Торнадо по телевизору

Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА

ТОРНАДО ПО ТЕЛЕВИЗОРУ

 

Было только раннее майское воскресное утро, а жаркое вашингтонское солнце уже создало эффект духовки и выпекало нас сразу со всех сторон.

В самом центре американской столицы военные разбили бивак, благо пространства здесь немерянные. Прозрачным проволочным забором обнесли огромное поле и выложили на него свое богатство: несколько боевых вертолетов устрашающих конфигураций и расцветок, танки, бронетранспортеры, установки залпового огня, диковинные радары и прочую военную технику.

В специальном аквариуме кувыркались затянутые в черные костюмы два военных аквалангиста. Третий сидел на краю аквариума, грелся на солнышке и болтал в воде босыми ногами. Мы помахали рукой аквалангистам – они радостно замахали в ответ, заулыбались.

Здесь и там видны были маленькие группки коротко стриженных парней в черных ботинках и темных камуфляжах.

Всё это походило на выставку достижений военного хозяйства США. В разных местах и разными способами отчеканен был слоган: "Армия для тебя". В том смысле, что не ты для армии, а её потенциал развернут и предназначен для становления молодого человека.

- В Штатах нет военного призыва, - пояснила мне моя американская сноха. — Это всё делается для привлечения молодежи к службе в армии. Такая вот рекламная кампания.

- Ты же знаешь Питера, - сказал сын о своем приятеле, с которым каждую субботу просиживал в баре в мужской компании до глубокой ночи. - Так вот он после контракта в армии поступил в университет, и армия ему учебу оплатила. Контракты тоже разные быают. И теперь у него две специальности, одна из них армейская.

Мы лежали на траве в тени дерева и грызли итальянский фруктовый лед. Наши будущие воины – двух-  и четырехлетний – ходили недалеко, приседая и разводя руками в тщетной попытке поймать голубей, которые, хотя и выглядели совсем близкими и ручными, все же ловко от них уворачивались.

За рядами техники виднелись развернутые походные армейские палатки, в которых тоже наверняка было много интересного. Жара не позволяла выйти из тенистого укрытия и насладиться рекламной военной кампанией в полную силу.

- Замастрячим их в армию и поживем для себя, - сказал мой бедный уставший сын, имея в виду детей и хотя бы в мечтах стремясь отдохнуть и расслабиться.

- И этого тоже? — спросила я, показывая глазами на хорошо уже заметный животик снохи, свободно сидящей на траве в позе лотоса. — А если будет девочка?

- Конечно! — бесшабашно махнул рукой сын. — Всех сразу. И девку тоже.

- Завтра у меня УЗИ, - сказала сноха. — Узнаем, кто будет. Мне кажется, это не будет мальчик.

- По русским приметам, - вспомнила я, - мальчики рождаются к войне.Не дай Бог, конечно.

Тем временем на огороженном военном поле наблюдалась интенсивная жизнь. На построенных из светлого дерева мостках с перилами, ведущих в чрева вертолетов, толпился не боящийся жары народ, в основном, родители с детьми. Призывников рядом почти не было видно, но подростков, шныряющих вокруг, было предостаточно. Они висли на орудийных стволах танков, залезали в крытые кузова военных грузовиков, выглядывали из люков бронетранспортеров.

Лежа на животе,я дотянулась до детской коляски и достала свой кошелек.

- Можно, я подарю вам половину стоимости праздничного ужина? - сказала я, протягивая снохе несколько десятидолларовых купюр, от нее же в разное время и полученных и по старой советской привычке отложенных про запас.

Сегодня была пятая годовщина их свадьбы, и сын с женой собирались отметить ее вечером в ресторане.

- Спасибо, мама! Это очень сладко, - расплылась в улыбке моя сноха. Она, конечно, хотела сказать "приятно". Её русский очень часто приобретает дополнительные разноцветные оттенки, возможные только у иностранцев.

Вернувшись домой уставшие, мы залегли по своим углам, а ближе к вечеру сын со снохой ушли праздновать.

- Будьте осторожны, - напутствовала я их, закрывая за ними дверь и глядя на низкие черные тучи, неизвестно когда успевшие обложить небо.

Часа через полтора в доме раздался телефонный звонок.

- Мама, возьмите детей и идите в бейсмент ( полуподвальный этаж в американских домах), - сказал голос снохи в трубке. — На нас движется торнадо. Мы еще в ресторане и пока не можем приехать.

- Час от часу не легче! — у меня стали подкашиваться ноги. — Что это такое и что нам делать?

- Включите местный канал, - сказала она. — Не бойтесь. Потом идите в ванную и сидите там. Это очень быстро пройдет.

Я стала переключать местные телевизионные каналы. По одному — тринадцатому — шел репортаж с места торнадо. По другому – интервью с торнадо. По третьему — торнадо-шоу...

Показали, как над нашим районом нависла тяжелая, черная грозовая туча. В каком-то месте она сопряглась с землей и по неведомым для меня законам образовала крутящуюся воронку-смерч, которая волчком двигалась по направлению к нашему графству. Не в том смысле, что мы – графья, а в том, что здешняя территориальная единица – графство.

Ощущалось, что для телевизионщиков наступил звездный час. Ежедневная тягомотная рутина кончилась и не надо было выискивать ЧП. ЧП само нашло нас. Телекамеры рассматривали торнадо с моста, разглядывали с высоты птичьего полета, любовались с севера и с запада, исследовали анфас и в профиль. Торнадо кривлялось, вихлялось и вертело хвостом.

По следам торнадо шли вездесущие репортеры и показывали в прямом эфире то вывороченный с корнем дуб, то автомобиль, погребенный под упавшим деревом, то развороченную крышу дома с оборванными электрическими проводами. Каждые две минуты обновлялась карта передвижения торнадо по местности. Из нее было видно, что эпицентр стихии обходит нас стороной.

- Вы уже спрятались? — контролировали сноха и сын свое семейство на расстоянии.

- А если нас засыпет обломками дома в ванной? — спросила я, готовясь к самому худшему. — И нам нечем будет дышать?

- Не волнуйтесь, мама. Обычно в таких случаях дом просто уносится ветром, -- успокоила сноха. — Поэтому подвал — самое надежное место.

Телевизионщики проводили торнадо до старого портового города, показали, как оно разбилось о его каменные глыбы и частями скатилось в океан. Представление закончилось.

Торнадо убралось восвояси, но ошметки его грязного, рваного хвоста повисли у меня на душе тяжелым грузом – запоздалым страхом. Страх липкими комьями склеил внутренности в один большой клубок, который душил и давил на сердце.

Понятна стала вдруг суровая несентиментальность здешних жителей: американцы не любят пустых переживаний. У них нет сослагательного наклонения – если бы да кабы. Есть быстрая и деловая реакция на событие, уж коли оно произошло. А нет – и суда нет.

Сын и сноха вернулись из ресторана рано – дети еще не спали. Стали укладывать малыша.

- А кто даст нам молочка? — пропела мне сноха, держа на руках хнычущего малОго.

Я только открыла рот, чтобы сказать: "Сейчас бутылочку налью", как в это время хвост торнадо вырвался из моего хриплого горла, смёл улыбки с лиц домашних и с шумом просвистел к двери. Ливневыми потоками слезы потекли по моему лицу, захлестывая нос и рот, пузырящимся ручьем стекая внутрь меня и растапливая там липкий комок серого страха...

Вечером сын зашел пожелать спокойной ночи и погладил меня по руке:

- Извини, мам. Из-за меня ты столько здесь переживаешь!

- Ну что ты! — сказала я в ответ, успокоенно улыбаясь. — Торнадо – это детские забавы по сравнению с тем, что твоя мать в жизни повидала.

КОНЕЦ