Третья ночь

…И пришел я на третью ночь на полянку между Прошлым и Будущим. 

И стал орошать мочой цветок иван-да-марьи. 

И стали прилетать летучие крысы в желтых куртках, 

Как мигранты с едой за плечами. 

Как Луна плеснула своим мертвым светом на страусиное яйцо, 

Так треснуло оно под напором иглы изнутри. И явилось её острие 

С кащеевой смертью на кончике. 

Хотел я взять иглу, чтобы стать сильнее всех и даже смерти; 

А главное, чтоб узнать, на чём сердце успокоится. 

Но игла была так раскалена, что в руки не давалась. 

Тут из-под кочки, поросшей густым мхом, 

Выпрыгнула голова ящера на лягушачьих лапах, 

Пахнула огненным перегаром, как поэт-алкоголик, 

И прохрипела: "Поплачь, поплачь, мОлодец! 

Камень-то на душе подтает, свалится, 

Так и проснёшься счастливым". 

Но сил заплакать не было, сильно давил камень, 

Ажно упал на бурелом лицом, вдохнуть едва мог сквозь мох да труху гнилую. 

Тут побежали муравьи с железными лапами, 

Кожу на лице раздирали, в нос и рот влезали; 

Кровь пошла от ран, пролилась на землю. 

А голова ящера хрипит, хохочет, повторяет: 

"Поплачь, сукин сын, добрый мОлодец! Не то сдохнешь тут в лесу, никто тебя не спасёт" 

"Да что же ты, за Судьба такая, жизнь постылая!" - заревел, что есть мочи, и проснулся утром. 

Жена уже с тёщей чай пила и, взглянув на меня, проворчала: "Проснулся, долбоёб старый? Вставай, дома хлеба ни крошки..." 

Тут понял, что так и не узнал, на чём сердце успокоится. Не миновать, блять, завтра в ночь в лес идти..."