Имя моё - Дракон (ч.2)

Я вздохнул и снова сделал шаг вперед, выставив перед собой открытые ладони:

— Стоп, друг, стоп... — Эльманнуш смолк, удивленно оглянувшись по сторонам. — Так не пойдет, ты уж извини! Давай по порядку. — Я обвел рукой местность... — Это как называется? Ну, город, деревня — как он называется? Я вот, вместе с Джи — из Индианополиса.

Эльманнуш похлопал подведенными глазами, и вдруг хлопнул себя по лбу. Отступил назад, и гордо произнес:

— Харарту!

— Ага?

Он опять что-то заговорил, показывая руками на стены, людей...

Я оглянулся на Джи и пожал плечами:

— Вот видишь. По крайней мере, хоть известно, что город называется Харарту.

Джи выхватил карманный компьютер и принялся что-то в нем искать. Потом озадаченно посмотрел на меня:

— Чертовщина какая-то...

Я подошел, заглянул ему через плечо. Пробежался по тексту и присвистнул:

— Ну ничего себе! Как же мы так далеко прыгнули-то? Прецеденты были?

— Нет. — Джи захлопнул компьютер и посмотрел на меня. — Что делать будем?

Компьютер выдал информацию, что мы примерно в четырех с половиной тысячах лет до начала нашей эры. И все. И больше никакой информации... Не, ну кроме небольшой сноски, что город Харарту существовал. Очень давно, правда, так давно, что и следов нет, кроме упоминаний историков...

— Так далеко еще никто не забирался.

Джи выглядел немного испуганным. Я почесал в макушке и хлопнул его по плечу:

— Да ладно тебе! Чем древнее артефакты, тем дороже стоят. Давай надеяться, что федералы нас долго не найдут. Потом починим катер и смоемся отсюда. А пока — можно и погулять. — Я повернулся к царю, или как его там, и поклонился. — Договорились! Мы остановимся на недельку-другую у вас. Ну... Пошли, покажешь комнаты для гостей.

— Рей!

— А? — Я поправил кобуру, и, нагло улыбнувшись Джи, потопал к той большой двери, откуда вся процессия вывалилась...

Эльманнуш удивленно посмотрел на меня, потом, одним жестом отмахнулся от носильщиков, и пошел вслед за мной, бормоча себе что-то под нос. Ругался, наверное, на наглых богов, расхаживающих здесь, как у себя дома...

 

Изнутри дворец потряс. Очень красиво!

Я стоял, запрокинув голову, оглядываясь, и рассматривал огромные барельефы, украшавшие стены. Потом начал фотографировать, стараясь запечатлеть каждый рисунок. Честно говоря, даже и надписей не требовалось, чтобы все понять. Вот, к примеру, пожалуйста. Какой-то мужик, судя по форме короны — царь, изволил выехать рубать головы своим врагам. Народ радуется, обсыпая его дорогу какими-то лепестками цветов. Армия следом бежит. Вот царь добрался до врагов и устрашил их. Чем — не знаю, честно говоря, непонятно нарисовали... Забоялись враги, склонили головы, тут царь и принялся удалять головы с плеч. Крутой дядька, что тут говорить. Порубал половину врагов, остальных в плен позабирал. Преимущественно женщин. Да уж, не дурак мужик, знает, кого за собой таскать в плен...

— Это ты, Эльманнуш? — спросил я, ткнув пальцем в изображение предполагаемого царя.

Он кивнул, с какой-то грациозностью, потом чуть склонил голову...

— Рей! — Ко мне решительно направлялся Джи. — Нам надо...

— Да, кстати, Эль... извини, я уж сокращу имя, уж больно долго выговаривать... А где здесь у вас столовая есть? Или кухня? Есть хочется.

— Рей!!!

— Джи, пошел ты к черту! — Я обернулся к нему. — Что тебе надо от меня?

— Рей, нельзя так! Мы нарушаем кодекс правил контрабандистов! Мы не можем принимать прямое участие в развитии каких-либо событий, тем более — участвовать в них и направлять! А ты...

Я сгреб его за жилет и подтянул к себе:

— Знаешь что? Помолчи. Если бы не ты, со своей идиотской затеей привезти еще один артефакт из Полинезии, мы бы не удирали от федералов. И сидели бы уже спокойно дома да пили виски со льдом. Так нет, Джи приспичило лететь! И куда мы вляпались?! Сюда! Так вот, я не собираюсь сидеть со сломанным генератором пространства и ждать у моря погоды! Я хочу жрать! Спать! А если мы не починим генератор? Ты на руках меня понесешь, да? Через время? Так давай хотя бы поживем немного по-человечески, пока нас за богов считают.

Джи дернулся:

— Отпусти! Отпусти, Рей... Я понял. Да отпусти же...

Я выпустил жилет из рук и вздохнул:

— Я и правда боюсь таких непредвиденных застреваний, Джи...

— Понимаю тебя. Прости... Это и правда была идиотская затея — лететь в Полинезию.

— Ну что, пошли еду какую-нибудь попросим, что ли...

Эльманнуш, с удивлением наблюдавший эту сцену, отскочил в сторону, когда я решительно двинулся вперед, в писках кухни.

 

— Как думаешь, а в это время цивилизация была на каком этапе развития?

Джи задумчиво жевал какую-то пресную лепешку, и уставился на меня:

— Ты о чем?

— Ну, смотри. Я не заметил никаких надписей, только рисунки.

— И что?

— Как что, балда! Значит, попросту не было еще письменности. Изъяснялись рисунками. — Я откинулся на широкой деревянной ложе и подложил руки под голову. — Это еще значит, что крупных, развитых цивилизаций было раз-два — и обчелся.

Джи взял кувшин, отхлебнул и поморщился:

— Кислятина... Не знаю, как ты, Рей, но генератор надо починить. Если нет даже развитой медицины, то мы можем погибнуть здесь даже от маленького пореза на пальце. Наши запасы медикаментов на катере небезграничны. Мы выросли в другом мире, с другими штаммами болезней и бактерий.

— И что? Подумаешь — помрем здесь. Зато чисто. В смысле — атмосфера.

— Хватит глупости говорить! — Джи горько вздохнул. — Скучно как-то...

— Поиграем? — Я выудил блокнот и ручку. — В города?

— Нет, в имена.

Старые игры. Вроде бы им по триста лет, а все равно интересно...

— Джина.

— Т-э-э-э-к-с... «А». Анджей!

— «И». Ивангелия?

— Тоже ничего, — согласился Джи. — Сам придумал?

— Нет, ну здравствуйте! — возмутился я. — Было такое имя!

— Здравствуйте!

— Скажешь — нет? — прищурился я. А потом дошло, что друг смотрит куда-то поверх головы... — Ты чего?

Джи вскочил и склонился в легком полупоклоне. Я обернулся.

Женщина. Нет, девушка. Вернее, молодая женщина... Ух... До чего хороша! Огромные глаза, короткие, прямые волосы, точеная, ладная фигурка, и сама вся такая... ух, одним словом. Я понимаю Джи, он влюбчивый.

— Здравствуйте, мадам! — Я тоже вскочил. — Позвольте представить Вам своего друга...

Девушка осторожно вошла, с опаской поглядывая на нас. Несмело улыбнулась и низко поклонилась.

— Зачем? — подскочил к ней Джи и взял под руку. — Не нужно, леди! Мы тоже люди! — Девушка вздрогнула, но руку не выпустила. — Присаживайтесь!

Я шагнул к ней и подвинул ногой деревянный стульчик:

— Да, присаживайтесь! И расскажите нам о цели своего визита. Ах, да! Это — Джи! — Я ткнул пальцем в моего друга, который откровенно пялился на нее. — Он великий человек у нас!

— Рей, ты когда-нибудь заткнешься?.. — огорченно спросил Джи.

-А еще — Вы ему жутко нравитесь! — не обращая внимания на него, ответил я. — Он просто немного стеснительный...

Девушка вскочила и горячо заговорила, по очереди касаясь пальчиками то моей руки, то руки Джи. Потом поклонилась и улыбнулась.

— Мдя... — озадаченно почесал я затылок. — Как я понял, она тоже рада нас видеть...

Она засмеялась, потом приложила ладонь к груди:

— Ринталь.

— Кто?

— Ринталь, — повторила она, хлопнув глазами.

— А, так тебя так зовут? — хлопнул я себя по лбу. — А я — Рей! Он — Джи. Очень приятно, юная леди.

Девушка хлопнула в ладоши, и в комнату зашли люди, неся в руках корзинки. Принялись неторопливо расставлять какую-то еду на столе, кувшины с напитками и фрукты.

— Пикник?

— А чего? — Джи пожал плечами и подвинул стул поближе. — Неудобно, но счета не мы оплачиваем. Я не откажусь.

— Заметано! Сейчас, погоди, мне нужно кое-что записать... А вы пока приступайте!

Я сел на стул, положил блокнот на колено и начал писать.

Это было необходимостью. Один раз мы попали в переделку, чуть не потеряв память, когда разгоняли катер во временной петле... Если бы не старая привычка вести дневники, мы бы так и остались с амнезией. Врачи восстановили память по моим записям в дневнике, под гипнозом, что и дало толчок для восстановления...

Ринталь сунула Джи горсть фиников и склонилась ко мне, заглянув в блокнот.

— Чего? — поднял я голову. — Буквы увидела знакомые?

Девушка задумчиво провела пальцем по строчке с буквами и что-то спросила. И протянула руку.

— Погоди, Рин, сейчас допишу... — пробормотал я, дописывая последнюю строчку, и посмотрел на нее. — Ну? Дать написать что-нибудь?

Она аккуратно взяла ручку, внимательно осмотрела со всех сторон, восхищенно цокая языком, и провела по бумаге, вычертив кривую полоску. Посмотрела на меня и заливисто рассмеялась...

— Дитя природы, — улыбнулся я в ответ. — Ладно, держи, а то ты мне все записи испортишь...

Я выдрал лист из блокнота и сунул ей. Она схватила его, прижала к себе, потом медленно положила на стол и снова провела ручкой по нему. Посмотрела на меня, потом на Джи.

— Ты пиши, пиши... — Я подсел к другу, увлеченно жующему фрукты. — Я пока перекушу что-нибудь. Можешь стихи написать. Про любовь, например...

Ринталь склонилась на листком бумаги, зажав ручку в кулаке и начала вырисовывать какие-то каракули...

— Симпатичная, да? — шепотом спросил Джи.

-Угу, — ответил я с набитым ртом. — Глаза красивые. И смеется заразительно.

— Интересно, кто она?

— Кто? Ринталь? Скорее всего — дочь Эльманнуша. Или из его родни, как это обычно бывает. — Ринталь подняла голову, заинтересованно взглянув на нас, и снова принялась что-то рисовать. — А как узнать — непонятно.

Тяжелые, плетеные двери тихо скрипнули, открываясь, и в комнату зашел Эльманнуш. Остановился и что-то пробормотал. Ринталь вскочила, низко поклонилась и тоже горячо что-то зашептала в ответ. Потом шмыгнула носом и потихоньку, мелкими шагами, направилась к двери.

— Рин, ты куда? — вскочил я. — А танцы как же? Джи тут уже плавится, а ты убегаешь. — Она неуверенно остановилась, взглянув на Эльманнуша. — А, погоди! Это твой отец? Эль, это кто? — Я ткнул в ее сторону пальцем.

Тот как-то странно сморщился и отмахнулся рукой. Тут уже вскочил Джи:

— Эльманнуш, зачем Вы так со своей дочерью? Она скрашивает наши мужские посиделки своим присутствием. Позвольте ей остаться!

Ринталь удивленно наблюдала за нашей перепалкой, и украдкой бросала взгляды на Эльманнуша. Тот стоял, скрестив руки на груди и раздувая ноздри.

— Кажется, он разозлился... — Джи наклонился к моему уху. — Может, пока не будем злить его? А то еще чего недоброе сделают. С них станется...

Я шагнул к Эльманнушу, уставившись глаза в глаза:

— Слышишь, друг, пусть она останется. Слово чести, никто ее не обидит. Скучно тут у вас, а девчонке хоть какое-то развлечение. Пока прошу. А потом на правах богов могу и по шее накостылять...

Царь взгляд не отвел. Побагровел, нетерпеливо топнул ногой и отвернулся. Коротко что-то крикнул и вышел. Ринталь радостно вскинулась, и снова побежала к столику, на котором сиротливо валялась забытая ручка и листок из блокнота...

— Что ты ему сказал? — спросил Джи, и сел обратно. — Грозил?

— Я? Да ты посмотри на меня, я — сама невинность! У меня даже рука не поднимется комара прихлопнуть! Чего бы я угрожал-то...

— Помолчал бы, — сказал Джи. — Знаю я тебя...

Ринталь вскочила и подошла к нам, прижимая к груди листок. Потом несмело протянула его мне и замерла. Я взял листок и расправил его на столе, пригладив руками. И засмеялся.

Каракули, похожие на пляшущих человечков. Ринталь обиженно шмыгнула носом и начала объяснять что-то, показывая пальцем.

— Ага... А это кто?.. — Она показала пальцем на меня. — У меня такой вид? Весело. А это, как я понимаю, Джи? — Корявый человечек, с разведенными руками показывал рукой наверх. — Джи, ты куда показывал?.. А ты где, Рин? Это?.. Не очень похоже, но я тебя по прическе узнал... А где Эль?.. Он твой отец? Ага, вижу... Ну как же, как же... Чтобы наш Эльманнуш, да без своего дворца был... Погоди, а это? — Маленькая фигурка, с какой-то штуковиной в руках и несколько человек у его ног. — Я? — Она кивнула и улыбнулась, показав на пистолет. — Ах, ну да... И когда же ты все умудрилась это увидеть? Ты же из дворца не выходила? Или выходила? Небось, местные новости быстро разлетаются...

Джи склонился над моим плечом:

— И как ты все это видишь здесь? По мне — так это просто каракули.

— Это по тебе. Фантазии у тебя маловато, дружище. Зато она уложилась в один листок блокнота. А мне пришлось три исписать. Чуешь разницу?

— Может, обучить ее писать?

Я поднял голову. Задумчиво уставился на Джи:

— Писать? А что... — Я потянул Ринталь за руку, предлагая сесть. — Девушка, а давай мы обучим тебя таинствам письма? Согласна? — Она кивнула, непонимающе хлопая глазами. — Умница! Раз изобразила комиксы, то сможешь и научиться писать!

 

***

— Безнадежно, Рей... — Джи захлопнул панель обратно, пытаясь впихнуть торчащие проводки на место. Да так и бросил. — Нужен минимум паяльник. Плюс схемы, которых у нас нет. Замена некоторых частей и деталей. Максимум — пара грамотных техников с полным оборудованием.

Я вздохнул и огляделся. Небольшая колесница, на двух огромных колесах, на которой мы прибыли, сиротливо стояла в стороне. Лошадь понуро отмахивалась головой от какой-то мошкары и изредка косила на нас взглядом. Еще две колесницы охраны, которую нам подсунул царь. Было смешно видеть, как солдаты разинули рты, когда Мира материализовала катер буквально из воздуха. Один из них побежал куда-то, вопя и заламывая руки, но старший охранник Сарму быстро его догнал, сбил на землю и надавал тумаков. Солдат вернулся, скуля, как побитая собака, но попыток бежать больше не предпринимал...

— Мира, просканируй, пожалуйста, местность. Наличие других катеров или источников энергии есть?

— Одну минуту, господин Рей. — Что-то щелкнуло и тихо загудело. Потом еще два щелчка... — Нет, господин Рей, присутствия источников энергии не наблюдается.

— Ясно. Спасибо, Мира. Есть ли возможность использовать сгоревший генератор для возвращения? Может, заменить какими-нибудь схемами из самого катера?

Мира долго молчала, потом ответила:

— Нет, господин Рей. Схемы генератора стандартны только для приборов такого типа. Схемы панелей катера не идентичны для ремонта.

— Спасибо, обнадежила... — Я сплюнул и сел на горячую землю. — Что же делать, а, Джи?

Тот тоже опустился на землю:

— Не знаю. Прости, Рей, что втянул тебя в такую заваруху.

— Да иди ты! Все равно бы согласился. Скучно там, у нас.

— Вечно ты так! — Джи вздохнул и толкнул меня в плечо. — Не даешь побыть сентиментальным. А как же романтика?

Я услышал шум подъезжающей колесницы и улыбнулся:

— Вон твоя романтика прибыла! Так что давай, валяй! — Джи вскочил и пошел к Ринталь, которая спрыгнула с колесницы и побежала к нам. — Только понежнее с девушкой-то! Поласковее!

— Зануда, — бросил через плечо Джи.

Я расхохотался. Потом поднялся и залез в катер. Вытащил аптечку и сунул в карман жилета.

Ринталь что-то объясняла Джи, взяв его за руку. Мы торчали здесь уже второй месяц. Достаточно, чтобы выучить с десяток слов. Ринталь могла уже произнести несколько слов на английском, но звучало это довольно смешно. Все остальное общение происходило жестами. Потому что лингвопереводчик так и не смог найти в памяти аналогию языка, на котором говорили местные жители. То ли устарел, то ли уже забыт. Я не знаю, а спросить не у кого...

— Рей, смотри! — Ринталь сунула мне в руку маленькую глиняную табличку, с выдавленными на ней палочками. — Я писал!

— Писала, — машинально исправил я. — Нет, Рин, так не пишут букву «в». Вот так... Черт, а как я тебе напишу-то? Глину надо. — Я перешел на ее язык. — Я... надо... делать... э-э-э... слово-знак.

Ринталь показала рукой вдаль, где виднелась лента реки, а потом на колесницу:

— Там. Раб. Слуга. Делать. Дом.

— Дом? А он тут причем? Это ты придумала на глине писать? — спросил я. — Оригинально! Что ж, тоже дело, а то у меня блокнота не хватит на твои художества.

— Ну что? Поедем, погуляем? — взглянул на меня Джи. — А то что-то у меня настроение немного испортилось...

Я со вздохом взобрался в колесницу, и причмокнул, взяв в руки вожжи. Лошадь вздрогнула и двинулась вперед. Джи запрыгнул сзади, и выпрямился, обхватив меня сзади. Я крикнул, и стеганул лошадь, которая тут же понеслась размашистой рысью. Да уж... Это вам не коляски с пружинными рессорами, которые мы видели в каком-то веке на соревнованиях. Там хоть ход гораздо мягче. А сейчас нас подбрасывало на мелких камушках. Колесница скрипела, норовя развалиться, и я вцепился одной рукой в борт, стараясь хоть как-то удерживать равновесие и не вывалиться. Рядом с гиканьем появилась колесница Ринталь. Девушка стояла в ней, твердо уперев ноги в дно, и двумя руками управляла лошадью. Чуть позади неслась наша охрана.

— Рей! — Джи вцепился в меня, стараясь тоже удержаться. — А, может, это... Убавишь скорость?

— Слабачок! — крикнул я. — Смотри, твоя ненаглядная как несется, и ничего ведь! А она нас на повороте сейчас сделает! Держись!!!

Я пошел влево, делая минимальный круг и почти подрезав колесницу Ринталь. Та что-то выкрикнула, улыбнувшись, и заложила крутой вираж. Чуть не опрокинув свою колесницу. Джи заорал, но колесница выровнялась, и девушка махнула рукой, снова хлестнув свою лошадь маленькой плетью.

— Джи, а она хорошо управляет! — Я обернулся к другу, и краем глаза уловил движение за холмом.

В следующее мгновение первая колесница с солдатами опрокинулась набок, подняв клубы пыли. Я только успел заметить лучников, натягивающих луки на скаку.

Вторая стала заворачиваться к людям на конях, которые рванулись наперерез. Трое — к Ринталь, которая неслась, не замечая ничего вокруг. А еще несколько — в нашу сторону...

-Джи! — Я натянул вожжи, приостанавливая бег лошади, сунул ему в руку и спрыгнул с колесницы. — Уводи Рин!

Джи ошарашено оглянулся, но заметил нападение и рванулся вперед...

Вторая колесница уже тоже лежала на боку. Лошадь пыталась подняться на ноги, вся утыканная стрелами, но не могла. Один солдат лежал неподвижно, второй бился сразу с двумя, коротким мечом. Его плечо было в крови... А на помощь к тем двум спешили еще несколько человек, на ходу натягивая луки.

Я вскрикнул и на бегу выдернул пистолет. Снял с предохранителя и открыл стрельбу, не прекращая бега. Первый, в кого попала разрывная пуля, на всем скаку слетел с лошади, пропахав лицом землю и замер. Второй как-то умудрился увернуться, но пуля попала в его лошадь, и она, с жалобным всхрипом, тоже рухнула на землю, подмяв под себя седока. Остальные остановились, изумленно глядя на меня. Я не стал дожидаться, когда они очнутся, и разрядил всю обойму... Быстро вставил другую. А что делать? Они первые напали. И вопросы истории и чести меня сейчас мало волновали.

Двое, которые дрались с солдатом, тоже смотрели на все это с удивлением и страхом. Когда я развернулся к ним, они бросились бежать. Солдат стал тяжело оседать на землю...

— Ну вот, не было печали... — пробормотал я, осторожно укладывая его на землю. — Что ж за веселые ребята к нам пожаловали, а, Сарму?

Тот закрыл глаза и часто задышал. Я достал аптечку и приложил к его плечу. На дисплее тут же появились данные о повреждениях. Я нажал «ОК» и аптечка тихо щелкнула, вводя обезболивающие препараты Сарму. Тот вздрогнул и потерял сознание. Аптечка еще подумала и отключилась. Ну и замечательно, раз не верещит, как сумасшедшая, значит — все нормально, будет жить солдат.

Я подхватил под уздцы брошенную лошадь, вскарабкался в седло и бросился в ту сторону, куда умчались остальные. Благо, что пыль указывала направление.

Когда я взлетел на холм, то увидел всех.

Колесница Ринталь лежала на боку. Наша стояла недалеко. А Джи неумело дрался с одним из напавших воинов, в короткой кожаной юбке и кожаных латах. Двое других стояли поодаль, с усмешкой наблюдая за дракой. Один из них поставил ногу на лежащую Ринталь, связанную кожаными ремнями. Она лежала, пытаясь извернуться, и сдавленно шипела, как рассерженная кошка.

Я понесся с холма, сунув пистолет в кобуру. Двое обернулись, удивленно уставившись на меня. Потом отпрыгнули, обнажая короткие мечи. Вот и славно, парнишки. А то вы мне испортили настроение...

Я резко остановился и спрыгнул на землю. Глядя им прямо в глаза, вытащил свой походный нож, изготовленный под мою руку, из прочнейшей стали. Не помню, честно говоря, в каком веке мы были, но кузнец попался хороший...

— Привет, мужики! Хотите, я вам песенку спою? Хорошая такая, веселая...

Один из воинов хихикнул и шагнул вперед, замахиваясь. Я не стал ждать, и ударил его в живот ногой. Тот тихо ойкнул и согнулся. Я дернул его на себя за шлем, смешной и высокий и ударил навстречу коленом в лицо, ломая шейные позвонки...

 

— Люди, зверье и птицы —

каждый со мной знаком... -

 

Чуть развернулся ко второму, переходя в боевую стойку...

 

Я — Сероглазый Рыцарь,
имя мне — Дракон...

 

Второй злобно оскалился и дернулся. Вскрикнул и тоже побежал ко мне. Я просто метнул нож навстречу, не дожидаясь, когда он начнет размахивать мечом. Воин хрюкнул и опрокинулся наземь, пытаясь вытащить тяжелый, зазубренный клинок, пробивший ему легкие. Я присел возле него:

— Что? Больно? А нечего нашу девчонку обижать, понял? — Воин протянул руку, норовя вцепиться мне в лицо, но я ее отбил. — Я помогу тебе. По крайней мере, нож свой тебе не оставлю, ты уж извини, ладно?

С силой выдернул нож, и лежащий выгнулся дугой, хрипя. На губах выступила розовая пена...

Я развернулся к Ринталь, одним движением перерезал ремни и помог подняться.

— Джи! — вскрикнула она, протирая глаза от пыли.

— Не бойся, сейчас вернем твоего Джи, — ответил я, и направился к дерущимся.