Мои женщины

Жил я в детстве будто бы монах,

Но ночами, ровно в полшестого,

Мне являлась в юношеских снах

Нежная Наташенька Ростова.

 

Молодость, как водится, — отстой,

И я жил прорехи дней латая,

С Соней Мармеладовой и с той,

У которой ручка золотая.

 

Беден я скелетами в шкафу,

Но в платках из ситца ли, из плюша,

Не одна под насыпью во рву,

Как живая Маслова Катюша.

 

А потом уж хером по рубцу,

Спутавши понты и панталыки,

Выпало отведать жеребцу

От Марютки и до Анжелики.

 

Жизнь, как жизнь, чего ни говори, —

Не передовица из газеты.

Были и мадам де Бовари,

И взращ(развращ)ённые Козетты.

 

И, хоть не скудела железа,

Ломехузой став для охламона,

Доконала веру в чудеса

Бовуар, ети её, Симона.

 

Сколько бабок, нервов и гамет

Выброшено, словно на помойку,

Ведь за недоученый предмет

Тройка Мойр привычно ставит двойку.

 

Но зато теперь то вниз, то вверх,

Без давно постылого алькова,

Задарма наяривает тверк

Мне родная Дунька Кулакова.