Как я переболела "коронавирусом"

Евгения Емельянова

КАК Я ПЕРЕБОЛЕЛА “КОРОНАВИРУСОМ”

Рассказ

 

  В конце января 2020 года, беспощадного к людям Года Крысы,  по китайскому календарю, в домик, где я обитаю в гордом одиночестве и который снимают для меня мои дети – американская сноха и мой сын, – в домик недалеко от столицы США Вашингтона,  сын позвонил  и сказал без всяких предисловий:

- Проездом прибыл Том и хочет с тобой увидеться. Будь готова завтра утром. Пойдём в наш ресторан.

Обычно мы с сыном долго общаемся по телефону: проводим “пятиминутки ненависти”, как мы шутливо называем утреннее обсуждение политических новостей в Америке и России, пересказываем горячие новости, делимся прочитанными литературными новинками и сплетнями.

Но в этот день я сразу положила трубку и засобиралась к завтрашней встрече.

Мой любимчик – старший из троих внуков - Том служит в американской армии  на контракте, живёт уже несколько лет в другом штате,  и с ним мы видимся очень редко, только в его отпусках.

Но моё сердце  принадлежит ему, и вообще вся моя жизнь принадлежит моим  “грэндсан”  (grandson) - так по-английски звучит слово “внук”. 

Это слово я бы перевела – “больше, чем сын”!

Наутро встретились  возле нашего любимого ресторанчика “Боб Эванс”, по имени хозяина сети заведений, где полюбили бывать всей семьёй, ещё когда внуки только научились ходить.

Встречаться в семейных ресторанчиках – давняя традиция целых поколений  американцев, и “Боб Эванс” - один из самых популярных: недорого и вкусно.

Встретились, обнялись, закружились, расцеловались. Том рассказал, что ездил к друзьям и сейчас возвращается назад, на службу.

- Ты совсем простуженный! – воскликнула я. – Из носа течёт, кашляешь!

Но у меня самой простуда уже четыре дня как начинается. Чихаю и кашляю целыми сериями, особенно по утрам.

- Да, я уже два дня в пути, – сказал Том, прикладывая платок к слезящимся глазам. – Простыл, наверно, по дороге.

- Серийный чих – это когда сам организм снижает и регулирует давление, – авторитетно сказал сын, знающий толк в самолечении.

Подошёл распорядитель и провёл нас к нашему столику на четверых. Рядом за длинным столом обосновалась большая компания, человек  десять.

Подошла официантка – молодая женщина лет тридцати пяти, поздоровалась, протянула меню.

Эта официантка – русская, и её зовут Нина. Мы знаем её, а она знает нас уже лет десять. Можно сказать, на её глазах выросли наши дети. Но ни мы с сыном, ни она не признаёмся друг другу, что мы – соотечественники.

Русские люди в Америке избегают знакомства друг с другом. Сколько я ни размышляла на эту тему,  причину так до сих пор и не понимаю.

- Хай! – сказала я Нине и помахала рукой.  – Сэнькью!

Я села напротив мальчишек, дождалась, когда они сделают заказ и взяла внука за руку.

- Сейчас я тебя буду лечить, – сказала я.

Том послушно расслабил ладонь и улыбнулся.

- Меня этому научил твой отец,  – сказала я.  – И с тех пор я поддерживаю своё самочувствие сама.  А сейчас моя очередь передать тебе старинный секрет хитрых китайцев, с помощью которых они способны выжить и без современной медицины.

Том шмыгнул носом и вежливо слушал, а я наслаждалась близостью родного человека,  вымахавшего к своим 23-м годам под два метра.

- Господь всегда заботился о людях, – сказала я.  – И поэтому снабдил их средствами и механизмами для самостоятельного лечения болезней. Он как будто заранее знал, что наступит такое время, когда врачи забудут клятву Гиппократа, и им станет невыгодно делать пациентов здоровыми. Вот твоя кисть руки – это модель человека.

- Смотри,  – продолжала я.  – Большой  палец – это голова на шее. Указательный палец и мизинчик – это твои руки.  Средний и безымянный пальцы – твои ноги. Растопыренная ладонь даже имеет форму человеческого тела.

Сын сидел с довольным видом авторитетного гуру и переводил с русского, а я продолжала:

- В середине ладони – энергетический центр.  Наложи мысленно на ладонь схему анатомического строения тела человека и ты будешь знать, на какие участки ладони надо воздействовать,  чтобы оздоровить больной орган.

Поскольку прежде всего требовалось защитить великовозрастного внука от насморка, я стала нажимать своим острым ногтем на середину верхней фаланги его большого пальца: там,  где расположен воображаемый на схеме нос.

Том поёжился от боли и слегка отдёрнул руку: забавная игра причинила ощутимое неудобство. Я поняла, что на первый раз достаточно.

- Теперь сам себе нажимай на самую болевую точку в этом участке. Чем чаще это делать – тем скорее выздоровеешь, – сказала я и оставила ребёнка в покое.

Тем более,  что официантка Нина уже и еду принесла -  фирменные завтраки фермера: котлетки с жареной картошкой,  яйцом-глазуньей и зажаренными полосками бекона.

Пока ели, Том сообщил,  что не сегодня-завтра приедет  познакомиться с семьёй девушка,  которая,  возможно,  станет его невестой.

Наелись,  напились кофе, наслушались шумного застолья соседской компании и пошли к выходу,  расплачиваться. Нина встретилась нам в проходе между столиками.

Я настолько размякла от общения с внуком, что разулыбалась ей и брякнула по-русски: “Спасибо!”

Нет,  из меня разведчика не получится!

Назавтра Том уехал. А дня через  четыре к моей простуде добавилось першение в горле, и я свалилась в сильнейшем гриппе.

Уже потом, после окончательного выздоровления, я узнала, что американские врачи предсказывали в начале 2020-го года жестокий грипп, но когда это здоровые люди заранее интересовались будущими мифическими болезнями: то ли будут, то ли нет!

 Ни о каком коронавирусе слышно ещё не было, телевизор и радио ещё не сошли с ума, я решила, что у меня простой сезонный грипп и принялась лечиться по-своему, по-русски, по-домашнему: по совету сына глотать жаропонижающие  таблетки ещё до появления повышенной температуры.

Как я теперь понимаю, этот шаг и решил всё дело. Повышенную температуру в моё тело  таблетки просто не пропустили.

Каждые шесть часов я глотала по две лакированные пилюльки белого цвета, учитывая инструкцию на баночке с лекарствами о том, что новомодные лекарства действуют теперь в паре. Как это называется – дуально.

Сто штук пилюлек было в баночке, и я их все сожрала за долгий  високосный отвратительный месяц февраль.

И несмотря на нормальную температуру, чувствовала себя всё хуже и хуже.

Открылся сухой непрекращающийся кашель. Кашель разрывал грудь и особенно докучал по ночам. Среди ночи я в панике вскакивала с постели и принимала вынужденное вертикальное положение. Иначе воздуха откашляться просто не хватало, и появлялся страх задохнуться.

В груди начала копиться болевая пробка, тяжёлая и страшная. Лёжа на подушке, я с ужасом вслушивалась, как моё дыхание превращалось в оркестрик самых разнообразных хрипов: от грубого мужиковатого до тончайшего, с завыванием, словно бесёнок маленький пел потусторонним фальцетом.

Все эти прелести прерывались периодически сериями кашля, переходившего в какой-то внутренний ураган, который никак не мог вырваться из моей уставшей грудной клетки и разрывал внутренности, отдаваясь эхом от головы и до желудка.

- Такого страшного гриппа я сроду в жизни не видала, – рассказывала я сыну, навещавшему меня каждый день и приносившему лекарства и продукты, которые присылала сноха Катерина,  в том числе мою любимую квашеную капусту. – Даже когда мы жили в Алма-Ате и у меня был хронический бронхит, я не так боялась захлебнуться этим ураганным кашлем. Ужас какой-то, а не простуда!

- Я принёс тебе “колбаски”, – заботился  сын. – Как говорила бабуля:  “Ешь больше – проживёшь дольше!”

Колбасками мы называем бутерброды из закусочной “Сабвей” – батончик горячего хлеба, разрезанный вдоль и начинённый курицей, сыром, резаной корейской капустой, огурцами, помидорами и чёрными оливками и политый майонезом сверху всего этого богатства.

А у меня при любой болезни открывается зверский аппетит, и кашель при этом убирается куда-то прочь.

Да пришлось вспомнить доморощенные средства лечения: насыпала пол-чашки сушёной клюквы и бухнула крутого кипятка до верха, а потом хлебала этот “суп” большой ложкой, обжигаясь. Зато сразу заметно полегчало в горле и першение ушло.

Купили в местном гипер-маркете пакет лимонно-мятных леденцов от кашля.

Леденцы помогают от ночных внезапных атак, но тут главное – ими лёжа не подавиться.

На самые сложные случаи открыли самый простой способ – сильнейший раствор соли обыкновенной, крепкий до горечи, залить в глотку и, не глотая, держать, дезинфицируя и убивая заразу.  А потом выплюнуть.

В общем, провалялась я в постели с этой гадостью весь февраль.   И хорошо, что телевидение и Интернет промедлили в феврале с раскруткой этого мерзопакостного вируса.

Пока я болела, телевизор почти не смотрела и в Интернете не бывала, а потому никакого страха у меня не было и март встретила уже почти здоровая.

- Как там Том поживает?  – спрашивала я сына.  – Кашель прошёл у него?

- Ему гораздо лучше, и девочка его не заболела, – сказал сын. – Они крепкие ребята. И Джо пишет, что у него всё в порядке. И Марию Катерина пасёт.

- Не смотри телевизор, – сказал сын. – Там по всем мировым каналам разворачивается настоящая истерия страха. Можно даже сказать, пандемия страха.

Ведущий ассенизатор Первого московского канала Шейнин, тот самый, что бегал на публичном ток-шоу с ведром, на котором написано “Дерьмо”, тот самый,  который похвалялся в прямом эфире,  что убивал во время службы в армии людей, – встал во главе свихнувшихся средств массовой информации Российской Федерации и стал запугивать зрителей и слушателей неизвестной доселе болезнью.

Якобы болезнь пришла из Китая, косит всех подряд, и старых и малых, и даёт чудовищный процент смертности.

И телевизионные компании всех стран устроили массовый забег по запугиванию бедных людишек на всём земном шаре.

И ни один политический деятель, ни один известный и опытный врач не остановил и не прекратил этот беспредел и не стал успокаивать своих граждан.

И при этом – не показали ни одного трупа, ни одного родственника умерших, ни одной могилы.

- Какое счастье, что я ничего этого не знала, когда болела, – сказала я.  – Врачи говорят,  что оптимизм и доброе расположение духа – решающие факторы при борьбе с любой хворобой. А эти черти в телевизоре твердят, что страшный вирус может ещё и возвращаться!

Под влиянием ли пропаганды или просто от страха иногда кашель заставлял меня опять глотать таблетки.

- Выброси свою подушку в помойку, – сказал сын.  – Завтра поедем в магазин и поменяем тебе все подушки на новые. Кто его знает, может, микробы прячутся именно там!

- Да я и так меняю постель через каждые три дня, – сказала я, но подушки собрала и выбросила.

На следующий день, сидя перед ноут-буком, закашлялась, прикрыв рот ладонью, и из глубины моих лёгких вылетел на ладонь кусочек плотной слизи чёрно-зеленого цвета, размером с ноготь.

Никогда я и не подозревала, что подобное может быть. Что-то запредельное было в этом, что-то инфернальное, потустороннее…

На этом моя болезнь и кончилась.

- А знаешь, – сказала я сыну, счастливо улыбаясь, – я  была бы согласна платить такую цену за частую встречу с моими грэндсан-ребятишками.

 

6 апреля 2020 года