Постновогоднее

Я задыхаюсь грудью впалой — резервов ноль, запас иссяк.
Как часто я трусы снимала? Теперь такой перекосяк...
И в голове в ночи ютится неимоверный сквернослов —
он спать мне не дает, тупица, и жаждет натворить делов

Страницы жизни отлетели, и вечно красный календарь —
теперь не замолкает в трелях. Тошнотно-муторный январь
все льет в умы раствор похмельный от двадцати до сорока...
«Но мы ж так ждали, так хотели!» — не врет дрожащая рука

Унылость купленного зала, соседство тут же спящих шлюх —
как повседневный быт вокзалов, бомжами напитавший нюх.
О горе мне, теперь проснувшись, всосать все это пятерней
оживших чувств — вдохнуть порнушность над развальцованной мотней

И что же дальше, кто-то скажет? Развидеть в жажде эту муть,
сжечь адским пламенем плюмажи, гирлянды в гланды запихнуть?
Согнать окаменелость с чресел, допить шампанское с горла —
и сгинуть вон, копытя плесень, бежав с развратного угла?

Предвидится игра тупая, без аннотаций в каждый ход,
где просыпаясь-засыпая блуждает уходящий год.
Где вход в себя подобен пытке, как выстрел в спученный живот,
и пуля медленной улиткой в грядущий год теперь ползет

Ну нет... Бездарные ошибки пока никак не осознать...
Вдохну улыбку грудью хлипкой. Скурю остатки ото сна.
Уйду тихонько, словно в тапках, обитых кроличьей туфтой,
сгребу одежку, шубку, шапку, прощаясь с этой хуетой...

Найду себе типка постарше — с округлой попкой, как орех!
И сам чтоб — добрый и не страшный. И пусть зовут его Олег...