, грязно бранясь, а у нее не выходило очиститься ни слезами, ни молитвами. Почти после каждого подобного посетителя к горлу подступал комок, пытающийся выйти из растерзанного тела мутной блевотой вперемешку с кровью. Ее насиловали распятиями, пускали кровь, грозились отрезать какую-либо часть тела в порыве страсти. О, какое богатое воображение имеют некоторые животные! Они рычали, хрюкали и визжали, пугая юную жрицу любви своими звериными воплями, заставляли ее бегать от них на четвереньках, подгоняя плетьми с шипами. Тело Жюстины не переставало кровоточить, будто покрытое вечными стигматами.
В отличие от других юных нимф, у Жюстины не было своей комнаты, и жить приходилось в холодном темном подвале, где ей пели марши крысы своими писклявыми голосами, мешая закрыть глаза хотя бы на пару минут. Они тоже жаждали отведать ее прекрасного тела.
Пыль осела на ее сердце, когда-то любящем и добром. Что было, то быльем поросло, как мхом на стенах одинокой темницы. Взгляд помутнел, как протухшая вода, а рассудок грозил помутиться. Если плоть долго умерщвлять, она уже никогда не оживет. Если долго умерщвлять душу, с ней произойдет то же самое.
Девушка видела лишь один выход из сложившейся ситуации, но страх и оставшаяся глупая набожность не давали ей совершить последний грех.
Однажды прошел слух, что в город приезжает особа королевской крови, которая устроит самую большую оргию, которая когда-либо была в городе, а плата за участие такова, что можно было бы навсегда освободиться от пут разврата, но приглашаются лишь лучшие из лучших. Дом ожил, девушки начали судорожно готовиться к приему важных гостей, то и дело подзывая к себе Жюстину, чтобы та помогла. Когда пришло время, все нарядились в лучшие платья и выстроились в ряд, выставив напоказ свои прелести, но Жюстина была все так же в пыли и золе, не успев потратить на себя и минутки, поэтому осталась ублажать постоянных клиентов, жаждущих больше грязи, чем имелось в их черных душах. 
Заплаканная и измазанная дерьмом, она работала весь день за тех, кто вскоре сможет покинуть публичный дом, и проклинала ненавистных товарок с хозяйкой. 
Когда несчастная извергла из себя последнее проклятие, смешанное наполовину со рвотой, свечи вдруг замигали и погасли. Зала опустела. Остался один господин в черном плаще и широкополой шляпе. Лицо было почти все скрыто во мраке, но даже тьма не могла полностью спрятать его красоту. 
-Хочешь ли ты покинуть это место, о прекрасная дева? - вопросил он. 
Девушка кивнула, не в силах вымолвить и слова в ответ на чарующий звон его голоса. 
-Ты же обещаешь быть во всем послушной? - бросил он, взяв Жюстину за грязную руку, не испытывая ни толики отвращения и увлекая к выходу, едва получив положительный ответ. 
Щелчок пальцами. Вспышка. Вместо грязного платья на Жюстине появилось пышное и роскошное, а грязь будто сама собой смылась с ее тела. Зала озарилась светом и исчезла, не успели они отворить дверь. Вместо нее явился огромный дворец, освещенный тусклыми люстрами. Между колонн кружились прекрасные юноши и девушки, с каждым новым танцем меняясь партнерами. 
-Танцуй только со мной, больше ни с кем, - нежно шептал на ухо господин в черном, прижимая к себе очарованную девушку, и все любовались тем, как прекрасно это было. 
Подали вино и яства. Господин нежно подал партнерше бокал, и едва она вкусила содержимое, рассудок ее помутился. Она перестала разбирать, кто есть кто, потеряла своего принца, потеряла себя, потерялась во дворце, такая потерянная, такая несчастная дурочка, о, как жаль! Протянутая рука оказалась чужой, но мягкой, теплой, такой приятной, что закружилась голова, закружилась сама девушка в ведьминской пляске, закружилось все вокруг вихрем, уносящим столы, стулья, тушащим свет. Пол провалился, образуя воронку. Танцующие тела по мере падения в нее совокуплялись друг с другом, а лица их становились все уродливее, омерзительнее, но наслаждающимися своей похотью. 
А потом все погрузилось во тьму, что так же вертелась, крутилась, засасывая в самое себя. Дьявольский смех звучал со всех сторон. Вместо потолка зияло чернотой ночное небо, откуда доносился колокольный звон и насмешливое хлопанье крыльев.
Помните, дети: в адском шабаше никогда нельзя отпускать руку Дьявола.