Город (часть 3)
— Кому как... — усмехнулся Майк. — А кому-то — живые деньги, простите за каламбур. Но здесь работают очень много опытных врачей, которые разработали препарат, позволяющий очень долго хранить части тела в приличном состоянии. И вдобавок — всегда есть исходный материал. Стоит кому-то, скажем, гостиничному портье позвонить своему другу или знакомому позвонить, что появился новый клиент, живой и здоровый — за человеком тут же начинают вести скрытое наблюдение. Дабы не потерять свежий товар... Тут даже отдельный слой жителей есть, которые работают только на слежке. И работают качественно, скажу я. Сам работал... Ведь чем дольше человек жив — тем выше стоимость органа, взятого с него. Внутренние органы стоят дороже, как ты понимаешь, но взять их с живого человека — проблема. То есть не совсем проблема, но до убийства здесь редко опускаются.
— А отрезание органов и конечностей — не убийство? — заорал я.
— Т-с-с... не кричи. — Майк посмотрел в окно и прикрыл занавеску. — Нет, не совсем. Ты — «дойная корова». Пока с тебя можно «надоить» как можно больше оплаты за услуги — ты убит не будешь. Сам умрешь. А те, кто за тобой следит, быстренько сообщат, куда нужно и приедет машина...
Мы сейчас в Квартале Калек. Сюда стекаются все те, кому осталось жить недолго. Здесь нет ресторанов, больниц. Здесь умирают те, которым уже нечем платить за проживание.
— Но ведь... Ведь можно спрятаться, а через пять дней выйти из города?
— Нет. Пойми, никому не выгодно отпускать тебя, когда с тебя еще можно взять что-то еще. Не дадут. Были случаи... И здесь развит волчий закон — урвать побольше. Если тебя убивают, или умираешь сам — тут же найдется куча врачей, претендующих на твое тело. И, как пить дать, попросту разорвут тебя, еще теплого, на составляющие... Ведь, чем больше забрать органов — тем быстрее найдется покупатель. Да и еще один довольно неплохой момент, позволяющий крастонцам жить безбедно. Группа врачей открыла новый препарат, помогающий организму не отторгать новый орган. Вообще. И это открытие сделало миллиарды для тех, кто его изобрел. Ведь не всегда органы приживаются из-за несовместимости. Я в этом не очень хорошо понимаю... — Майк зажмурился, качнув головой, словно отгоняя видения. — Вот такой город.
Теперь все понятно. Господи...
— Майк...
— Что?
— Ты давно здесь?
Он поднял голову:
— Пятнадцать лет...
— Сколько?! — не поверил я ушам.
— Пятнадцать. Тогда пятиевровая виза стоила всего два доллара. И я пожалел деньги... — Он тяжело смотрел на свою изувеченную руку. — Я всего лишь пожалел тогда полторы тысячи долларов. Мусорил деньгами в кабаках. Проигрывал сотни тысяч в казино. И пожалел какие-то гребаные полторы тысячи долларов...
— Но... Как же ты еще жив?
Он усмехнулся:
— Всего лишь переступил через свою совесть. Я убил человека. Здорового. Только что прибывшего. Выследил и убил. Постоял рядом с трупом, соображая, как его расчленить. Ведь это тоже надо уметь, понимаешь? И махнул рукой. Тут же пошел к одному врачу, который пожалел меня когда-то, и он-то купил у меня все. За приличную сумму. Я потратил почти все деньги на взятки, убедив полицию выдать мне новую визу пребывания. И они согласились...
— Но почему же ты не уезжаешь из города? — удивился я.
— Некуда. Правда, некуда. Знаешь, кем был убитый мной человек? Мой бывший партнер по бизнесу.
— Что?
— Да. Я тогда долго пропадал. А он приехал в Крастон с моей бывшей женой, в обнимку. Я знаю, почему с ней. У меня была дочь, больная. Ей требовалась пересадка костного мозга. Потому и занесло меня сюда... Но я попал в передрягу. А потом увидел друга. Который приехал с моей женой сюда же, по ее просьбе. Не знаю, давно ли они были вместе, но выглядели счастливыми. И тогда понял, что потерял все. Я выследил Уилла и убил его. И тот врач продал костный мозг Уилла моей жене... Я потерял все, Джек. Потому здесь. Мне некуда ехать. Все мое состояние перешло к жене. Но дочь она не смогла уберечь. Поэтому и возвращаться не к кому, понимаешь?
Я долго молчал. Потом спросил:
— А чем ты живешь здесь? Работаешь?
— Ага, работаю. На врачей города. Палачом. Или Дворником, как они меня называют...
— Кем?! — У меня отвисла челюсть. — Палачом?
— Да. А если еще проще, Джек, то я — убийца. Я убиваю некоторых по заказу врачей. Когда очень срочно требуется что-то, а в городе сейчас этого в наличии нет. Мне указывают на конкретного человека, я выслеживаю его и убиваю. Весело, правда? Иногда отвожу органы сам на пункт доставки.
Я подавленно молчал, не пытаясь произнести и слова.
— Квартал Калек — это мой дом. Я живу здесь. Чаще один, потому что дольше месяца здесь не жил никто. Потому меня и боятся. Я живой в Квартале Мертвецов, — невесело усмехнулся Майк.
— Майк... ты можешь мне помочь?
— Нет.
— Серьезно? Майк, прошу! Помоги мне сбежать отсюда!
— Я не могу!
— Да почему же?
— Я... у меня здесь ребенок, Джек...
— К-как ребенок? Какой?
Майк вздохнул, встал и открыл соседнюю дверь:
— Линда!
Появилась женщина. Невысокая, ладная. С мальчиком на руках, примерно годовалого возраста. И лишь страшные шрамы на руках женщины выдавали ее прошлое...
— Я не смог не спрятать ее, понимаешь? Она вне закона. Но я ее люблю, Джек... А это мой малыш, мое сердце, Джереми. И, если узнают, что я помог кому-то уйти из города — меня уничтожат. И они... — мотнул он головой в сторону женщины и ребенка. — ...они погибнут здесь. Без меня.
— Прости, Майк... — пробормотал я. — Правда, прости.
Он вяло махнул рукой:
— Да ты-то тут причем? Я так живу постоянно, боясь за себя, за них. Не смотри, что на особом счету здесь, могут и заменить меня. Ты можешь остаться пока у меня, Джек. Но только на сутки. Я уверен — ты под наблюдением. И если тебя не обнаружат — то прочешут весь квартал. В том числе и мой дом...
— Черт...
И вдруг мне в голову пришла мысль.
Простая. Отчаянная. Но вполне осуществимая, если у меня хватит смелости и наглости.
— Спасибо, Майк! Я завтра уйду. Только скажи одно, есть ли у тебя действительно хороший знакомый врач, авторитетный в городе? Который согласится за небольшую сумму купить кое-что?
***
Врач, которого Майк представил как доктора Теренса, оказался смешливым толстяком. Только вот взгляд у него был ледяной...
— Итак, мистер Дорс... хе-хе... простите старого циника, но я смотрю, что вам уже пришлось платить за услуги... простите! Итак, что вы хотели?
Я угрюмо смотрел на него, пытаясь понять — согласится или нет.
Доктор Теренс перестал смеяться и нахмурился:
— Мистер Дорс, вы не представляете насколько я занятой человек. И согласился на встречу только ради нашего общего знакомого, Майка. Слушаю вас. Две минуты.
— Скажите, вы хотите меня целиком получить?
— Еще раз, не расслышал! — опешил доктор Теренс.
— Я говорю — а не желаете ли меня получить целиком? Только вы — и все мое тело, полностью? Раз мы люди деловые — значит, давайте по-деловому.
Он помолчал, снял очки, протер их краешком полы халата и спросил:
— Блефуем, молодой человек? С чего вы взяли, что я поверил вам? Ни один нормальный человек не захочет продавать себя, если он здоров!
— Вот! Вы только что сами ответили на часть вопроса. Только я чуть подправлю... Пока меня еще не покалечили полностью — вам достанется все. У меня не было болезней. Отсутствует лишь палец, ухо и лоскут кожи на спине. Я все равно не проживу здесь долго, а свихнуться в Квартале Калек можно запросто. Так вот, я предлагаю вам себя, пока еще здорового и почти невредимого. Соглашайтесь, ну! У меня есть всего лишь одно условие и невысокая цена...
Он вдруг подскочил, засуетился, пододвинул стул и усадил меня. Подвинул стакан, налил виски...
— Кто продает? В смысле — кто будет получать деньги за ваше тело? — осведомился доктор, задумчиво и оценивающе прощупывая меня взглядом.
Я старался не дрожать. Я просто чувствовал, как он разбирает меня на куски...
— Я.
— Вы? — изумился доктор Теренс. — Если вы собираетесь умереть добровольно — зачем вам деньги?
— Понимаете... — Я замер. Как бы так соврать-то... — Был женат.
— Так.
— И у меня остался сын. Я хочу перевести деньги на его имя, до его совершеннолетия.
— Ага. — Доктор задумался. — Но ведь, если он маленький, то деньги не может получить? А распоряжаться ими кто будет?
— Его мать, Катрин Уоттербек. Ей и переведу деньги. Или еще лучше — вы сами!
— Ага, — снова задумался доктор. — А условие какое?
— Вы будете меня умерщвлять не здесь.
— Тьфу ты, слово какое... умерщвлять... — Доктор поморщился и забарабанил пальцами по столу. — А какая вам разница, где умирать?
— Большая, док! — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Честно? Ненавижу ваш вонючий город. И не хотел бы здесь умирать. Мысли, знаете ли... Буду биться в проклятиях под скальпелем, порежете еще не то — и все, орган пропал. А у вас связи большие, знаю, Майк сказал. И наверняка есть где-нибудь неподалеку ваш друг или лаборатория с друзьями, у которых вы можете спокойно меня усыпить и забрать у меня все, что вам заблагорассудится...
Доктор вдруг расхохотался. Он смеялся долго, вытирая глаза, а, отсмеявшись, снял очки и положил их на стол:
— Смешной вы, право! «Мысли... город... не хочу здесь умирать...» Да что мне помешает сейчас прямо вас усыпить и разобрать на части?
— Честность, док. Я знаю, что и у вас есть своеобразный кодекс чести... Слишком многие о вас отзывались как о честном бизнесмене. И мистер Аллерс, и доктор Стайнц, и Мелисса Блэкмор... — Спасибо за информацию, Майк...
— Хм... Серьезно? — Доктор Теренс встал, подошел к окну. — Ну, если уж Мелисса обо мне так отозвалась, то совсем весело. Хоть и стерва она еще та, мистер Дорс! Видать, привлекли вы ее чем-то, раз она разоткровенничалась.
— Кстати. Я располагаю кое-какой информацией, которая очень сильно вас заинтересует. А может даже и озолотит еще больше.
— Да ну? — заинтересованно протянул док. — А мне не надо больше! Я, кстати, имею такие деньги, что...
— Да ну? — с издевкой произнес я. — А что вам помешает стать богаче еще на пару-тройку миллионов?
— Хм... И что же...
— А вот об этом — только после того, как мы покинем пределы Крастона. И если вы потом добавите с десяток тысяч на дополнительные расходы моему сыну, так сказать, в качестве маленького процента за информацию...
Он резко повернулся:
— Цена! За ваше тело!
— Пятьдесят.
— Тысяч? — уточнил он.
— Ну да. Пятьдесят тысяч евро, переводом на счет. И мое усыпление за пределами города.
— Кхм... а вы умеете торговаться, мистер Дорс! Но и у меня есть условие.
Я напрягся:
— Говорите!
— Я ввожу вам препарат, который вас усыпит, но не убьет. Это для того, чтобы ваше усыпление выглядело правдоподобно и таможня ничего не заподозрила. Вы заснете, пока я вас перевезу, потом побудете под наблюдением день-другой, ну и потом уже... — Он щелкнул пальцами. — Вы меня понимаете?
— А, всего лишь? — успокоился я. — Хорошо, я полагаюсь на вашу честность, док! Когда вы оплатите мою сумму — я в вашем распоряжении... Когда все сделаем?
— Если вы ничем не обременены — можете прийти сюда через четыре часа?
Я развернулся к дверям.
— И номер счета оставьте, мистер Дорс!
...Я сунул квитанцию о переводе денег в карман брюк и закатал рукав. Тонкая игла скользнула в вену, впрыскивая мне какую-то мутную жидкость. Почти одновременно с этим я вытолкнул из-за десны маленький шарик, который мне дал Майк и проглотил его.
Сначала мне стало плохо. Я качнулся и меня подхватил напарник доктора и осторожно уложил на пол. Пощупал мой пульс и потрогал лоб...
Но потом отпустило. Только вот док и напарник об этом не знали...
Не зря Майк прожил здесь пятнадцать лет. Он все знал о препаратах, разрабатываемых в лабораториях Крастона. Шарик, который я проглотил, позволял мне не заснуть, чувствовать и видеть все. Это был нейтрализатор. Стоил он огромных денег, потому что на его создание уходило много времени, зато он мог нейтрализовать большое количество разных медикаментов. У Майка их было три — и свой он отдал мне.
Внешне, как сказал Майк, я буду выглядеть уснувшим, все зависит от меня. Но буду все слышать и чувствовать. Что позволит мне принимать решения. Надеюсь...
У меня был только один шанс. Как и один старый скальпель, который я спрятал на внутренней стороне правой штанины.
...Меня аккуратно подняли, и положили в большой пластиковый ящик. Тихо пшикнула крышка, и послышалось шипение откуда-то снизу. Сразу стало легче дышать. Ага, кислород! Хорошо, что не заморозка, с дока станется и заморозить меня. Значит — заинтересовался, почему-то обрадовался я.
Ящик качнулся и меня понесли. Долго о чем-то глухо спорили у машины, куда запихивали ящик, потом все стихло...
Лишь бы получилось...
Я лежал, мысленно пытаясь сосредоточиться. Шевельнул пальцем, ногой, головой... Получилось!
— Открывай!
— Капитан, ну же! Мы деловые люди! — Голос доктора Теренса был ниже голоса таможенника... — Всего лишь органы!
— Мистер Стански, не морочьте голову! Быстро!
Тихо щелкнула крышка, и я еле сдержался, чтобы не зажмуриться.
— Фу! — с брезгливостью в голосе протянул голос. — А он неважно выглядит... Мертв?
— Да уже почти, — протянул напарник доктора. — Подобрали в состоянии шока... Валялся в Квартале, жаль было упускать такую возможность.
-Эм-м... Док, вы же знаете правила. Есть еще доктора, которые...
— Капитан, уж не мы ли эти правила придумали? — хохотнул Теренс, или как его там... — А так, помните? Кто успел — тому и деньги.
— Док! Вы толкаете меня на преступление...
Зашуршали купюры. Тихий спор — и крышка захлопнулась обратно.
Я чуть не закричал от радости...
А теперь... нет, вот сейчас...
По моим расчетам, мы отъехали от города уже прилично.
Я сунул руку в штанину, и отлепил от бедра приклеенный липкой лентой скальпель.
-Эй! — заорал я, и стукнул кулаком в крышку. — Эй! Вы меня слышите?
Машина остановилась. Хлопнула дверца, потом недолгая возня и ящик снова открылся... Я зажмурился от солнца, которое разгоняло тучи.
— Какого черта? — уставился на меня доктор Теренс изумленно. — Ты... вы...
— Док! Что вы мне вкололи? Мы еще не уехали, да? — Я старался вести себя как человек, который мало что помнит... Сидел, вертя головой и почесывая всклокоченные волосы. — Док, когда едем? А вы деньги перевели?
Доктор непонимающе воззрился на своего напарника. Тот пожал плечами и пробормотал:
— Я ж говорил, что двойную лучше ввести! Скорее всего, это он от переживаний так быстро очнулся, — хихикнул напарник, но тут же смолк под тяжелым взглядом доктора.
— Ладно... Мистер Томас, принесите мой чемоданчик!
— Док, эй, док! — Я начал вываливаться из ящика. — Только по малой нужде, ладно? Мочи нет! Или не надо? — прищурился я. — Ай, не надо! Я лучше в ящике!
Доктор медленно закипал, потом не выдержал:
— Томас, мать твою! Бегом! Мистер Дорс, только быстро!
Он нервно оглянулся по сторонам. Я тоже.
Город маячил далеко в стороне, серой дымкой обозначая стены. Нормально...
Я спрыгнул и свалился в объятья доктора, обхватив его за шею, и доверительно промямлил:
— Вот честно, перед дорожкой, я быстро! Сил нет, как хочется!
И, примерившись, изо всех сил сжал шею доктора. Тот дернулся и попытался вывернуться. Но тонкий, заточенный до микронов скальпель легко рассек ему шею. Если я точно помнил, где находится сонная артерия...
Доктор пискнул и отпрыгнул, глядя на меня изумленными глазами и держа ладонь на разрезе.
— Поздно, док! — спокойно сказал я. — Постарался поглубже. Вы не сможете остановить кровь. Через пару минут давление в крови упадет, и вы потеряете сознание. А через максимум пятнадцать минут просто умрете от потери крови...
— То... Томас! — заорал доктор, всхлипнув. — Ты врешь, скотина! Я не умру! Я врач, и знаю, как остановить кровь! Томас!
Он стоял, покачиваясь, не пытаясь даже кинуться на меня в ответ. Потом, странно вздохнув, медленно осел на землю.
— Да иду я! — рявкнул в ответ Томас, вылезая задом из машины, потом снова сунулся, и опять появился. — Да где ваш долбанный чемоданчик, док?
Он наконец-то появился, держа в руках пластиковый ящик с ручкой и остановился, разинув рот:
— Док? Что с вами? Вы... у вас кровь идет!
Мне было жаль Томаса. Правда. Но если не я его — меня найдут очень быстро... Кому нужна правда о Крастоне?
Я прыгнул на напарника дока. Тот вскрикнул и выставил руки. Поэтому скальпель, скользнув по его руке, ткнулся Томасу в горло. Он хрипло закричал, и это мне придало сил...
Я отчаянно заорал и ударил его в грудь. Еще раз — в лицо. Потом, когда Томас начал оседать, толкнул его и ударил в сердце или хотя бы поближе туда. Скальпель тихо щелкнул, и лезвие обломалось, оставшись нелепо торчать обломанным кончиком в грудине.
Томас не кричал. Он молча лежал на земле, обмочившись, и смотрел на меня огромными глазами.
— Прости, друг, — тихо сказал я. — Может, ты и не виноват... но я защищался. Вы сами хотели меня убить. Понимаешь, вы уже убивали меня, вы хотели меня порезать на кусочки. И теперь ты тоже знаешь, каково это — быть порезанным. — Я достал из кармана маленькую мензурку. — Видишь? Это ваше знаменитое обезболивающее. — Положил ее на землю и раздавил ногой. — И его нет. Может, оно и позволило бы тебе добраться до города, но, боюсь, что оно уже закончилось.
Послышался шум, и я увидел, как упал доктор, продолжая зажимать рукой шею.
Я подошел и взял пластиковый чемоданчик дока:
— Это я заберу с собой, ребята. Вам оно уже ни к чему...
Отошел к бровке, открыл и выбросил содержимое в придорожную грязь, предварительно растоптав все ампулы и пузырьки.
Выдернул из замка зажигания ключи и пошагал по дороге, уходящей куда-то в поля...
***
Шериф Дональд Хесли был немало удивлен, когда, объезжая поля Леслилэнда, он обнаружил идущего человека. Грязного, оборванного, насвистывающего мелодию и улыбающегося неизвестно чему...
Шериф остановился, вглядываясь. Нет, незнакомый.
Он вышел из машины, положив руку на рукоять пистолета:
— Сэр! Добрый день!
Незнакомец остановился. Подошел к шерифу и улыбнулся:
— День добрый, шериф!
Хесли сразу бросилось в глаза подсохшая рана там, где раньше было ухо. И еще у человека не было указательного пальца на правой руке.
— Сэр... вам нужна помощь, сэр? — осторожно спросил Хесли, не сводя глаз с незнакомца.
— В какой стороне Блэквуд, офицер? — спросил человек.
— А... там! — растерявшись от такого вопроса, показал пальцем шериф.
— Шериф, а скажите... — Человек чуть наклонился к Хесли. — А можно ли сейчас восстановить с помощью медицины части тела? — Он коснулся раны на голове. — Вот ухо, к примеру?
Шериф опешил:
— Ну... вообще-то можно... пластическая хирургия творит чудеса. Но стоит это дорого!
Человек улыбнулся еще сильнее и неопределенно произнес:
— Деньги... Деньги. Деньги, мать их, есть. Но вот где взять донора?
Шериф открыл рот, чтобы ответить, но незнакомец вдруг погрозил грязным пальцем и произнес:
— И вот тогда все дороги ведут в Крастон!
Он повернулся и пошел по дороге.
— Какой такой, твою мать, Крастон? — спросил совсем уже растерявшийся шериф. — Где есть такой?
Но незнакомец ему уже не ответил, продолжая неспешно двигаться на юг и насвистывая веселенькую мелодию...