Имя моё - Дракон (ч.3)

Скорее всего, воин, дравшийся с моим другом, тоже был малоопытен. А так давно бы уже Джи прикончил. Я потому и не торопился, когда увидел, как воин наносит удары, не очень умелые и не отточенные.

Они продолжали топтаться, вцепившись друг в друга. Столько решимости в глазах Джи я еще не видел...

— Эй, Джи! У нас прогулка у реки, не забыл?

Воин резко обернулся. Я ударил его локтем в переносицу и он, отпустив Джи, упал на землю. Джи вяло сел на землю, вытирая кровь со лба:

— Извини, Рей... Я не умею, как ты...

-Может, хватит извиняться? — вспылил я. — Знаю, что не умеешь! Я тогда зачем? А ты еще пистолет ругал. Как видишь, пригодился. Все, давай валить отсюда, пока их дружки на разборки не приехали...

— А вот скажи... — Джи чихнул и устало вытер губы. — Обязательно надо было петь эту дурацкую песенку? Про Дракона? Я понимаю, что тебе не зря дали это прозвище... Но еще и петь об этом? Делать тебе нечего...

— А чего? — пожал я плечами. — Песенка как песенка. Зато про меня!

Я помог ему встать, и к нему бросилась Ринталь. Обняла, что-то причитая, и заглянула в глаза.

— Ах, ну да, ну да... — улыбнулся я. — Спасибо, Рей. Ты сделал благородный поступок. Ты спас двух влюбленных.

Ринталь развернулась ко мне и порывисто обняла. Провела губами по щеке и снова прижалась, как маленькая девочка. Что-то защемило в сердце, заставив воспоминания шевельнуться под толстым слоем памяти.

Линда, миленькая...

— Да ладно тебе... — Я провел руками по ее волосам. — Ты у Джи сентиментальности научилась? — Она всхлипнула. — Так, вот реветь не надо, хорошо? У-у-у, как все запущено... Все, поехали, у нас уроки правописания, если ты не забыла. Да что ж ты ревешь-то? Я же здесь! Иди лучше Джи заливай слезами, ему тоже несладко. — Я подтолкнул Ринталь к другу и отвернулся.

Когда-то Линда тоже летала с нами. Да вот не уберег ее, когда ее в жертву приносили у каких-то индейцев. На память остались лишь два рваных шрама на бедре, которые оставил ягуар, охранявший жертвенный стол. И глаза жены...

С тех пор я ношу пистолет.

Я взобрался в колесницу, и взял вожжи, стараясь унять появившиеся слезы.

— Джи, Рин, я вперед двинусь, догоняйте! — крикнул, не оборачиваясь.

Тронул лошадь и хлестнул ее изо всех сил. Она обиженно взбрыкнула и понеслась вперед. Позади раздалось гиканье, и со мной вскоре поравнялась колесница Ринталь. Я махнул им рукой и снова хлетнул посильнее лошадь...

Раб улыбнулся несмело, когда я протянул ему опал. Камешки пользовались большой популярностью здесь, и, как я понял, служили средством оплаты. Эльманнуш с большой неохотой отсыпал нам большую горсть грубо обработанных опалов. Потом подумал и добавил еще. И удалился, бормоча себе под нос ругательства. Или восхвалял богов, кто его знает...

Раб взял камешек и быстро сунул его за щеку. Вскочил и засуетился, что-то выкрикивая. Схватил желтоватые комья глины, с каким-то благоговением опустил их в большой глиняный таз, наполненный жидкостью. Вынул вмиг размякший огромный кусок и начал его усиленно мять. Сунул в квадратную каменную форму, любовно разглаживая руками влажную глину... Теперь я понял, что имела в виду Ринталь, когда говорила про дом. Здесь делали кирпичи для постройки домов. Я, как мог, жестами объяснил, что мне не нужен кирпич, а нужно всего лишь несколько нетолстых пластинок из глины. Вроде бы меня поняли.

Ринталь стояла поодаль, разговаривая с высоким, смуглым человеком, который ей постоянно кланялся, вежливо касаясь своего лба рукой. Она улыбнулась и пошла внутрь помещения, а потом высунулась и махнула нам рукой.

— Что там? — спросил Джи и потопал к ней.

Я зашел следом. Внутри было чуть прохладнее, чем снаружи. Ринталь пристроилась за небольшим столиком, куда уже поставили корзинку с фруктами, и похлопала рукой рядом с собой, приглашая сесть.

— А Джи мне по башке не даст? — спросил я, устраиваясь поудобнее. — Вон, смотри, он меня просто глазами ест!

— Да перестань ты, — мягко сказал Джи. — Я радуюсь. Она любит что-нибудь новое учить. А лучший мастер в таком деле — ты.

— Да ну тебя! Ну? Что ты хочешь, дитя природы? — спросил я, когда девушка протянула мне тонкую палочку.

Она жестами показала, чтобы я писал. Подошел тот смуглый мужчина, и с поклоном поставил перед нами форму, в которой поблескивала влажная глина. Я попробовал провести по глине палочкой, но получилось не очень красиво.

— Ладно. Погоди-ка... — Выдернув нож, я в три взмаха заточил палочку, потом провел снова. Так-то лучше... — Итак. Смотри. Буква «в» пишется так...

Ринталь очень старалась. Даже высунула кончик языка от усердия. Но у нее выходили какие-то палочки.

-Хорошо. Давай так. Попробуем обозначить тогда все знаками. И тебе проще, и нам интересно. Да, Джи?

Тот согласно кивнул головой. Я выдавил в глине несколько букв и протянул девушке:

— Смотри... Это "а"...Можно написать так... ну, например, черточками, как думаешь? Вот так, раз... два... три... А это «б». Можно тоже... вот так... теперь ты.

— Я. Писал. Это. Это «а».

— Писала. Как-то не очень выходит, тебе не кажется. Интересно, а как обозначить этот звук? Вот этот... — Я прокашлялся и произнес его. Гортани стало больно, и я закашлялся. — Как вы его выговариваете?

Ринталь улыбнулась и произнесла. Потом ее палочка задумчиво зависла над глиной. И она выдавила значок. Подумала и тиснула точку.

— Так? Надо запомнить. А вот это слово как напишем?

И снова палочка выдавила значок...

К вечеру у меня заболели пальцы.

— Рин, я устал. Может, домой поедем? — Я откашлялся. — Бежать. Дом.

Она согласно кивнула и устало потянулась. Потом встала и пошла к выходу...

— Поехали. Нам еще долго добираться, — толкнул я Джи в плечо и посмотрел на кучи глиняных табличек. Часть из них гостеприимный хозяин уже обжег в печи и принес обратно. — А с этим что делать? Ай, ладно, потом разберемся. Идем.

Я с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Джи нехотя взобрался в колесницу и взял вожжи. Я уселся позади, спиной к нему и свесил ноги:

— Ты сегодня рулишь. У меня сил нет.

— Держись!

Я вцепился пальцами в ободок колесницы и принялся насвистывать что-то из «Мейби». Хорошая была группа, жаль, что распалась сто двадцать лет назад. И я поймал себя на мысли, что, если посмотреть отсюда, до их рождения тысячи лет... Вот так. Я невесело усмехнулся и замолк...

***

— Сегодня праздник бога Гальда!

— Священно имя его!

Толпа упала на колени, а глашатай Эльманнуша продолжал неистовствовать:

— Гальда — велик!

— Да!!!

— В дом всегда приносит плодородие и священные плоды!

— Да!!!

— Подданные великого и грозного Эльманнуша, празднуйте, как велит вам ваш царь, великий Эльманнуш!

— Да!!!

— К чему все эти крики? — поморщился я и развернулся к глашатаю. — Может, чуть звук убавишь?

Тот непонимающе посмотрел на меня и улыбнулся. Потом махнул рукой стоявшим внизу музыкантам, или как их там... Трубы вздрогнули — и воздух огласился ревом, от которого завибрировало внутри.

— Чтоб тебя! — ругнулся Джи, зажимая уши руками. — Так и оглохнуть недолго!

Глашатай неторопливо потопал вниз, напоследок похлопав Джи по плечу. Народ внизу начал собираться еще теснее, поглядывая наверх, в нашу сторону...

— Чего ждут-то? — спросил я, доставая фотоаппарат. Нацелился на толпу...

— Не знаю. Может, приветственного слова от богов? — хихикнул Джи. — Обратишься?

— Да запросто! — Я оглянулся назад, где находились покои Эльманнуша, подмигнул окнам и развернулся к людям. — Дорогие сограждане!

Повисла тишина. Джи недоуменно посмотрел на меня:

— Думаешь, по-английски поймут?

— А что поделать... — Я свесился с балкона, вспоминая все слова, которые выучил здесь. — Дорогие граждане Харарту! Мы, я и Джи, хотим поздравить вас с праздником бога Гальда! Пожелать процветания вашему городу и вашей маленькой стране! Празднуйте, жители Харарту, и пусть в ваши дома придет благополучие!

Люди переглянулись и вдруг закричали, взмахивая руками и пританцовывая. Показывали на нас пальцами и что-то кричали...

— Как думаешь, впечатляюще выступил? — Я продолжал фотографировать веселящихся внизу людей.

— Нормально! Даже я проникся! — Джи обернулся. — А вот и их Величество пожаловать изволили...

Тяжело поползли створки ворот. И снова любимое развлечение царей — торжественный выход царственной особы на люди. Как обычно, сначала лепестки цветов со смешным названием, но очень красивых и пахучих. Их собирали где-то в долинах рек, и разрешалось использовать лишь людям из дворца. Потом вся придворная свита, разряженная кто во что горазд по местным канонам красоты. Эльманнуш выходил под руку с Ринталь, одетую в какую-то немыслимую хламиду. Народ дружно загалдел, толкая друг друга...

— Смотри, что-то затевается! — Джи толкнул меня локтем в бок.

Я начал фотографировать, стараясь не упустить все детали...

Эльманнуш вышел на балкон, величаво взобрался на высокий трон и благосклонно протянул руку по правую сторону от себя. Ринталь медленно опустилась на высокое кресло с маленькими подлокотниками. Вокруг расселись все остальные...

Вперед вышел давешний глашатай, медленно опустился на колени перед царем. Тот опустил руку ему на голову, что-то негромко произнес. Глашатай склонился еще ниже, потом резко встал и развернулся к толпе:

— Люди, жители священного Харарту! Царь Эльманнуш, сын Аггурта, соизволил освятить праздник своим присутствием, да будут слова священны его! Примем же дары царя нашего!

Народ заволновался. Эльманнуш встал, и подошел к краю перил. Требовательно щелкнул пальцами. Тут же перед ним поставили высокую плетеную корзину, накрытую листьями пальмы.

— Народ мой! — Царь оглядел всех. — Я приветствую вас, сыновей и достойных дочерей Харарту на празднике! Примите дары царя вашего, меня, ведущего свой род от Кимур-Хаби, царя неба! Да пусть продлятся дни ваши во имя процветания священного Харарту!

Ринталь легко вскочила, подбежала к Эльманнушу, и сбросила листья пальмы из корзины. Сверкнули на солнце опалы, которыми корзина была набита под завязку. Царь взял пригоршню опалов, полюбовался немного на них, потом размахнулся и швырнул горсть на толпу. Люди взвыли и, давя друг друга, бросились собирать камешки...

— Щедро, однако... — пробормотал Джи, внимательно наблюдая за тем, как царь продолжал разбрасывать опалы. — Интересно, он всегда так?

— Как? Богатствами сорит? Наверное... Бог-то их — бог плодородия. Видать, нужно поделиться с ближним своим. А иначе — как царя еще любить будут?

— Логично...

Опалы быстро исчезали из корзины. Теперь их разбрасывала Ринталь. Люди бесновались внизу, рассовывая камешки за пазуху, и тянули руки. Вскоре корзина опустела, и Эльманнуш опустился обратно на трон, вполне довольный собой. Ринталь улыбнулась и тоже села. Корзину быстренько убрали, и теперь вынесли большой стол. Его поставили перед царем, и с молниеносной скоростью стали выставлять блюда с едой...

Эльманнуш махнул рукой, приглашая присоединиться к трапезе.

— Идем?

Я потянул Джи за руку, подошел и без лишних церемоний уселся за стол. Подвинул большое блюдо с рыбой и улыбнулся царю, который стрельнул глазами из-под густых бровей:

— Приятного аппетита, Эль!

— Это блюдо только для царей, — тихо сказал охранник Сарму, который еще ходил с перевязанным плечом после той памятной драки... — Его не позволяют есть простым смертным.

Я посмотрел на охранника, пожал плечами и отщипнул кусочек от рыбы:

— А кто сказал, что мы — простые смертные?

— Рей, давай не будем зарываться? — тихо сказал Джи и положил руку мне на плечо. — Давай не будем ломать их правила?

— Брат, отстань. Мне надоело тут. И абсолютно все равно, что он думает по этому поводу. — Я съел кусочек и посмотрел на царя. — Эль, а вкусно! Почему богам такое не предлагают?

— Я не знаю еще, боги вы или нет! — Эльманнуш ответил, с трудом подбирая слова. — Вроде — да, но вы не похожи на богов с наших стен. Вы говорите, не как они говорят. Ходите не так, как ходят они.

— А ты видел, как должны ходить и говорить боги, Эль? — в упор спросил я.

— Ну... как же! Боги не ходят как смертные! Так говорят предания наших отцов и отцов их отцов!

— Ага-ага, и еще остались файлы в электронных библиотеках, ты забыл это добавить!

— Что? — растерянно спросил царь.

— Рей!

— Отстань, Джи!

Эльманнуш резко встал, раздувая ноздри:

— Ты! Ты — не бог из царства богов! Докажи делом, или я прикажу забить тебя камнями!

— Уже бояться? — улыбнулся я.

— Ты не бог, — повторил Эльманнуш. — Ты не умеешь летать! Ты ходишь, как... как жалкая черепаха!

Ринталь жалобно взглянула на нас с Джи и опустила глаза.

— Хорошо, Эль. — Я повернулся к Джи. — Ты антигравитатор еще не задарил кому-нибудь?

Джи похлопал глазами и вдруг расхохотался. Долго не мог успокоиться, потом вытер слезы:

— Рей, как же я люблю тебя! Ты решил создать легенду о летающих богах?

— А как же! Нужно же реноме поддерживать! — Я перешел на другой язык. — Эль, царь царей, мы сейчас поедим нормально, а потом, попозже, мы покажем тебе, как ходят боги. Объяви людям, что они увидят истинные лица богов!

Эльманнуш испуганно заморгал, потом наклонился к одному из своих слуг и что-то стал ему объяснять. Тот покивал головой и побежал вниз, выкрикивая что-то. За ним бросился глашатай и трубачи. И, буквально через минуту, на улице снова раздался рев труб...

— А если не сможешь? — прищурился Эльманнуш. — Тогда твоя смерть станет развлечением на празднике Гальда.

— А если — да? Тогда ты при всех скажешь, что мы — боги, и к нам нужно относиться с трепетом и страхом. По рукам?

Царь задумчиво смотрел на мою протянутую руку и хлопнул по ней ладонью:

— Даже если ты не бог, ты все равно мне чем-то нравишься. Слово Эльманнуша, которое крепко, как камень!

— Ну и чудненько, Эль! А теперь, если ты все еще не против — я стащу у тебя эту рыбу? Не смотри так, я уже испачкал ее своими грязными руками. Джи, рыбку хочешь?

...Люк тихо зашипел, закрываясь. Джи щелкнул панелью управления — и катер тихо загудел, чуть покачиваясь.

— Мира, курс — город. — Я защелкал клавишами, вводя изображение дворца, которое вывел из фотокамеры. — Зависнуть над зданием не выше десяти метров. Включить экран защиты.

— Использовать невидимую защиту, господин Рей?

— Да.

— Будет исполнено.

Катер медленно поплыл вперед, потом рванулся вперед...

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рей... — сказал Джи.

Я грыз ноготь, потом в голове забрезжила мысль:

— Мира, скажи, а экран защиты может изменяться?

— Вопрос не понят, господин Рей.

— К примеру, если я захочу, чтобы катер был... э-э-э... каким-нибудь животным, птицей — я могу преобразовать голографическое изображение защитным экраном?

— Разрешите построить по-другому вопрос, господин Рей? — Мира все еще никак не могла понять, что я хочу, а я никак не мог доходчиво сформировать мысль. — То есть, могу ли я голографией трансформировать внешний экран защиты? В любой субъект, который можно вложить в данные моей памяти?

— О! Ты просто прелесть, Мира! — Я похлопал по панели. — Ты очень точно поняла все!

— Благодарю, господин Рей. Ответ — да, возможно. Возможно добавить статическое движение. К примеру, изображение птицы можно сделать статичным. Оно будет размахивать крыльями. И этим можно управлять, существует несложная программа, позволяющая делать это.

— И она записана у нас? — задохнулся я.

— Да.

Джи удивленно смотрел, как я подпрыгиваю и хихикаю. Я копался в своем маленьком компьютере, выудив папку с файлами, в которой хранились тысячи рисунков, которые я собирал для себя в объединенной компьютерной сети...

— Рей?

— Погоди, брат! — Я лихорадочно искал картинку. — Не сейчас. Ты бы проверил антигравы, а?

Джи вздохнул и пошел в отсек, где хранилось оборудование.

— Вот, нашел! Мира, введи это изображение в программу. При подлете к городу проецируй изображение со спецэффектами.

— Какими? — деловито осведомился компьютер. — Звуковыми, световыми?

— И те, и другие. Есть звуковая запись громовых раскатов?

— Да.

— Ее тоже используй. Как сделаешь — сообщи, и передай мне управление катером. Пока остановись. Надо подготовиться... — Я вскочил и понесся в отсек, где Джи гремел чем-то. — Ну что, брат? Готов красиво и грозно появиться?

Не думаю, что в мое время можно кого-то удивить зрелищными спецэффектами. Куча всякой рекламы, световой, голографической давно уже примелькалась у нас. Ты мог идти по городу, и совершенно неожиданно перед твоими глазами возникает ролик, рассказывающий про сосиски «Роллинг»... Ты отмахивался и шел дальше, а вслед тебе неслось «Ах, я сосиска, я вкусна...». Много спорили о запретах, но дальше разговоров Парламент так и не зашел...

А если ты вдруг видишь что-то похожее, только за тысячи лет до того, как люди вообще узнали слово «реклама»?

Думаю, что эффект разорвавшейся бомбы — ничто, по сравнению с тем, что увидели жители Харарту... Мира полностью исполнила то, что ей было поручено.

Когда мы уходили из дворца, я поставил миниатюрную камеру прямо на подоконник своей комнаты, откуда был просто шикарный вид на дворцовую площадь...

Сначала была яркая вспышка. Люди дружно присели и начали озираться. Потом один что-то закричал — и все подхватили. Еще одна вспышка, потом из ниоткуда, прямо в воздухе возникла ярко-огненная колесница, запряженная крылатыми конями. Что поделать, если иногда дешевые спецэффекты очень даже неплохо смотрятся...

Колесница медленно описала круг над площадью. Люди попадали на колени, с испугом поглядывая на небо, где огромные кони выпучивали глаза и махали огромными крыльями...

— Мира, принимай управление!

— Да, господин Рей.

— Сейчас... вспышка и гром! — Оглушительный раскат разнесся по небу. Люди попадали окончательно на землю... — Дай изображение балкона на дворце. Нет, с южной стороны.

Мира транслировала изображение с камеры на монитор внутренней связи катера. Прыгающие, бледные губы Эльманнуша. Ринталь, готовая упасть в обморок. Стража, побросавшая свое оружие и валявшаяся на полу балкона. Ну что, Эль? Страшно? Это еще не все...

— Мира, закроешь люк за нами. Потом вернешься обратно к точке взлета. Прибудешь — сделай экран защиты невидимым. Связь — стандартная. Жди указаний!

— Слушаюсь, господин Рей.

— Открой люк... Готов, Джи?

Тот кивнул, напряженно ощупывая пряжки антигравитатора. Потом тяжело вздохнул и хлопнул меня по плечу:

-Хулиганье...

— А ты думал, — откликнулся я. — Нужно же как-то весело время проводить?

Люк открылся. Я взглянул на площадь под ногами, на людей, во все глаза смотрящих на происходящее и запел себе под нос:

— Если бледнеют лица,

В страхе бежит закон —

Значит — пора молиться,

значит — идет Дракон...

— Опять песенки... Дракон, тоже мне... — Джи осторожно шагнул в люк. — Идем...

— А чего? — Я пожал плечами. — Симпатичные звери были, жаль, что вымерли...

Антигравы мы тоже украли. Первое время мы довольно долго не могли наиграться, пугая жителей средневековой Англии полетами по воздуху. Помню как Джи уселся на метлу, напялил какую-то дурацкую шляпу и включил антиграв. Весело было, что и говорить...

Почему в Англии? Да потому что в генераторах антигравов стояли маячки слежения, и мы с трудом удрали от федералов. Но у федералов тогда туговато было со станциями слежения. Мы нырнули в первый попавшийся временной проход и оказались в Англии. Промотались там с неделю, кое-как обезвредив маячки... А потом игрушки отправились в отсек со снаряжением. Как работали антигравы — мы так и не разобрались. Да и не нужно было, в инструкции ясно было написано, что «...фирма гарантирует пожизненную гарантию на изделия для антигравитационных работ и замену в случае потери генератора...».

Я шагнул тоже, почувствовав привычную тяжесть от маленькой перегрузки. Джи парил в воздухе, с наслаждением расставив руки в воздухе. Я подлетел к нему и пихнул в бок. Он кувырнулся, недоуменно взмахнув руками, выровнял положение тела и погрозил кулаком. Я показал ему язык и заскользил по воздуху, напевая себе под нос. Народ внизу просто окаменел...

Я заложил крутой вираж, почти коснувшись края стены главной башни, и опустился перед балконом Эльманнуша, зависнув прямо перед ним:

— Здравствуй, царь! Не хочешь ли ты объявить своему народу, что ты не поверил, что мы — боги? А потом раскаялся и проникся?

Царь непонимающе уставился на меня и произнес дрожащим голосом:

— Но... ты... летаешь!

Подлетел Джи и мягко опустился на перила. Сел, сложив нога на ногу, и скучным голосом произнес:

— Эльманнуш, царь Харарту, а знаешь что ждет тех слуг богов, которые не верят в них?

Царь медленно опустился на колени, не сводя с нас глаз:

— Я не виноват, о, боги! Я не верил, я каюсь! Позову глашатаев, они объявят вашу волю! Только помилуйте...

— То-то же, Эль! — Я тронул крохотный наушник и прошептал. — Мира, связь!

— Да, господин Рей. Связь.

— Спроецируй на экран изображение дракона, которое я ввел в память. Потом вернись сюда. Побольше шума и огня, Мира. Связь?

— Будет сделано, господин Рей. Связь.

— Что опять? — спросил Джи, не спуская глаз с Ринталь, которая теперь с немым восхищением поглядывала на нас.

— Да так. Небольшой акт устрашения еще никому не помешал.

Низкий рев снова расколол затихнувшие было вопли ужаса внизу. Впечатляет, однако...

В небе, словно сотканный из огненного облака, медленно летел дракон. Чешуйчатый, с мощными крыльями, стальными когтями... Красиво-то как...

Дракон описал круг, выгибая шею, потом завис над пристройкой дворца. Взмахнул неспешно крыльями, громко зарычав на всю округу. И выплюнул тугую струю огня... Явственно запахло горелым деревом, и над пристройкой потянулась тонкая струйка дыма...