В гостях у Элвиса

Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА

В ГОСТЯХ У ЭЛВИСА ( Продолжение )

* * *

Во время экскурсии по дому Элвиса только один вопрос мучил меня:…

- Господи! Зачем они прятали его от нас? – с тоской думала я о правителях бывшей своей страны. - Мы с ним почти ровесники. Пусть я не могла прийти на его концерт и дотянуться до его руки, но я могла видеть его раньше. Если бы я видела и слышала Короля в юности, я никогда бы не вышла замуж за своего бывшего мужа. Это была бы прививка от его самодовольного хамства. Я бы никогда, никогда...

" Затем и прятали!" - пришел ответ по обратной связи.

Вышли из дома и встали в самую молчаливую и вежливую очередь - подойти к могиле певца.

Здесь же, на территории усадьбы, расположилось семейное кладбище: бабушка, мать, отец Элвиса и сам Король.

Я, вроде, читала, что первоначально он был с почестями захоронен на городском кладбище, но после двух попыток украсть тело был перевезен в Грейсланд и помещен под усиленную охрану.

После похорон отчаянные фанаты родили легенду, что Король жив, не умер, а инкогнито уехал в Латинскую Америку и прекратил всякую концертную деятельность.

Я верю в это безоговорочно.

После посещения могилы, в состоянии глубокого покоя, я отказалась ехать смотреть дорогущие и красивые авто Короля и его самолет.

Со мной набралось пять-шесть уставших старушек, и Адольф отвез нас в гостиницу.

Вечером раньше времени легла спать и со следующего дня начала выздоравливать.

***

Следующий день в Мемфисе прошел под знаком Миссисипи.…
Поехали на причал, сели в арендованный пароходик, стилизованный под кораблик времен гражданской войны, и прошли на реке прогулочный тур, греясь на теплом октябрьском солнышке.
Миссисипи - рабочая, трудовая река.
На берегах песчаные карьеры добывают песок, который тут же перевозят на баржах, нефтехранилища пополняют и расходуют свой запас, множество других предприятий пыхтят, гудят, дымят, перевозят дешевым водным путем ресурсы и продукцию.
Баржи ползут, катера снуют, пассажирские пароходы гудками приветствуют друг друга.
Река-трудяга.
Но и дома, построенные вдоль нее, имеют высокую капитализацию, дорого стоят, прекрасно выглядят.
Очень хорошее чувство оставила Великая Река.
Как приятно ощущать себя частью огромной, богатой  страны!
Адольф поставил автобус на крутом берегу, возле причала, боком, под углом чуть ли не в 45 градусов.
Старухи бесстрашно сидели в наклоненном автобусе, но я, со своей буйной фантазией, живо представила себе кувыркающийся в воду автобус и булькающие пузыри в мутной воде.
Сама не села в него и сына не пустила со скандалом, пока наш водитель-организатор не выехал на ровную дорогу.
Это был последний день нашего пребывания в Мемфисе.
Мы скоренько проехали по основным ключевым памятным элвисовским местам.
Посмотрели со стороны Sun Studio, - показали нам окна палаты госпиталя, где в свое время лежал Элвис, еще пару-тройку мест, черную большую Пирамиду,-- и, не выходя из автобуса, простились с гостеприимным Мемфисом - одним из лучших уголков на Земле.
Путь наш лежал на юг, вдоль Миссисипи - в конечную точку нашего путешествия.

* * *

Возбужденные встречей с Элвисом старушонки нескоро успокоились.
Но постепенно плавная дорога утрясла содержимое автобуса, и его жизнь вернулась в обычную колею.
Через проход, наискосок, вольготно раскинулась сразу на двух сиденьях самая старшая и толстая из старух: крючковатый нос и белые клочки волос над ушами делали ее похожей на пушистую старую сову, постоянно приоткрытый рот говорил о трудностях с дыханием, и совсем не вязалась с этим обликом выставленная ею в проход коротенькая пухлая ножка с ярко-красными ноготками, в черной модной босоножке на платформе.
Сзади, невидимые нашему глазу, расположились две шестидесятилетние хохотушки, как мы узнали впоследствии - оказавшиеся сестрами. Их заливистый ежеминутный смех сопровождал нас всю оставшуюся дорогу.
- Представь себе,- сказала я сыну,- что одна из них – твоя теща, и этот беспрерывный смех скрашивает тебе всю жизнь.
Он содрогнулся.
- А теперь поиграем в слова,- закричала на весь автобус сопровождающая администраторша, верная напарница Адольфа, такая же старушонка, худая и в очках, раздавая всем желающим домашние заготовки – отпечатанные на листках бумаги буквы и цифры.
- Всё,- выдохнул сын,- больше с бабками - никогда и никуда!
И мы солидарно хлопнули раскрытыми ладонями навстречу друг другу.

***

Автобус упрямо продвигался на юг. Остался позади приютивший Грейсланд в своих окрестностях Мемфис, город-побратим египетских пирамид и фараонов. Отступила в сторону от дороги, забыв на низине обширные хлюпающие лужи, широчайшая Миссисипи, совсем не экзотическая, просто рабочая река в здешнем своем течении, с пологим берегом. Промелькнул за окном городок с индейским названием, звучащим, как «Чьятонога» с ударением на втором «о», и открылись плоские, буро-зеленые, выцветшие октябрьские поля, пересекаемые изредка прозрачными перелесками.
- Посмотри,- сказала я сыну,- мы как будто в Средней Азии. Убери эти яркие рекламные щиты на английском вдоль дороги и окажешься, словно под каким-нибудь степным Уч-Кудуком.
Возделанные огородные участки перемежались с голой, пустынной, бескрайней землей.
И вдруг – словно снег выпал!
Низкие кустики неизвестных темно-зеленых растений стояли, склонив белые тяжелые шапочки, как будто оставленные внезапно налетевшим и так же быстро унесшимся снежным бураном. Но снега-то здесь как раз никогда и не выпадало. Ибо белые шапочки на кустах были ничем иным, как открывшимися коробочками хлопка.
Необозримые хлопковые плантации раскинулись по обе стороны дороги. Слева – хлопкоуборочный комбайн пылит среди засохших уже стеблей, унизанных белеющими комочками ваты. Справа – те же хлопковые поля зеленеют, дозревая.
Прошло какое-то время, прежде чем старухи заметили изменения за окном. Некоторые из них, прямо на ходу автобуса, встали во весь свой небольшой рост, распрямили согнутые спины, ударили слаженно в ладони и запели хором:
"Хлопковое поле здесь, донн!
Хлопковое поле там, донн-донн !
В долине Миссисипи господин заставляет меня работать..."
Эти старые, в большинстве своем белые, небедные дамы, несомненно, многое на своем веку повидавшие, безошибочно вытащили из недр своей памяти именно ту песню, которая была наиболее уместна здесь, на южных плантациях Америки – песню черных рабов позапрошлого века.
Миновали границу Теннесси, приблизились к тому месту, где с одной стороны распростерся за Королевской рекой Арканзас, а с другой - открылся штат Миссисипи.
Мираж появился неожиданно.

***

В жарком мареве послеполуденного солнца, качаясь в волнах горячего воздуха, чуть повыше хлопковых кустов, вдруг вырос над полем золотой небоскреб в виде развернутой книги со сглаженными краями. « Голд стар», - было написано на нем,-«Золотая звезда».
Это было так странно, так необычно. Зачем здесь небоскреб? Почему золотой? Повернувшись другим боком в расплавленном воздухе, он покачался еще некоторое время и исчез.
Новый мираж пришел ему на смену – уже классический: вода! Высокий фонтан рассыпался перед длинным одноэтажным палаццо с гребенчатой крышей. За ним виднелось высокое строение с зеркально-отражающими стенами.
Дорожные указатели запестрели яркими вывесками: гостиницы приглашали усталых путников переночевать.
И наконец закачалась впереди еще одна манящая фантазия: розовый дворец с крепостными зубчатыми стенами, широкими навесами, крытыми переходами,высокими башенками под зеленой черепицей.
Дорога неожиданно повернула к нему, и нам открылась во всей красе новенькая гостиница с короной, венчающей две островерхие башни.
На одной башне светилась надпись «Отель», на другой – «Казино».
И эмблема – неоновая раскрытая коробочка хлопка.
Это был не мираж! Два десятка отелей, выстроенных посреди бескрайних хлопковых плантаций, составляли второй этаж здешнего бытия. Мы прибыли в самый центр игорных страстей, в сверкающее царство казино!

Продолжение следует