Город (часть 2)

Я чуть не ударил его. Что за шутки? Бармен посмотрел на меня долгим взглядом, вышел из-за стойки. Подошел ко мне. И очень быстро ударил меня, сначала под ребра. Я охнул, и получил следом удар в пах...

— Что ж ты делаешь?! — прошептал я, оседая на пол.

Дальше напоминало кошмарный сон... Я пытался вдохнуть, лежа на полу, а бармен неспешно поставил коробочку рядом, там положил небольшие щипцы и какую-то баночку... открыл коробочку. Взял мою правую руку и загнул все пальцы, оставив только указательный открытым. Я не смог выдернуть руку, я слишком был сосредоточен на своей боли. И он сунул мою руку в коробочку...

Вот тогда я уже заорал...

Мертвенно-острая боль саданула в руке, и я забыл про боль в паху. Только почувствовал, как занемела рука. И как у меня нет пальца...

Бармен отпустил мою руку, держа щипцами мой палец. Сунул его в баночку, посмотрел на меня:

— Больно? Да вроде раствор не должен так действовать... Это замораживатель быстрого действия, не ори ты так.

Я не ответил. Я даже его видел сквозь синий туман боли, а уж говорить при этом... Только тихонько выл, прижав руку к животу. И даже не видел, что с ней. Больно...

— Ну вот... Слабые вы какие-то, пятиевровые. — Бармен улыбнулся, поднялся и ушел за стойку. — Ладно. Раз Майк заплатил часть за тебя, так и быть... Что не сделаешь ради нужного человека.

Он снова появился, неся маленькую мензурку, наполненную темно-зеленой жидкостью. Снова силой выдернул мою руку. Достал небольшую ватную палочку, обмакнул в жидкость и начал обрабатывать руку.

— Я ж говорю — слабаки... Ну ничего, сначала всегда больно. Что ж поделаешь, за все надо платить. Ты не переживай, сейчас отпустит, обезболивающее качественное, наши лаборатории разработали.

Не знаю, какие лаборатории, но боль вдруг резко начала отступать, уступая место тупому покалыванию в кисти. Туман начал медленно рассеиваться.

— Что же ты... делаешь... — Я еле поднялся и встал на четвереньки, упершись в пол здоровой рукой. — За что...

— Ну же, друг! — Бармен захлопнул мензурку, и ушел за стойку. — Тебе разве не объяснили правила пользования услугами в нашем городе? За все платят, только разница оплаты зависит от визы.

— Твою мать... — Я все еще боролся с тошнотой. — Больно...

— Конечно! Я тебя понимаю! — Бармен поставил передо мной на пол маленький пузырек и положил несколько ватных палочек. — Жалко мне тебя, новичок. Возьми. Это обезболивающее. Сделано на основе одного сильного наркотика, впитывается прямо через кожу, но в отличие от него — не вызывает стойкого привыкания. Ну да все равно, ты же не будешь себя вести по-идиотски, верно? Дарю просто так. Но больше никто просто так тебе его не даст. Береги его, пригодится...

Я дрожащей рукой сунул его в карман.

— А теперь — убирайся! — Бармен слегка подтолкнул меня рукой в спину. — Скупой платит дважды...

Я пополз к двери, в надежде, что меня не вырвет прямо здесь.

И как же теперь я был рад сырому и холодному воздуху снаружи. Я дополз до маленькой лужи и упал в нее лицом...

 

***

 

Чья-то рука подняла меня, рывком посадила на землю.

— Живой?

Я поднял глаза.

Передо мной стоял Майк.

— Ты первый раз здесь, да? — спросил он.

Я кивнул головой, а потом разлепил липкие губы:

— Больно... За что?

— За все хорошее, — усмехнулся Майк. — Дойти до гостиницы сможешь?

Я кивнул.

— Ну вот и иди! Не заходи никуда. Я тебя очень прошу.

Он развернулся и начал растворяться в ночи.

— Майк! — выкрикнул я. — Погоди!

Но он лишь обернулся, и, слегка прихрамывая, ушел. Я медленно поднялся, стараясь унять противную дрожь в ногах, и осторожно двинулся обратно.

И через десять минут блуждания понял, что не знаю, куда идти.

Наконец-то появились редкие прохожие, которые бросали на меня косые взгляды, но молча отводили глаза...

Я остановился на какой-то улице, разглядывая здания. И заметил странное сочетание вывесок. У нас в городе, к примеру вывеска «Прачечная», попадается один раз через двадцать вывесок «Магазин», а «Булочная» — один раз через десять... А тем более — «Поликлиника» или «Частный врач» — совсем редко. Здесь же все было наоборот. Неброские, порой вычурные вывески «Частная врачебная практика», «Врач такой-то» попадались почти через раз.

У них что, город врачей?

А при чем тут тогда мой палец?

Я понял, что сейчас попросту отключусь прямо на улице.

— Эй! — крикнул я.

Проходившие мимо люди никак не отреагировали.

— Эй! Кто-нибудь! Помогите! — Я цеплялся к прохожим, но они просто обходили меня... — Суки! Да вы люди или кто? Ну помогите же!

Остановился один мужчина, внимательно оглядывая меня, но махнул рукой и двинулся дальше. Я успел схватить его за руку:

— Сэр... прошу вас... только один вопрос!

— Слушаю, — глухо отозвался он с легкой брезгливостью в голосе.

— Сэр... я новичок здесь... Я заблудился, сэр! Прошу вас, проводите меня до гостиницы! Я вам запла...

И осекся.

— Какая гостиница? — тут же более доброжелательно отозвался мужчина.

— Нет, спасибо, сэр! Я только что вдруг вспомнил! — Начал пятиться назад. — Вспомнил, где гостиница!

Мужчина усмехнулся и отправился дальше. Я вытер липкий пот со лба, и вдруг увидел полицейскую машину, медленно двигавшуюся по улице с включенными мигалками. Вскрикнув, я побежал наперерез, взмахивая рукой:

— Полиция! На помощь!

Машина остановилась...

Я подошел к двери и наклонился к сидевшему там офицеру:

— Сэр...

-Нужна помощь, мистер? — вежливо осведомился полицейский. И уставился на прижатую к груди руку.

— Да! Офицер, мне только что отчленили палец! За уплату за ужин! Сэр!

Полицейский переглянулся с напарником, и посмотрел на меня:

— У вас виза...

— Да, черт побери! Да! У меня пятиевровая виза! Но Роквелл сказал, что у меня будет нормальное обслуживание! Я могу расплачиваться как все! Нормальными деньгами, но не пальцем же! Сэр!

— Сэр, прошу прощения, но помочь я вам ничем не могу!

Офицер бросил на меня взгляд, и машина поехала дальше.

Я схватил камушек, лежавший у бордюра, и швырнул его в машину. Полицейские остановились. Открылась дверь, и вышел офицер, сидевший за рулем, вытаскивая на ходу дубинку. А я стоял, смотря, как он приближается...

— Проблемы, пятиевровый? — прошипел полицейский, останавливаясь прямо передо мной.

— Да, проблемы! — ответил я, не опуская глаз. — Просто вопрос можно? — И, не дожидаясь ответа, спросил в упор. — Это что за город? Город ублюдков-садистов, любящих калечить людей?

Примерно минуту мы смотрели другу в глаза. И первым не выдержал полицейский:

— Зря ты здесь появился. И жизнь твоя станет еще более невыносимой. Я тебя запомнил. И жить тебе нормально не дам, пятиевровый.

Он сплюнул мне под ноги, и ушел.

Скажите мне, это убийство? Убийство меня? Или я настолько грешен, что попал на тот свет, причем явно не в лучшее место? Или... Или что?

Я не знаю.

Но мне надо в гостиницу. Я очень плохо себя чувствую.

 

Гостиницу все же нашел. Оказывается, я просто кружил вокруг нее, не сообразив прочесть название. А с другой стороны, просто мало что соображал, вот и все. Но, когда увидел знакомую дверь, вскрикнул от радости.

— Все в порядке, мистер Дорс? — вежливо осведомился парень за стойкой.

Я промычал что-то и поплелся в свой номер... Еле попадая ключом в скважину, кое-как открыл дверь и свалился прямо у порога.

Но расслабляться не хотел. Я чувствовал, что мне станет в два раза хуже, если не заставлю себя подняться. Надо бы ванну принять... С трудом разделся и только в ванной рассмотрел руку.

Палец бармен мне оторвал весь, как-то умудрившись аккуратно выломать его из суставного гнезда. И теперь кисть потемнела, наливаясь медленно багровой опухолью и красуясь черной дырой, где совсем недавно еще был палец. И я понял, что бармен меня пожалел и что он был наблюдателен. Я левша. А палец он мне выдрал с правой руки...

Но, ради всех святых, за что?!

Не знаю, что это была за жидкость, маслянисто-тягучая, темно-зеленая, она переливалась на свету, похожая на гель для мытья посуды. Но действовала она действительно хорошо. Больное место до сих пор чуть покалывало дергающей несильной болью, но по-настоящему пока не болела. Я взял палочку, обмакнул в жидкость и осторожно дотронулся до раны. Жидкость впиталась очень быстро, и я чувствовал, как снова притупляется боль. На славу постарались ваши медики, господа садисты...

Кран фыркнул тугой струей, и ванна начала быстро заполняться водой. Я влез в почти горячую воду, погрузившись почти по самые губы, и наслаждаясь водой...

Я был растерян.

Нет, больше — был напуган. Да, напуган.

Почему у меня оторвали палец за еду? Почему полиция не помогла мне? Почему Майк советовал бежать из города? И что это за город такой? Концлагерь?

Чувствуя, что схожу с ума, с трудом отогнал мысли, сосредоточившись на том, что мне делать... А что делать? Уезжать надо отсюда! А потом из своего Блэквуда я достану этого бармена. У меня адвокат великолепный! Энтони Вальстер кого хочешь достанет!

Почему-то мысль об адвокате подействовала на меня благотворно.

Полежав еще с полчаса, я почувствовал, что мне уже легче. Вылез из ванны, быстро растерся большим полотенцем и пошел к кровати...

Я успел почувствовать, что голова уже на подушке. А потом не помню. Просто провалился в тяжелый тягучий сон...

 

 

 

Телефон трезвонил настойчиво. Очень. Я сначала не мог никак сообразить — где я и что со мной, но потом вспомнил. Вскинул руку. Да... не приснилось. Рана стянулась запекшейся кровавой блямбой. Но, что радовало, не болела...

Я встал и взял телефон:

— Слушаю.

— Мистер Дорс, добрый день! Вас беспокоит портье. К сожалению, ваше время пребывания в гостинице истекло, так записано в книге.

Я взглянул на настенные часы. Черт! Проспал почти двенадцать часов! Время показывало десять минут первого. Я взглянул в окно. По-прежнему было пасмурно, но дождя не было...

— Иду, — бросил я, и положил трубку.

Сборов долгих у меня не было. Я оделся, распихав мелочь по карманам, бросил последний взгляд на номер и вышел, старательно заперев дверь. Спустился к стойке, где стоял уже другой парень в униформе...

— Прошу прощения! — сказал я. — Совсем забыл о времени...

— Ничего, мистер Дорс, бывает! — широко улыбнулся парень. — Но мы-то помним!

— Ага, уже заметил... — Я вытащил портмоне. — Итак... Сколько?

Парень открыл книгу посетителей, взял калькулятор, быстро пробежался пальцами по кнопкам, заглядывая в книгу, потом закрыл калькулятор:

— Два. На выбор.

Меня прошиб холодный пот ужаса...

— Что... два?

— Два органа вашего тела, без которых в дальнейшем вы сможете обойтись. Пальцы, к примеру.

Я начал медленно отступать, не сводя с парня глаз.

— Сэр... — Он поднял руку в предупредительном жесте. — Прошу вас! Не делайте глупостей!

Но я не собирался расставаться с еще двумя пальцами. Или с ухом. Или еще с чем. Но удрать я не успел...

Парень молниеносно выхватил электрический пистолет, стреляющий электродами, и выстрелил мне в спину. Я даже успел увидеть, как мелькнули в воздухе две точки на тонких проводках, и упал, как подкошенный, сбитый электрическим ударом. Меня трясло и колотило, а я ничего не мог поделать...

Парень отпустил курок. Медленно подошел ко мне, продолжая держать пистолет в руке:

— Сэр... мистер Дорс! Не делайте глупостей, прошу вас!

Я не мог ему ответить. От электрического удара у меня свело судорогой челюстные мышцы, поэтому просто смотрел на приближающегося парня. Тот рывком выдернул электроды из моего бока, и положил пистолет на стойку:

— Мистер Дорс! Я вас понимаю, но закон есть закон. Вы же не можете уйти, не заплатив? И я думаю, что мы найдем компромисс. Как насчет девяти дюймов вашей кожи? Обезболивающее у меня есть.

Я замычал, пытаясь помотать головой. Не знаю, мне кажется, что не получилось... Парень хмыкнул, и вытащил из-под стойки уже знакомую металлическую емкость, два скальпеля, широкие щипцы, и баночку с зеленой жидкостью...

Я забился, пытаясь отползти к двери. Но тело упорно не слушалось...

Парень присел надо мной. Аккуратно задрал мою курточку, рубашку, и, прижав меня коленом в поясницу к полу, начал смазывать участок кожи над правой лопаткой.

Я не просто чувствовал, как он резал. Я слышал, как рвется под скальпелем кожа и капилляры. Слышал...

Меня пронзила оглушающая боль, которая через некоторое время начала стихать.

— Ну вот, мистер Дорс! — Парень удовлетворенно вздохнул и рассмотрел на свет лоскут кожи, только что срезанный с моего плеча. Аккуратно поместил ее в емкость, закрыл. — Мы в расчете! Я вам намазал рану «Траптолином», не беспокойтесь! Спасибо вам, что остановились у нас! Всего доброго, сэр!

Он подхватил меня под руки, выволок на улицу и осторожно посадил у входа, на ступеньках. Дружески хлопнул меня по руке и исчез за дверью.

Меня трясло. Оглушение почти прошло, плечо тихо ныло. Я смотрел на небо...

Где я?

Народ на улицах существенно прибавился. Все как обычно. Гуляли люди, кто-то прогуливался с детьми. Проезжали немногочисленные машины. Были открыты двери магазинов...

Мимо меня проходили люди, абсолютно не обращая внимания на сидящего человека.

Я поднялся, опираясь на стену, и двинулся медленно по улице, стараясь не упасть... И возле меня тут же остановилось такси:

— Сэр! Вам помочь? — Высунулся щекастый парень в форменной фуражке таксиста.

Я беспомощно развел руками. Таксист сочувственно щелкнул языком, открыл дверь и втащил меня вовнутрь... Я мало что соображал.

— Куда? — осведомился парень, включая двигатель.

И меня осенило.

— К... выезду из... Крастона... Капитан Роквелл... — У меня снова свело челюсти, и я смолк.

— Я не знаю, кто такой Роквелл, но к выезду отвезу. — Таксист разворачивал машину.

Примерно минут через десять мы остановились у того самого пропускного пункта, через который я попал в город вчера.

— Друг... — Мне слова давались с трудом. — Я... просто умоляю тебя... возьми деньги! Прошу, молю! Хочешь, я... на колени встану... На мне живого места нет... умоляю!

Таксист помолчал. Я заметил у него на панели знакомую металлическую коробочку, к которой он начал протягивать руку. И он убрал руку...

— Сколько ты можешь дать?

— Сколько по вашим ценам стоит моя поездка?

Он что-то прикинул, подсчитал:

— Ладно... Я просто сегодня выспавшийся. Семьсот девять евро с тебя.

Я отчаянно оглянулся по сторонам, ища поддержки. Но не было никого...

— У меня наличными только сто двадцать семь евро есть... умоляю!

— Ты смеешься? — хищно улыбнулся таксист. — Черт с тобой, девять евро дарю. Гони семьсот!

— Брат... друг... — Я цеплялся за последнюю надежду, хватая его за руку.

Но он отдернул руку, и навалился на меня всем корпусом, выламывая руки.

На этот раз я расплатился ухом...

Таксист сунул отрезанное ухо в емкость, быстро промазал место зеленой штукой. Открыл дверцу и вытолкнул меня на улицу:

— Прибыли, сэр! Всего доброго! Спасибо за чаевые!

Я упал...

 

***

 

И очнулся в широком кресле. Сфокусировал зрение и обнаружил напротив миловидную девушку, сидящую в таком же кресле...

— Мне нужно поговорить с капитаном Роквеллом... — Слова получались тягучие и давались с трудом, словно рот был чем-то забит.

Девушка улыбнулась:

— Проблема в том, сэр, что господин Роквелл отдыхает за пределами города, и разговор с ним не получится.

Я попробовал встать, но не вышло.

— Я... мне надо уехать отсюда!

— Зачем?

Я удивленно уставился на девушку:

— Как зачем? Я хочу домой! Я приехал только вчера в этот чертов город, а с меня срезали целый пласт кожи, ухо и палец! Отпустите меня! За что?!

— Успокойтесь! — тихо сказала девушка. — Вы не имеете права покинуть Крастон в течение пяти дней. Вы подписали бумаги!

Я осекся.

Похлопал по карманам и извлек мятый формуляр. Открыл его — и строчки заплясали перед глазами...

«Вы не имеете права покидать город в течение первых пяти дней, согласно Закону о Пребывании... особое разрешение стоит... три тысячи восемьсот пять евро наличными... после пяти дней пребывания вы можете делать все, что вам угодно...»

Я поднял глаза:

— Но... девушка... госпожа офицер! Я...

— Подпись ваша? — сухо спросила девушка.

— Д-да...

— Вы свободны. Вы остаетесь на территории Крастона. Увы, но таков закон.

— Вы принимаете к оплате кредитные карточки?

— Нет. Никто в городе не работает с кредитками. Все расчеты — только наличными деньгами.

Я что-то закричал и бросился на нее. Сильный удар отбросил меня обратно, и я свалился рядом с креслом, пытаясь вдохнуть воздух...

— Отвезите его обратно! А еще лучше — в Квартал Калек! — бросила она кому-то.

Меня подхватили, вынесли наружу и грубо запихнули в машину...

 

Через какое-то время меня попросту выбросили из машины, прямо посреди проезжей части.

Я отполз в сторону, сел, прислонившись спиной к стене дома... Дома здесь были на порядок проще, чем там, где я был недавно. Там — более богатое убранство, более новые дома, здесь — старые, потемневшие от старости и сырости стены, и маленькие кривые улочки, таинственно исчезавшие между домами.

— Не получилось?

Чьи-то ноги в тяжелых ботинках остановились передо мной. Я медленно посмотрел наверх и увидел Майка. И вдруг очень обрадовался...

— Майк! Майк... — Дыхание перехватило и я замолчал.

Он поднял меня, подхватил:

— Пошли!

— Куда?

— Пошли, говорю! Здесь недалеко!

Я послушно зашагал, стараясь меньше на него опираться...

...Майк толкнул тяжелую дверь и втащил меня в дом. Усадил на продавленный диван, тяжело дыша:

— Все, пришли!

Он откупорил бутылку скотча, достал грязный стакан и плеснул мне на добрую половину:

— Пей!

Я не стал спорить, хватил всю порцию и закашлялся. Майк одобрительно крякнул.

— Я ж сказал — беги! Какого черта ты меня не послушал?

Я смотрел на него, потом пожал плечами:

— Откуда же я мог знать, что...

— Не мели глупостей! — рявкнул Майк, усаживаясь напротив меня, в кресло возле окна. — Ты не знал, что Крастон — это особый город?

— Какой это — особый? Город маньяков и садистов?

Майк тяжело вздохнул, и прищурил глаза:

— Ты... ты и правда не слышал ничего о Крастоне?

— Нет...

Он налил себе скотч, глотнул:

— Тогда тебе не повезло вдвойне, парень... — Он опустил голову и заговорил глухим, тяжелым голосом. — Когда и я так попал сюда. Крастон... Это город с необычайно высоким уровнем жизни. Предвосхищу вопрос — нет, они не торгуют наркотиками. Не торгуют оружием. Они живут за счет нас. Вас. Людей.

— Как это? — не понял я.

— Человеческие органы. Части тела. Город торгует человеческими органами, понимаешь? Это гораздо дороже всякой наркоты... К примеру, срочно нужно что-то для пересадки. Неважно, даже ухо. Это здесь в изобилии. Заказ — и тут же ухо отправляется по адресу, схожее по форме. Иногда люди теряют что-то безвозвратно, а донора нет на данный момент. Например, ты обгорел, а взять с тебя же кусок кожи для косметической операции невозможно. Значит — что? Донор. И тогда все дороги ведут в Крастон... Только вот позволить себе такое может не каждый, потому что цены довольно высоки. Потому что в любое время здесь можно найти нужный орган. Любой. И богатые могут себе позволить заплатить за нужный орган, лишь бы не стоять в очереди...

Я покрывался испариной...

— В городе давно известен девиз: «За все надо платить!» Нет, деньги тоже имеют цену и хождение. Но здесь давно поняли, что лучше брать в качестве оплаты сам орган, чем деньги. Обменять его на денежный эквивалент, как, к примеру, ты поменяешь евро на доллары.

— А... откуда же берут доноров? — Я смотрел на Майка не отрываясь.

— Давным-давно существовала специальная группа людей, которые просто воровали людей, привозили сюда и... Да, не смотри так. Их умерщвляли и разбирали тело по кусочкам. Но потом это стало все труднее делать. Потому и придумали всю эту систему виз. Ведь человек, могущий заплатить почти тысячи евро за визу, наверняка имеет хорошее место в жизни, положение в обществе и деньги. Значит — что? Если он исчезнет, то его будут искать. А вот этого Крастону не надо... И тогда придумали пятиевровую визу. Людей небогатых искать сильно не будут. Придуман длиннейший формуляр, в котором мелкими буквами написано, что первые пять дней приезжий не может покинуть город, так?

Я вздрогнул...

— Мы ведь не читаем, что там написано, верно? А привлекают сюда людей, которые ищут хороших врачей. В течение пяти дней, пока с тебя срезают за оплату услуг части тела — ты либо сходишь с ума, либо умираешь от болевого шока, либо тебя убьют все эти расплаты частями тела. Это касается только людей, заплативших за визу в пять евро. Это — материал. Который за срочной надобностью могут разобрать на запчасти еще живым...

Остальные, купившие дорогую визу — неприкасаемы. Они могут жить здесь, работать. Это так же люди, ищущие нужный орган для себя или для своих друзей. И они проживают здесь, пока не найдут искомое...

— Майк... но ведь это бред.

 

Продолжение следует.