Неофат или Пг’оповедник

Осоловелым часовым

Глухого серого канона

Стоит с кадилом боевым

Звонарь посконного амвона.

Шизофреническая фря

Рефренит хмарую химеру,

Чтоб жизнь (привычно) за царя,

А смерть (желательно) за веру.

Урвав Вараввиной вины,

Он скорбной тыковкой недужа,

Защитою от Сатаны

Надел портки говном наружу.

Спасти, а что верней, пасти

Он возжелал нас равно люто,

Вопящий: «Господи, прости!» —

Талиб Руси, квасной Малюта.

Он крепко вжился в эту роль,

Хоть поглядеть — сплошная боль же.

Ведь, сколько ни савонароль,

А древний клич не катит больше.

Так нет, он, сбрендив от поста,

Всё примерял, не зная меры,

Наряд горящего куста,

Что станет нашим «Актом веры».

И в вороватой простоте

Дихотомямлил «или-или»…

Так ненавидят только те,

Кто безответно полюбили.