1,2,3,4,5 — я иду искать (ч.1)
— Ешь, говорю!
Катька замотала головой, и еще крепче сжала рот.
— Ну, пожалуйста...
Она исподлобья уставилась на меня, и громко засопела.
— Все. Мне надоело! — Я отложил ложку и опустился на стул. — Ходи голодная!
— Я не хочу сюп! — громко произнес ребенок и сполз со стула.
— Здрасьте! — протянул я. — А чего ты тогда хочешь? Я же тебе включил мультфильмы, а ты не захотела смотреть. Извини, дорогуша, не знаю тогда, чем тебя еще развлекать...
...Это все Ирка виновата.
— Макс, привет! Это Ира. Как дела?
— Привет... — буркнул я спросонья, соображая какая Ира звонит в такое время. — Как дела?
— Я первая спросила! — хихикнула она. — У меня нормально. Ты спишь, что ли?
— Уже нет. — Я с кряхтеньем сел и стал нащупывать ногой тапочки. И поплелся на кухню, удерживая телефон плечом. — Почти проснулся...
— Макс, у меня дело к тебе есть...
Я щелкнул кнопкой чайника и потянулся к сигаретам:
— А, да? На миллион?
— Нет, дорогой. На полтора! — Она вздохнула. — Ты можешь денек с Катькой посидеть? Мама уехала, а меня шеф отправляет в командировку, а мне не с кем ее оставить, а еще...
— Стоп! — тут же проснулся я. — Какая такая Катька?!
— Дочка моя. Ты забыл?
Я поперхнулся сигаретным дымом и откашлялся. Потом вытер выступившие слезы и хрипло выругался.
— Ты чего там? Это ты так на меня рассердился? — с подозрением поинтересовалась Ирка.
— Ничего! Слушай, вот хоть убей, не помню Катьку! — Я хотел добавить, что и саму Ирку никак не вспомню, но почему-то промолчал...
— Конечно, не помнишь! Сейчас привезу — вспомнишь! Спасибо, Максик! — Она отключилась.
Я ошарашено посмотрел на телефон, аккуратно положил его в карман, и взглянул на себя в зеркало. А что, ничего так. Здоровый, в расцвете сил, брюнет. Почти красивый, так сказать. Улыбнулся самому себе, небритому и с мешками под глазами, и потопал в ванную. Что ж, пусть приезжает эта Ира. Я хоть вспомню, кто это... Хотя, у меня никак не выходило из головы, что это чей-то дурацкий розыгрыш.
Кофе был вкусный. Не зря мне Серега рекомендовал этот сорт, даже презентовал баночку кофе. Но не успел насладиться, звонок прервал мои раздумья. Я изумленно посмотрел на дверь, словно она заговорила со мной на английском языке. И осторожно подкрался к ней, прильнул к глазку и отпрянул. Там стояла Ирка. Да, та самая! Моя первая любовь, с которой мы не виделись лет семь или восемь. Ради которой Валерка Коломин собирался спрыгнуть с девятиэтажки, ради которой я чуть не поссорился с родителями. И из-за нее у меня остался маленький шрам на подбородке. Было дело, ходил ее провожать...
Я открыл дверь, стараясь унять сердце, громко забившееся от воспоминаний. Ирка стояла, улыбаясь, и держа за руку маленькую девочку лет трех-четырех.
— Макс! — вскрикнула Ирка, и, потянувшись, звонко чмокнула меня в щеку. — Привет, родной!
— Привет, — ответил я. — Хорошо выглядишь, Ир.
— Спасибо! Можно войти?
— Э-э... да, конечно! — Я посторонился.
Ирка наклонилась и взяла девочку на руки, стремительно вошла и воскликнула:
— Господи! Запах-то какой! Макс, угости кофе, а? — Она посадила дочь на стул, сбросила с плеча небольшой рюкзачок, и вытащила сигарету из моей пачки на столе. — Можно?
— Запросто, — ответил я, доставая чашечку для кофе. — Рассказывай, каким ветром?
— Да чего рассказывать... — пожала она плечами. — Работа, карьера, командировки. Не жизнь, а веселье.
— Ясно. — Я налил кофе и поставил перед ней чашечку. Потом наклонился к девочке, молча сидевшей на стуле. — Привет, козявка. Сок будешь?
— Я не козявка! Я — Катя! — вдруг отозвалась девочка. — Буду сок! А у тебя какой? Аплисиновый?
— Сейчас посмотрю, вроде был... — открыл я холодильник. — Нет. Есть яблочный и манговый.
— Ябличный!
— Ладно. — Выудил коробку, встряхнул и налил полный стакан. Поставил перед ней. — Вуаля, барышня.
Ирка с улыбкой наблюдала за нами, потом затушила сигарету и вскочила:
— Макс, извини, что так сразу ввалилась. Ну правда, у меня дико важная командировка! Присмотри за Катькой, а? Я приеду ночью и заберу ее.
— Ночью? Так приезжай, как сможешь, можешь переночевать у меня, а утром поедешь домой. Ты там же живешь?
— Ага, — кивнула она. — Выкупила квартиру, ремонт сделала... Ой! — взглянула она на часы. — Прости, родной! У меня самолет через полтора часа! Тебе деньги оставить?
— Не надо, — буркнул я. — Глупости...
— Спасибо! — Она обняла меня, потом поцеловала дочь и поскакала к двери. — Я позвоню, ладно? Кать, не обижай дядю Максима!
Катька ничего не ответила. Я улыбнулся Ирке, которая помахала мне с лестничного пролета, и закрыл дверь. Постоял с минуту, соображая, во что ввязался и с чего так вдруг спокойно взялся за это. Не надумал ничего умного, как ни странно. Повернулся к девочке и спросил:
— Ну-с, милая леди? Что Вы предпочитаете — мультфильмы или мелодраму про любовь? Могу предложить боевики, но Вам не понравится. Есть еще ужастики.
Катька отставила стакан и важно произнесла:
— Кино! Пло Батмана!
— Про кого? А, Бэтмена. Нету. Идем, я мультики тебе включу... А сам пока поработаю, ладно? У меня два проекта висит...
— Где? — поинтересовалась Катька.
— В компьютере. — Я включил телевизор. — Короче, вот тебе «Том и Джерри»...
— Отстой! — гордо произнесла Катька.
— Чего?! — фыркнул я изумленно. — Кто тебе сказал? Нормальные мультики! Вроде бы...
— Мне не нлавится!
— Как хочешь, — пожал я плечами. — А чего тогда ты будешь делать?
— Кушать.
Я озадаченно почесал затылок:
— Кушать? Хорошо, дитя моё. Будем кушать.
Пришлось идти на кухню. Из еды у меня нашлось рагу, которое мне неделю назад приготовила сестра, и про которое я забыл, а так же пара пакетов супов быстрого приготовления...
Я быстро разогрел чайник, и залил горячей водой порошок из пакетика, который высыпал в кружку.
— Идем! — крикнул из кухни. — Катюха?
Ребенок прибежал сразу. Она вскарабкалась на табуретку и удивленно посмотрела на кружку, которую поставил перед ней:
— Это сок?
— Суп. — Я осторожно помешал горячее варево, зачерпнул и подул. Потом протянул ей... — Скажи «а»...
— Неа, — ответила девочка и сжала губы...
Через полчаса уговоров я отложил ложку:
— Все. Мне надоело! Ходи голодная!
Катька обиженно засопела. Слезла со стула и тихонечко пошла ко мне в спальню.
— Кать? Ты куда?
Она остановилась, повернулась ко мне и хитро произнесла:
— А давай иглать?
Я сунул кружку в раковину:
— Если честно, у меня работы много. Но, если ты обещаешь, что будешь есть то, что предлагаю, то я с тобой поиграю.
— Буду.
— Хорошо. Давай играть. Только покурю сначала, можно? — Я выдернул сигарету и сунул пачку в карман. — Извини, что курю.
— Я видела, как мама кулит. Она плячется от меня, — важно произнес ребенок. — Иглаем?
— Во что?
— В плятки!
Я снова поскреб в затылке и усмехнулся:
— Ладно. Иди, прячься. Я докурю и приду тебя искать, хорошо?
— Холошо, — радостно взбрыкнула ногой Катька и побежала в спальню. — А можно плятаться там, где захочу?
— Плятайся, — улыбнулся я. — Только ничего не переверни.
— Ладно, — донеслось из комнаты.
Я не спеша докурил сигарету, согласившись с тем, что придется сегодня отложить работу, затушил ее в пепельнице, и громко крикнул:
— Готова? Раз!.. Два!.. Три!.. Четыре!.. Пять! Я иду искать!
И медленно пошел в спальню. Остановился у дверей, и огляделся:
— Ага! Где же маленькая девочка, которую зовут Катя? И куда это она спряталась? Ну-ка, поглядим... — Я опустился на колени и заглянул под кровать. — Ага! Попалась... Ой... — Катьки там не было. Я поднял голову, соображая... — И куда это она спряталась?.. Вот сейчас дядя Максим ка-ак найдет ее! — Я подкрался к тумбочке и быстро заглянул за нее. — Бу!
Я ожидал услышать радостный писк. Или визг хотя бы. Но Катьки не было и там...
— Ах, какая девочка! Как она хорошо спряталась! — Осталось последнее пристанище — мой небольшой шкаф, где висела моя одежда. Но он совсем небольшой. Интересно, как она там поместилась? — Я иду искать!
Быстро открыл дверцу и остолбенел. В шкафу висела одежда.
И все...
Я оглянулся по сторонам. Подергал окно, проверяя. Закрыто.
— Катя? Ты где? Я сдаюсь! — Тишина. — Катюха! Выходи, я сдаюсь!
И тогда я рванулся обыскивать все углы. Катька как в воду канула.
Я уже представил заплаканную Ирку, полицию, которая составляет протокол пропажи ребенка — и мне стало плохо...
Так. Стоп. Давай сначала. Она вошла в спальню, так? Так. Есть три варианта, как может спрятаться трехлетний ребенок в небольшой спальне, где из мебели только кровать, тумбочка и шкаф. Но ее нигде нет. Значит — что?
Ничего. Ребенок бесследно исчез. Ой...
— Катька! — уже заорал я. — Хватит баловаться!
Она не отзывалась. Я в десятый раз осмотрел комнату. Никаких следов... Открыл шкаф и раздвинул одежду. Пусто. Интересное кино, блин!
Развернулся к своей кровати. И увидел, как топорщится покрывало посередине, будто туда подложили маленькую подушку. Вот хитрюга мелкая! Хорошо спряталась! Я осторожно приподнял край покрывала, и осторожно полез под него, выставив руку вперед:
— А вот кого я тут нашел... Ага-а-а!
Мои пальцы нащупали пустоту. Ровно там, где топорщилось покрывало. Что-то сильно меня потянуло за руку — и я заскользил вниз. Словно в большую и глубокую яму...
О, елки-палки! А это еще что такое?
***
— Ты чего разлегся? — спросил кто-то строго, и меня рывком поставили на ноги. — Скорее! А то Жрица не любит, когда мы опаздываем!
Я открыл глаза. Передо мной приплясывал невысокий мужичок, в кургузом пиджачке и странной, высокой шляпе:
— Ну? Ты чего? Побежали!
Он потянул меня за рукав, и я невольно подчинился...
— Куда бежим? — осведомился я, оглядываясь.
Вокруг бежали люди. Все в одну сторону, негромко переговариваясь между собой, даже споря о чем-то вполголоса. И все — мужчины, одетые как этот мужичок.
— Ты что?! — зашипел мужичок, энергично работая локтями. — Сегодня с Небес сошла Жрица, чтобы огласить Волю Милости Оных!
— Зашибись... — кивнул я, пытаясь не споткнуться. — А мы где?
Мужичок остановился и подозрительно уставился на меня:
— Ты кто?
— В смысле? — остановился и я, переводя дыхание.
— Похоже, что ты — чужак здесь, в Тамилоне! Как ты можешь не знать о Дне Жрицы и ее Городе?
— Да знал, чего ты! — заверил я. — Просто проснулся поздно, а из головы вылетело совершенно, что это именно сегодня. И спросонья забыл, что я в Тамилоне...
— Бывает... — легко согласился мужичок. — Побежали! Нельзя это пропустить!
Мужички бежали со всех сторон. Я бежал со всеми, стараясь сообразить — сплю или нет. Похоже, что нет. Даже запах одеколона чувствую от кого-то. Чьи-то локти и толчки. Что за ерунда?
— Кстати... — обратился я к мужичку, продолжая бег. — Ты маленькую девочку не видел здесь?
— Кого? — изумился он. — Ты где здесь девочек видел?
— Просто спросил, — ответил я. — Может, случайно... Такая маленькая, с двумя косичками...
— Нет, — помотал головой мужичок. — Не видел. Ну наконец-то! — обрадовано воскликнул мужичок, когда мы приблизились к большой толпе. — Мы успели!
На нас зашикали. Я удивленно завертел головой. И вдруг где-то над головой грянул бравый марш. Мужички заволновались и задвигались, показывая куда-то руками. Я приподнялся, но ничего не увидел за этими высокими шляпами.
— Жрица...
— Великая!
— Она пришла!
— Как она прекрасна...
— Она пришла...
Я подпрыгнул, стараясь рассмотреть, что происходит. Не получилось... И стал проталкиваться сквозь толпу, к высокой ограде, которая возвышалась чуть в стороне. Быстро взобрался на нее, бесцеремонно подвинув двоих, которые восторженно размахивали руками, грозя свалиться вниз...
На балконе большого дома посреди маленькой площади, куда мы прибежали, стояли трое. Один из них держал в руках большой рупор, поглядывая куда-то себе под ноги. Покивал головой, потом поднял рупор и над площадью разнеслось:
— Жители Тамилона! Настал снова великий день! К нам пожаловала Великая Жрица! Возрадуемся!
Все зашумели-засвистели так, что заложило уши. Глашатай выждал минуту, потом снова поднял рупор:
— И вот Она здесь! Мы спросили, что хочет сейчас Великая Жрица. Она изъявила свою Волю — клубничное мороженое!
Все заволновались, а я усмехнулся. Сладкоежка какая, эта ваша Жрица...
На балкон торжественно вынесли большую чашу. Опустили куда-то вниз, и встали над ней, склонив головы. И до меня дошло, что эта Жрица — небольшого роста, и ее не видно из-за перил. Поэтому я никак не мог ее рассмотреть...
— Великая Жрица утолила свой первый голод! — радостно завопил человек с рупором. — И теперь хочет сказать несколько слов своим верным слугам — нам!
Толпа снова заорала. Над толпой замелькали шляпы, которые стали подбрасывать в воздух. Театр какой-то, блин...
И я чуть не свалился с ограды, когда совершенно неожиданно услышал детский голосок над площадью:
— В лесу ладилась елочка-а-а... В лесу она лосла-а-а... Зимой и летом стлойная-а-а... Зеленая была-а-а...
— Катька!!! — завопил я и слетел с ограды. — Катька!
Все заволновались, оглядываясь.
— Простите... пропустите... дорогу, пожалуйста... — распихивал я локтями людей, пробиваясь к зданию. — Очень нужно, честно... пропустите, пожалуйста, спасибо... дорогу...
В конце концов, я выскочил перед самым зданием, и задрал голову вверх:
— Катька! Это я, дядя Максим!
Ко мне подскочили двое, хватая за руки...
— Да идите вы! — отпихнул их и бросился к двери здания. — Что происходит?!
Передо мной вырос мужичок, с алой лентой поперек груди, и предупреждающе выставил руку:
— Гражданин, я требую соблюдения Этикета!
— Иди ты тоже... — отпихнул я его. — Эта ваша Жрица — моя племянница, ясно?
Почему я это ляпнул — не знаю. Но действие это возымело...
— Так ты — Великий Дядя Жрицы? — ужаснулся мужичок, нервно поправив ленту на груди. — А почему Она нам об этом не сообщила? Мы бы устроили прием в твою честь!
— А вот не знаю, почему не сообщила, — пожал я плечами. — Пройти можно?
Мужичок быстро посторонился, и толкнул дверь, ведущую на балкон. Я не ошибся — там сидела Катька собственной персоной, держа в руках ложку. Перед ней стояла большая чашка с розовым мороженым, которое уже начало подтаивать...
— Ребенок! — рявкнул я. — Ты чего себе тут возомнила? Хотя бы предупреди, что ли! Исчезла, ни слова, ни полслова! И не стыдно?
— Неа, — ответила Катька, облизывая ложку. — Тут дяди доблые, моложеное мне плинесли! А ты мне какой-то суп даешь невкусный... — обиженно протянула она.
— Ну, извини! — пожал я плечами. — Если бы твоя мама предупредила бы заранее — я бы в магазин сходил! Все, идем домой!
Я смутно представлял, как попасть домой обратно. Но можно было попробовать вернуться на то место, где я очнулся.
Только вот мужички думали иначе...
— Погодите, уважаемый Дядя Великой Жрицы... — подошел ко мне мужичок с лентой. — Кто вам разрешал уходить?
— То есть? — повернулся я к нему.
— Традиция, которая не нарушается веками — День Великой Жрицы! Раз в году приходит Жрица, которая изъявляет свою волю своим слугам. И весь год мы живем тем, что готовимся к встрече. Готовим для Нее все, что она просила в прошлом году. И радуемся, когда ее желания не меняются! И мы радуемся, когда она...
— Стоп! — Я поднял ладонь, останавливая поток слов. — А причем тут Катька? Какая она, к лешему, Жрица? Вы что тут, совсем с шариков съехали? Ты посмотри на нее! Ей всего... Ребенок, сколько лет тебе? — наклонился я к девочке. — Три? Четыре? Вот, я угадал! Ей четыре года, слышал? Не морочь мне голову!
— Но мы ждали ее! — запротестовал мужичок. — Великая, скажи нам, слугам твоим — хочешь ли ты большую, мягкую игрушку, которую желала?
— Да! — подпрыгнула Катька. — Тиглу из мультика пло Вини-Пуха!
— Великая изъявила желание — она хочет Тигру! — вдруг заголосил в рупор другой мужичок.
Народ внизу зашумел, и послышались отдельные выкрики. Я удивленно свесился вниз...
Трое внизу держали на руках... огромную плюшевую игрушку, точную копию персонажа из мультфильма, и что-то радостно выкрикивали. Кто-то подхватил игрушку, и стал затаскивать ее наверх.
— Не понял ничего... — пробормотал я. — Это что, Страна желаний Катьки?
Ребенок важно кивнул и бросился к двери. Заплясала там, пытаясь поднять Тигру на руки, но игрушка была явно потяжелее самой Катьки.
Девочка еще немного попрыгала, радостно что-то восклицая, потом заскочила обратно на балкон.
— Кать? — осторожно спросил я, оглянувшись на мужичков, наблюдавших за ней с умилением. — Ты здесь уже бывала?
— Нет, — ответила она, снова хватая ложку и погружая ее в мороженое. — Я плосто плосила у мамы Тиглу, но она не купила. И сказала, что хочу такую. Чтобы плишли доблые дяди и подалили мне иглушку! — Она подняла на меня измазанную мороженым мордашку и хитро улыбнулась. — И они плишли, видишь?
— Интересно, а куклу Барби в полный рост тебе подарят? — спросил я, соображая, как уговорить дитё пойти домой.
— Не хочу Балби! — сказала Катька. — Балби — отстой!
— Боюсь, что Бэтмена ты не утащишь домой... Катька?
— А?
— Домой идем?
— Неа! Я хочу тут посидеть! Мне еще плинесут кино пло Батмана!
— Кино для Великой! — снова завопил мужичок с рупором.
Внизу зашумели. Я увидел, как вдруг вверх стали поднимать столбы. Быстренько их поставили, потом приволокли лестницы. Несколько человек стали натягивать большое белое полотно, сноровисто привязывая его к столбам...
— Ничего себе... — присвистнул я. — И небось новую серию еще покажут?
— Ага, — кивнул мужичок с лентой. — Как и хотела Великая.
Катька уже подпрыгивала на стуле, бросив ложку в мороженое.
— Все, хватит! — сказал я, и подхватил ее на руки. — Ребенок, мы идем домой! Если приедет твоя мама, что я ей скажу?
Я развернулся к дверям, но передо мной встали двое...
— Держите его! — вдруг заголосил мужичок с лентой.
— Пацаны, не надо, — мягко сказал я. — Я не выспался, и поэтому очень зол. Тем более, что у меня на руках — ваша Великая Жрица. Которая сейчас огребется ремня, если не пойдет домой!
Насчет ремня я погорячился, конечно... И понял это, когда Катька спокойно посмотрела на меня и громко произнесла:
— Я хочу смотлеть кино. Дяди, а вы можете дядю Максима заблать? А то он хочет меня лемнем наказать.
Как ее выдрали из моих рук — я так и не понял. Меня тут же повалили на пол, быстро набросили на голову тряпку и связали. И так же быстренько куда-то поволокли...
— Катька! Ты с ума сошла! — заорал я. — Меня же Ирка... то есть, мама твоя убьет! Отпустите меня! Кто-нибудь! Милиция! А, нет... Полиция!
Но меня занесли в какую-то комнату, бросили на пол и закрыли дверь на замок. Вот те на! Ну, все! Надоело!
Я вертелся, как ужаленный, пока не выпутал одну руку. Быстренько развязал узлы на руке и ногах, и бросился к двери. Железная, однако. И прочная. Я заколотил ногами в дверь, требуя меня отпустить, но никто и не подумал ее открыть. И окон не было, как назло... Я слышал, как снаружи восторженно пищит Катька. Мужественный Бетмэн грозился надавать кому-то по башке, и кто-то мерзко хихикал в ответ. Что ж... Я уселся в угол, и задумался, соображая, как удрать отсюда, и желательно с ребенком. Но умного ничего в голову не лезло.
Внезапно громко щелкнул замок и дверь распахнулась. Я вскочил. Зашли те двое, с лентой и рупором. Остановились и мужичок с рупором важно произнес:
— Уважаемый Дядя Великой Жрицы Катьки Красивой, как она изволила себя величать, ты должен пойти с нами!
— Ладно, — согласился я.
— Она не соглашается спать, если ты не будешь рядом, — сказал негромко мужичок.
— Ах, вот оно что... — усмехнулся я. — А вы как же? Как же исполнение ее прихотей?
Мужичок задумчиво почесал нос и заговорил:
— Уважаемый Дядя, ты, оказывается, многого не знаешь...
— Так объясните!
— Раз в год к нам спускается Великая Жрица. Женского пола. Ее желания — для нас закон. Мы исполнили все желания, которые она очень хотела, и поэтому мы счастливы вдвойне!
— Слушайте... — прищурился я. — А у вас нет тут рядышком Страны желаний для мальчиков, а? Чтобы там были одни девочки? Я бы тогда оставил вас в покое.
— Не знаю, — пожал плечами мужичок.
— Жаль... Что ж, идемте к вашей Жрице.
Катька сонно хлопала глазами, гордо восседая на огромной кровати с балдахином. Увидела меня и капризно сказала:
— Хочу песенку!
— Я ее петь буду, что ли? — изумился я, присаживаясь на кровать.
— Ага. Мама мне всегда поет!
— Я — не мама. И даже не папа! — отрезал я. И вздохнул. — Кать, ну не умею петь...
— Спой. Ну, пожалуйста-а... — протянула она.
Я оглянулся на мужичков, и нетерпеливо махнул рукой:
— Брысь отсюда! Жрица любит слушать песни, когда больше никого нет!
Мужички ринулись к дверям, толкаясь и сбивая друг друга. Когда последний аккуратно закрыл за собой дверь, я развернулся к девочке:
— Что тебе спеть?
— Пло кузнечика. Лапками назад.
— Про кого?!
— Пло кузнечика!
— Я не знаю про кузнечика, ребенок! Давай... давай я тебе про кого-нибудь другого спою?
— Давай, — согласилась она и устроилась на подушке. — Пой!
Откашлялся и тихонько запел:
А у нас во дворе
Есть девчонка одна...
Среди многих подруг
Неприметна она...
Я гляжу ей вслед — ничего в ней нет.
А я все гляжу, глаз не отвожу...
Я усмехнулся, вспомнив, как пел эту песенку Ирке, подыгрывая себе на гитаре. Да и играл я так себе, просто тренькал...
— Холошая песенка, — одобрила Катька, не открывая глаз. — Как пло Ленку из сталшей глуппы в садике...
Я чуть не расхохотался. Но сдержался, погладил девочку по голове:
— Ничего. Вырастешь — Ленка от зависти подавится, что ты будешь лучше ее.
— Я знаю, — ответила девочка. — А еще песенку?