Сестра милосердия

Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА

СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ ( Окончание )

 

3.

- Я сегодня ночью совсем не выспалась,  - пожаловалась я снохе. - У нас пьяный сосед буянил и полиция приезжала.

- А сейчас хорошо себя чувствуете? - спросила сноха. - Выдержите дорогу?

- О, не беспокойся, - сказала я. - У меня после этой ночной истории, наоборот, настроение улучшилось.

Проснулась я в пол-второго ночи от пронзительного женского крика и плача нескольких детей и сразу узнала голоса своих соседей через дом от меня: большая дружная семья афроамериканцев - молодые тридцатилетние мать с отцом и четверо детишек, младшему из которых - всего полгода.

- Через сколько минут приедет полиция, - подумала я, зная местные обычаи соседей звонить всегда и всем в любой ситуации. - Через три минуты или через пять?

Я встала, накинула халат и выглянула в открытое кухонное окно, выходящее на дорогу.

Раздались тревожные сигналы полицейских сирен, и к нашим домам через пять минут подкатили три чёрных больших великолепных полицейских лимузина на мягком ходу.

Стояла самая короткая в году, но от этого не менее чёрная ночь, тусклые фонари освещали улицу со спящими домами, а на бордюре парковки, где стояли великолепные полицейские машины, уже сидел нарушитель спокойствия  с заломленными за спину и скованными металлическими наручниками руками.

Скрючившись в три погибели, он мотал головой и сиплым пьяным голосом повторял: “Сожалею! Сожалею! Я ничего не сделал!”

Возле него стояли четверо офицеров полиции, из них две - чернокожие молодые женщины. Все полицейские были молоды, стройны и одеты в отлично сидящую на них тёмную форму.

Как я поняла, в каждом экипаже было по двое полицейских.

Ещё двое находились в доме пострадавших - женщины и детей.

Я сбегала за одеялком, села поудобнее у окна и продолжала смотреть ночной спектакль.

Одна из женщин-патрульных ровным спокойным голосом проводила беседу с нарушителем.

Пьяный дурак, согнувшись, что-то сипел и всё повторял: “Я сожалею!”

Через какое-то время из дома вышли ещё двое мужчин-офицеров. Один подошёл к соседу, достал из папки бумагу-протокол и приготовился читать.

Другой светил специальным полицейским ослепительным фонариком дневного света. Фонарики достали и другие офицеры.

Полицейский зачитал нарушителю протокол. Пьяный дурак не возражал.

В дело вступила ещё пара полицейских.

Соседа подняли с бордюра и стали фотографировать в ночной  мгле.

Сначала сфотали лицо. Ярчайшие спецфонарики обеспечивали в ночи достаточное освещение.

Сосед показал на ногу и что-то сказал. Наверно, пожаловался, что его жена ударила или оцарапала. Офицер поднял у него штанину и сфотографировал ногу. Заодно подняли его рубашку и осмотрели спину.

Теперь пришла очередь офицера, который стал соседа обыскивать. Он начал со штанов, трусов, карманов. Со всех сторон прощупал, вывернул, обыскал.

Пьяный дурак, похоже, протрезвел, всё кричал: “Ноу! Ноу Я ничего не сделал!”

Его усадили обратно на бордюр, сняли обувь, тщательно прощупали, осмотрели, заглянули в носки туфель.

После процедуры, во время которой никто не повысил голос и не сделал ни одного резкого движения, нарушителя подняли на ноги двое офицеров, увели в крайнюю машину, усадили туда  и  скоро увезли.

Четверо других полицейских коротко поговорили, сели в машины, в которых всё это время продолжали работать рации, и разъехались.

На спящей улице стало опять тихо и темно.

Всего прошло около часа.

Я пошла и легла спать, почти счастливая. Во-первых, я люблю, когда государство защищает женщин и детей.

Во-вторых, я поняла, что стоит только выйти на улицу и громко крикнуть, как кто-нибудь непременно позвонит или в полицию, или в Скорую помощь, или, не приведи Господи, в пожарную команду, и служивые люди государства  приедут через пять минут и спасут.

Это ли не счастье в наше суровое время?

4.

- Куда мы едем? - спросила я у своей американской снохи.

- Здесь близко есть женский монастырь, всего в сорока минутах езды, и на его территории я нашла очень интересный магазинчик с массой замечательных сувениров. И там обязательно найдётся что-нибудь для нашей дочки.

Женский монастырь встретил нас свежей июньской листвой и ухоженным тенистым парком на километры вокруг.

Начни фотографировать - каждый кадр просится на открытку. В центре всего – огромный, разлаписто разлёгшийся во все стороны, многоярусный католический храм – базилика. Сводчатые окна, сложная архитектура, жёлтый кирпич, белые наличники на окнах и входах.

Храм составил бы гордость любого крупного города, но ему самому лучше всего было именно здесь -  среди живописной природы, тишины и покоя.

Светлая статуя маленькой хрупкой женщины в монашеском одеянии у входа в административный корпус - основательницы монастыря, жившей более двухсот лет назад.

Под статуей надпись - Элизабет Энн Сетон.

- Она более известна как Леди Бет и Матушка Сетон, - сказала сноха. - Обычная женщина, вышла замуж за состоятельного человека, родила пятерых детей. Потом муж разорился, заболел с горя туберкулёзом. Леди Бет повезла его в Италию лечиться, но он всё равно умер. Она приняла в Италии католичество и вернулась сюда, на родину.

- А раньше она была религиозна? - спросила я.

- Ну конечно, - сказала сноха. - Это было больше двухсот лет назад, и они были протестантами. Вам же нравятся протестанты?

- Мне нравятся протестанты тем, что для общения с Богом им не нужны посредники, - сказала я. - Ни попы, ни церкви.  Человек может просто сам поговорить с Господом.

Мы открыли стеклянные двери и вошли в административный корпус.

Три молодые девушки, почти девочки, повернули к нам приятные личики, выразили готовность провести экскурсию по территории монастыря и по музею Матушки Сетон. Пригласили в кинозал посмотреть короткий фильм о ней:

- Фильм всего на пятнадцать минут, и мы включим его, когда пожелаете.

Сразу вручили нам несколько рекламных проспектов и брошюр.

Приятные улыбки. Тихие голоса.

Мы поблагодарили и отошли. Сказали, что всё посмотрим самостоятельно.

- Леди Бет основала всего двенадцать общин Сестёр и Дочек Милосердия, - сказала сноха. - Эти девушки, скорее всего, - из вторых.

Вестибюль продолжился просторным широким коридором и плавно перешёл, без дверей и преград, в музей.

Не знаю, откуда взяли музейщики столько экспонатов из 1770-х годов, но на белых щитах и планшетах мы увидели и копии документов, и рукописи, и множество фотокопий предметов быта, и сами эти предметы: драгоценности, перстни, нагрудные кресты, саквояж мужа и церковные святыни.

К некоторым святыням я не удержалась и приложила ладонь. С годами начинаешь верить в чудо.

- Это сейчас женщинам открыты все дороги, - сказала сноха.  - А двести лет назад, если девушка не смогла или не захотела выйти замуж, ей оставалась почти одна дорога - в монастырь. И это была ещё не самая плохая судьба. А Леди Бет организацией своих общин поддерживала девушек и женщин и давала им надежду.

- Главная идея их существования – милосердие, – сказала сноха. – Каждая женщина хотя бы раз в своей жизни думала о благотворительности и милосердии. Пусть не в самом начале девичьей жизни, когда гормоны играют, но позже, вкусив семейного быта и материнства, осознав глубину и сложность человеческого существования…

- Милосердие – то, чего нам всем не хватает, независимо от национальности и страны проживания, – сказала Кейт.

Мы ходили по музею и глядели, потом присоединились к двум дамам и посмотрели короткий фильм, вышли из кинозала  и вдруг уткнулись в огромную двухметровую картину, изображающую Матушку Сетон во весь рост, как будто плывущую по воздуху и со светящимся нимбом над головой.

И тут до меня дошло, почему перед её именем стоят две латинские буквы – ST:

- Да она же святая!

- Да, - спокойно сказала Кейт. - Вот там стоит стенд и на нём - копии документов, рассказывающих, как в Риме, в Ватикане, обсуждали вопрос, достойна ли Элизабет этого статуса, есть ли очевидцы её святости, и оказалось, что да, есть свидетели трёх необходимых доказательств того, что она совершила святые деяния во имя Бога.

- И какие это деяния? - спросила я, как будто находясь в сказке про очарованного странника, выпадая из реальности и в то же время сохраняя здравый ум и самообладание.

Оказалось, что святая Элизабет Сетон своими молитвами и уходом за больными спасла три человеческие жизни и тому есть документальные свидетельства - двоих от болезни сердца и одного - от ещё какой-то мудрёной.

Недалеко от музея, за стеклянной стеной, разместился магазинчик сувениров.

Но на самом деле это была пещера Аладдина с несметным количеством сокровищ.

- Если бы было много денег, - сказала я, - мы купили бы всё!

Сноха восхищённо промолчала

Сразу от входной двери, на полу, стояли полуметровые гипсовые статуи святых в ниспадающих разноцветных одеяниях. На стеллажах разместились иконы - глянцевые бумажные, на металле, дереве, с росписью, однотонные, ручной работы и штампованные. Взгляд останавливала “Тайная вечеря”, выполненная  в цветной эмали.

В красной коробке, на шёлковой подкладке, лежал необыкновенной красоты золотой или позолоченный крест совершенной формы - для ношения поверх одежды. На кресте - два переплетённых обручальных кольца.

- Когда наши дети будут жениться и выходить замуж, - сказала сноха, - подарим эту красоту.

Кресты разной формы и размера были на любой вкус.

Для молодёжи - браслеты на руку: металлические, пластмассовые, деревянные, сплошные и из кусочков металла и стеклянных бусин, с надписями на божественную тематику.

Чётки, свечи, диски с проповедями, церковными песнопениями, картины известных мастеров на религиозный мотив…

Каждый из этих предметов содержал столько смыслов, что для обдумывания их не хватило бы целой жизни.

Собранные в одном месте, эти вещи обрушились на меня и погребли под собой.

Я вышла из магазинчика и обессиленно села на мягкое кресло в коридорчике.

Кейт скоро присоединилась ко мне и показала сувенир для Маши - серебряную медальку на цепочке для тонкой девичьей шейки  с портретом Святой Матушки Сетон.

Вышли из административного корпуса. Обошли храм по чистым безлюдным дорожкам, среди зелёного вечного американского газона. За храмом виднелись жилые помещения для сестёр-монашек: современной постройки и из прошлых веков.

Бог привёл нас к месту, где среди деревьев, на каменистом фундаменте, увидели бронзовую скульптурную группу:  Леди Бет с книгой на коленях сидела в окружении детей, и её материнская рука, лежащая на плече девочки, защищала ребёнка от тягот современной жизни.

- Она является и моей сестрой, эта святая дама, эта Матушка Сетон! - подумала я. - Сидеть среди склонённых к тебе детских головёнок, гладить их мягкие волосы, держать в своей руке их руки, слушать их нежный щебет и дарить им свою любовь - вот чему учит эта святая! Вот в чём истинная ценность жизни!

И я тоже узнала эту ценность, когда полтора десятилетия меня окружали мои родные внуки.

И это были и есть лучшие годы моей жизни.

- Спасибо, Кейт, что ты привезла меня сюда! - сказала я снохе - Это надо было ещё раз осознать!

КОНЕЦ