Прибытие поезда на станцию через 10 минут. Перетаскиваю из новогоднего блица

Люблю глазеть в окно в дороге:
Луга, поля и тополя.
Вот, зубы страстно заголя,
Мчит жеребёнок тонконогий.

Той киноплёнке лет немало:
У проводницы синусит,
В стакане ложечка звенит,
Текут под поезд рельсы-шпалы.

Вошёл попутчик. Был немолод.
Он говорить немедля стал,
Как будто кто-то нас прервал.
В глазах — потусторонний холод.

— Она была тонка, смешлива,
Певунья, умница, легка.
Под шляпкой, как у рысака, —
Волос пленительная грива.
Листочки лилии качали,
Стрекозий рой и мошкара.
Вот не поправишься с утра —
И будь любезен на венчанье.
Из лодки вышли, обручася.

Достал Смирновского вина.
Разлил. Мы выпили до дна.
— Я Позднышев Василий. Вася.

Наполнил снова. — По последней.
Порезал хрусткий огурец,
Из сумки вынул холодец.

— Отведай. Сам варил намедни.
Заезжий лабух счастье наше
Сонатой Крейцера убил.
Она клялась, что было сил.
Теперь ей место у параши.
А ведь была такая зая —
На холодец с тоской взглянул.

Вернул Смирновское в баул.
— Жалею ли? Пока не знаю.
Поддался глупым пересудам.
На дальней станции сойду.

...Из саквояжа, на виду,
Торчало ухо с изумрудом.

/По мотивам "Крейцеровой сонаты" Льва нашего глыбищи Николаевича/