Концерт
Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА
КОНЦЕРТ
Моя сноха играет на кларнете и очень хорошо поет. Голос сильный и красивый, настоящий божий дар. Именно голос, мне кажется, гонит ее вечерами из дома на репетиции городского хора.
В моем представлении самодеятельный хор -- это слабые пенсионерские голоса и невзыскательный репертуар. Поэтому я очень была удивлена, когда услышала от нее о том, что в рекламных целях довольно известный симфонический оркестр приезжает к нам именно чтобы дать сопровождение местному хору.
Конечно, мы пойдем слушать. Конечно, в основном, ради нашей девочки.
Первым приятным сюрпризом стала школа, в которой давали концерт. Осматривая огромный трехэтажный дворец со сложнейшей планировкой, множеством просторных фойе и залов, вместительными лифтами человек на двадцать, широкими маршами лестниц и изящными перилами вдоль галерей на верхних этажах, я подумала: ничего себе школа!
Здание уходило куда-то вглубь и ввысь. Мне пояснили, что это школа для стершеклассников, таких школ здесь не так уж много, может быть, такая даже одна, но все же, все же ...
Актовый зал был настоящим огромным концертным залом в стиле модерн. Безграничная сцена вмещала хор человек на сто (со специальными удобными сиденьями, на которых хористы сидели в паузах) и большой симфонический оркестр со всеми причиндалами и при этом не выглядела переполненной.
Конечно, больше всего меня интересовала публика. Сказать, что она была самая разная, значит сказать очень мало. В доотказа заполненном зале не было ни одного человека, который бы внешне не представлял из себя яркую личность. Сухопарые подтянутые джентльмены, очень часто в костюмах и пиджаках в мелкую клетку, пожилые дамы в благородной седине, несколько крепких молодых мужчин в футболках и джинсах, семейные пары со взрослыми детьми и без, незрячая девушка с черной собакой-поводырем, смирно пролежавшей у ее ног больше двух часов, три-четыре пожилые леди в инвалидных колясках, колоритные афроамериканки в ярко-розовых и фиолетовых нарядах, мать с дочерью-подростком, закутанные в шали до пола, обе с распущенными волосами ниже пояса ... Здесь было на кого посмотреть!
Возраст публики в основном за сорок, мужчины и женщины в равной пропорции, на беглый взгляд, всех рас и национальностей. Но публика была утонченная. В деликатных мягких манерах, тишайших разговорах в антракте и перед началом, любезных улыбках сквозила некая избранность. Да и то сказать, симфонический концерт в небольшом городке.
Не зная хорошо языка, я понадеялась, что международный язык музыки будет понятен мне, и, как оказалось, понадеялась напрасно.
Пригас свет, и на сцену под аплодисменты цепочкой потянулись хористы и музыканты. Последней вышла женщина-дирижер, сухая, неопределенного возраста, очень энергичная. Во время нескольких ее обращенных публике слов по рядам зашелестели программками.
В первом отделении оркестр и профессиональные солисты представились публике. Солистов трое: сопрано – Прекрасная Дама, похожая на испанку, с белоснежным лицом, обрамленным смоляными волосами; тенор – молодой, высокий, стройный, в костюме-тройке, засунул руки в карманы и стал похож на комсомольского функционера 70-х; баритон -- во фраке, с фигурой профессионального борца, алые губы ярко выделяются на очень смуглом лице. Каждый исполнил песню Курта Вайля.
После антракта опять попригас свет, дирижер взмахнула палочкой, и на меня обрушилась в концентрированном виде вся наша жизнь.
Сначала тревожно и пронзительно речитатив хора обозначил время: да, наше рубежное измерение, переход из одного тысячелетия в другое, круглая дата рождения Христа, миллениум. Беспокойство и тревога нарастают. Незадолго до конца столетия народы бурлят, земные недра волнуются, небеса не в силах сдерживать напор и прорываются.
Россия. Катастрофа. Рушится огромное государство, погребая под обломками налаженную жизнь отдельного человека на одной шестой части суши Земли. Волны катаклизма переливаются в Европу, Азию ... Мало того, что Советский Союз сам рухнул, - он породил еще дугу нестабильности: Афганистан, Чечня, Албания, Югославия, затем Юго-Восточная Азия, Африка, Ближний Восток ...
Ужас и тревога захлестывают зал. Хочется убежать и спрятаться. Мощный гул барабана разверзает землю. Тишина.
Но подождите, запели скрипки, еще не все так плохо. Не всё и не все погибли. Среди развалин сохранились постройки и люди. Люди живы, некоторые даже улыбаются. Вместе с налаженным бытом исчезло, провалилось много подлости, крови, грязи, глупости.
Те, кто выжил, пробуют начать новую жизнь. Мужской хор утверждает спасение. Женская часть хора в истерике. Мужчины настаивают: все будет хорошо. Постепенно оптимистичная нота берет верх. Впереди, на стульях, ожили каменные изваяния профессиональных солистов. По очереди Баритон, Дама и Тенор исполняют свои партии.
Появляется детский хор. Маленький островок разноцветных головенок. Трогательно лепечут свои вопросы миру. Им отвечает уже не Дама -- Мать. Успокаивающе, ласково, обнадеживающе.
В заключительной части все слилось: тревога, паника, крики боли, мольбы о помощи, угрозы, твердость, сила, уверенность, умиротворение. Завершает все могучий аккорд -- хор и оркестр, дети и солисты исполняют победный гимн жизни. Жизнь победила.
Зал молчит опустошенно три секунды и разражается аплодисментами. Неведомая сила подбрасывает меня в единении со всеми этими людьми. Все стоя аплодируют. «Браво, браво!» - мужчины и женщины едины в своей оценке.
Так же внезапно аплодисменты стихают. Не касаясь друг друга, чинно, спокойно огромный зал выплывает в фойе. Мы ищем нашу принцессу. Вот и она -- счастливая, с горящими щеками, в белой блузке и черной юбке, как и остальные хористки, только что вместе с коллегами сотворившая на сцене чудо.
Вот тебе и самодеятельный хор.
Оказалось, что вещь эта старинная, классическая (слова написаны чуть ли не в двенадцатом веке, композитор, правда, жил в двадцатом). Совсем не про то, что я думала. И называется «CARMINA BURANA».
А пели и вовсе на латыни.
КОНЕЦ