Операция «Сгущёнка»

Собрались мы с ребятами в футбол погонять. Все пришли на стадик, только Кольки нет. Он у нас в команде самый лучший вратарь. С ним мы ещё никому не проигрывали.
Я говорю ребятам:

— Пойду схожу за Колькой. Его труба не отвечает.
Ну и пошёл.
Вот стою у знакомой двери и жму кнопку звонка. Дзинь-дзинь!
Открыла Колькина мать. На ней был фартук с выцветшими фиалками, в руках она держала совок и веник.

— Толик, тебе чего?

— Здравствуйте, Тамара Васильевна. А Коля дома?

— Дома-дома. Где ж ему ещё быть, бандиту несовершеннолетнему?

— Мы договорились сегодня поиграть на стадионе, а Коля не пришёл. Вот я сам за ним и пришёл.

—Он никуда не пойдёт. Наказан, — сказала Тамара Васильевна строго.

— За что?

— А пусть он сам тебе расскажет, проходи.

И я зашёл. Снял кроссовки в прихожей. Поздоровался с папой Кольки, появившимся из гостиной с газетой под мышкой.

—Здравствуйте, Виктор Петрович.

— Привет, Толик. Как жизнь молодая?

Папа Кольки подошёл ко мне и потрепал здоровенной ручищей по моим черным волосам. Он этой рукой морды преступникам бьёт и воров за шиворот хватает. Мне Колька говорил. У него папа полицейский. Гроза всех бандитов. Его в нашем районе ой как боятся. И ещё Колька говорил, что когда его батя злой, по столу ка-ак шандарахнет кулаком, вся посуда на пол падает и вдребезги. А сейчас он в хорошем настроении. Даже улыбнулся мне.

— Нормально. Вот в футбол хотим поиграть. А без Кольки мы сразу проиграем.

— Боюсь, вам придётся без этого охламона еще неделю играть. Или две. Я ещё не решил. Посмотрю на его поведение сначала.

—А что он сделал, Виктор Петрович?

— Кражу совершил. Подлец! Ночью, представляешь, но-очью, как самый настоящий вор, пока все спали, прокрался на кухню и... А впрочем, иди в комнату и спроси у него сам. Может, ему стыдно станет перед другом за содеянное.

Ну я и направился в детскую. А там, прикованный к батарее наручниками, сидел Колька. Грустный, как килька. Лицо чем-то белым измазано. Чуть не плачет. Меня увидел — сразу оживился.

— Лобзик принёс? — спрашивает.

— Какой лобзик? Дурак, что ли?

— Сам дурак.

— Мы тебя ждём-ждём, а ты тут сидишь. Подставил ты нас, Колян. И почему на мобилу не отвечаешь?

— Нет мобилы. Отобрали.

— А на губах что?

— Сгущёнка. Ненавижу её. Батя не разрешил смыть, сказал, пусть следы преступления на лице останутся, чтобы все видели.

— Аххаха, так ты ночью сгущенку жрал, что ли? Ну ты даёшь.

— Я вообще-то ночью в туалет шёл. Как на кухне оказался сам не понимаю.

— Ветром занесло? — подсказал я.

— Ага, типа того. Шкаф открыл, а там эта мерзость стоит. На меня смотрит.

— Сколько банок съел?

— Все три. Маму чуть инфаркт не хватил. Она ж хотела торт приготовить на праздник. И ещё оставить на потом. Папа всю посуду на столе разбил. Видел осколки на полу?

—Видел, — говорю.

— Ну вот.

— И что теперь?

— Ничего. Буду батарею охранять.

— А как же футбол?

— Играйте без меня.

— Так проиграем.

—Ну и ладно. Принес бы лобзик, победили, а раз не додумался...

— Ну и как бы я его принёс?! — рассердился я.

— В рюкзаке, балда.

— Сам ты балда. Твой батя сразу обнаружит. Его не обманешь. У него ж глаз-алмаз. Сам же говорил, что он может наркотики и оружие сквозь одежду видеть.

— Ну говорил.

— Ну вот. И вообще откуда мне было знать, что ты тут с батареей обнимаешься.

— Ты чего, как чайник, кипятишься, — сказал Колька. — Пошутил я. Знаешь что?

— Что?

— Есть идея. Вы скидываетесь и покупаете сгущёнку. Приносите сюда, отдаёте родителям, они меня освобождают, мы радостные идём на стадион и надираем задницу Витьку и его команде. Как тебе план? Нормас?

— Не знаю, Колян. Я-то скинусь, а вот на счет других не уверен. Но ладно, договорюсь с пацанами, сиди тут, скоро придём.

Мы попрощались, и я ушёл.
Ребята на удивление быстро согласились помочь без всяких уговоров. Настоящие друзья! Насобирав нужную сумму мы отправились в магазин.

— Серж, давай деньги, — сказал я веснушчатому пареньку, нашему защитнику. У него все наши сбережения были.

— А у меня нет... кажется, я их... потерял, — Серж покраснел и готов был заплакать.

— Проверь еще раз карманы, — посоветовал я. Серж проверил. Пусто.

— Эх ты, растяпа, — сказал я с досадой. Остальные ребята обступили его кругом.

— Ребят, я не виноват, — вытирая слезы, проговорил Серж. («Всё-таки заплакал, тряпка. Вмазать бы ему», — подумал я).

— Это мамка моя. Я ей сто раз говорил: «зашей дырку», «зашей дырку», «зашей дырку», а она не заши-ы-ы-ыла...

— Да не реви ты, что ты, как девчонка? — Мне даже бить его расхотелось, такой жалкий был у него вид.

Я махнул ребятам, приглашая отойти. Они брезгливо посмотрели на Сержа и сгрудились вокруг меня.

— Короче сделаем так...

.............................................................................

Всё прошло гладко, как по маслу. Родители получили сгущёнку и освободили Кольку, а мы счастливые отправились играть в футбол.

— Что, что вы сделали? — переспрашивал меня Колька по дороге на стадион, когда услышал как прошла наша замечательная спецоперация.

— Сначала мы сходили к Сержу домой и взяли дырявый мяч, — снова начал объяснять я. — Ну тот, который на прошлой неделе гвоздём проткнуло после удара Димки Косого по нашим воротам, помнишь?

— Ага, он в сарай попал. — Кивнул Колька. — С пяти метров промахнулся. Лошара. 

— Да пипец просто.

— Ну а дальше?

— Потом сделали в мяче щель ножом, как в почтовых ящиках, только поменьше, чтобы банка сгущёнки влезла и отправились в магазин. Серж загородил камеру, а мы, выбрав подходящий момент, загрузили банки в мяч, спокойно прошли мимо кассы и вышли на улицу.

— Гениально! — воскликнул Колька.

— А то, — ответил я и расплылся в улыбке.