Бокал шампанского на могиле писателя

Евгения Емельянова

 

БОКАЛ ШАМПАНСКОГО НА МОГИЛЕ ПИСАТЕЛЯ

 Мы с моей американской снохой – женой сына и матерью троих моих взрослых внуков – давно хотели съездить в Балтимор, крупный город в штате Мерилэнд, с целью посетить могилу писателя Эдгара По.

Я хотела посмотреть, а коренная американка Кейт - показать достопримечательность.

По правде сказать, я этого писателя не очень хорошо знаю. Хотя и на филфаке КазГУ, сто лет назад, мы его “проходили”, и экзамены по нему тоже сдавали.

Но вот в памяти у меня он остался таинственным незнакомцем с мировым именем: вроде бы, талантливым автором “ужастиков” -  новелл с мистической окраской.

Выехали утром в воскресенье, четвертого ноября: Кейт за рулем, я -  на пассажирском сиденье.

Как раз часы правительство перевело на зимнее время, на час вперед, подарив американцам лишний час сладкого утреннего сна.

Время началось зимнее,  а погода стояла солнечная, теплая:  золотая осень во всей своей красе - голубое глубокое небо, белые облака и высокие деревья с рыжей и оранжевой, медленно опадающей листвой.

-Хорошо, что мы сегодня поехали. Давно собирались. А то во вторник - промежуточные выборы в Конгресс, я буду занята в команде волонтеров на участке. Очень я это люблю, -  улыбнулась сноха.

Вообще, американки очень активные и энергичные дамы.          

Управляют государством  равноправно и они. На политических митингах -  первыми формулируют лозунги. На выборах голосуют и участвуют в волонтерских командах.  На праздновании Хэллоуина быстро сообразят костюм и придут в нем на работу,  усадив за соседний стол купленный вчера уцененный пластмассовый скелет.

Покажут русской свекрови достопримечательности своей страны за двести километров от дома. Отвезут детей и их приятелей в школу и обратно,  на прием к врачу,  в кино и кафе,  просто пошляться по магазинам. Родителям помогут в соседнем штате переехать из старого дома в новый на арендованной машине - одна нога здесь, другая там. Навестят 93-летнего деда в другом конце страны, легкие на подъем всегда!

- Ты не меняешься со временем, - сказала я снохе. - Такая же активная, живая девушка, с тонкими запястьями и горящими глазами, как и четверть века назад.  Я понимаю своего сына!

- Ну что вы, мама, -  сноха порозовела от похвалы. - С возрастом я уже не могу есть все подряд. Все, что хочу.  А самое главное - сколько хочу.  Диета -  мой неприятный и надоевший спутник теперь.

- Не дай тебе Господь узнать настоящую диету, -  сказала я, имея в виду свой  желчный пузырь, набитый камнями, как кошелек мелочью,  и удаленный лет уже двенадцать назад,  кстати,  здесь же,  в Балтиморском госпитале при университете.

- Надеюсь, что и не узнаешь, -  сказала я.

Между тем, въехали в центр Балтимора. От светофора к светофору медленно едем.

- Русские,  что живут в Америке,  рассказывали недавно в Интернете,  что они со страхом пересекали Балтимор, -  сказала я. - Будто здесь опасно даже останавливаться. Кругом якобы банды и криминал. Ты не боишься?

- Да дураки они! -  сказала сноха. -  Наоборот,  года два назад здесь работал мэром один дядька, при котором город обновился, похорошел, осовременился.  Мэр и порядок здесь наводил.  Конечно, в старые полуразрушенные районы не надо ходить. Криминал в любом городе есть. Я хорошо Балтимор знаю, еще со студенческих лет в здешнем университете. Посмотрите, как здесь чисто и красиво!

Улицы действительно уходили вдаль, оформленные цветущими розовыми кустами и деревьями с осенней листвой цвета  красного кирпича.

- А вот скажи, пожалуйста,  -  спросила я. -  Что для тебя значит Эдгар По? Не заглядывая в Интернет,  со школьных лет - что для тебя этот писатель? Почему его знают во всем мире?

- Прежде всего, -  сказала сноха, -  он написал много хороших стихотворений. И одно из них, его еще называют поэмой, - это “Ворон”, самое известное. Если вы посмотрите на улицы Балтимора в часы,  когда на стадионе играет местная спортивная команда “Балтиморские ВОроны” профессионального клуба по американскому футболу, то увидите, что черный ворон -  это эмблема и талисман самой любимой команды здешних мест. И именно писатель, умерший  двести лет назад, водрузил ворона на знамя современных спортивных болельщиков.

- В это верится с трудом, – сказала я.  – Наверно, здесь есть какая-то тайна.

- Вся жизнь Эдгара По  пронизана тайнами,  – сказала Кейт. – Его отец оставил семью, когда сыну исполнился год. Еще через год мать умерла от горя и чахотки. Богатые родственники усыновили мальчика и вырастили его, но всю жизнь он был зависим от них и материально не свободен. Он написал очень много мистических произведений-новелл, по-простому говоря, “ужастиков”.  И считается, что он был основоположником детективного жанра в нашей литературе. Ну,  если даже Конан Дойл высоко ценил его!

- Но послушай!  – сказала я – Что общего у современных спортивных молодых парней и их болельщиков с представителем ярко выраженного литературного романтизма восемнадцатого века?

- “Ворон” – это очень сильная поэма, – сказала Кейт.  – Молодой человек расстается с девушкой и глухой темной ночью страдает дома.  Какие-то непонятные страхи бродят в его душе. Какие-то стуки раздаются в дверь, за которой сплошной мрак и уныние.

И вдруг с шумом распахивается окно,  и в комнату влетает черный ворон.

Юноша рад хотя бы этому собеседнику и,  беседуя с ним,  раскрывает душу.

Но на все его откровения ворон отрывисто и хрипло отвечает: “Никогда больше!” ( Nevermore! )

-Не люблю я эти ужастики, – сказала я,  – потому, наверно,  и плохо знаю этого писателя.  Но я теперь буду знать, что  у американских спортсменов – нежная романтическая душа.

-Как и у всех людей,  – сказала моя романтичная сноха.

На место прибыли неожиданно.

На углу двух современных улиц старого города стоял огромный старый храм,

сложенный из красного кирпича лет триста назад.

 Высокие деревья с осенней листвой такого же цвета красного кирпича загораживали его высокий шпиль.

 Чтобы увидет храм полностью, надо было закинуть голову за спину.

-  Какой огромный и древний, – сказала я с уважением к храму.

- Вестминстерская церковь настолько старая, что уже и не действующая,  – отозвалась сноха.  – Здесь теперь находится центр религиозных ритуальных услуг, и его великолепные внутренние залы можно взять в аренду.

От города территорию храма с одной стороны отгораживала мощная древняя стена, выложенная из того же красного кирпича,  и с других – легкие металлические прутья черной кованой ограды.

Всю территорию за оградой занимало зеленеющее поле старого полуразрушенного кладбища, неизменного спутника любого храма.

Вестминстерская церковь стоит посреди современного американского города, как могучий часовой, и охраняет редкие уцелевшие могилы своих современников, ушедших в мир иной двести лет назад.

Надгробные плиты сами уже истлели за двести лет и стоят обгрызанные, щербатые, полуразвалившиеся.

Как зубы у древней старухи – по две, по три надгробные плиты – стоят памятные камни и даже уходят вниз под здание красной кирпичной кладки.

- Жаль что Хэллоуин уже прошел,  – сказала сноха, – а то мы могли бы провести его в путешествии по ночному подземелью или, как его здесь называют, – катакомбам – этой недействующей церкви.

Она вертела в руках рекламный проспект, вынутый из ящичка, висевшего на кованом черном заборе,  и читала перечень услуг и условия аренды помещений для ритуальных мероприятий под звуки органа 1882 года.

- Только без меня! – сказала я.  – В противном случае я от страха  так и останусь в катакомбах .

- Хотя благодаря вашему празднику Хэллоуина, наши дети выросли без страха перед потусторонней нечистью,  – сказала я. – Согласись, что наряжаясь в костюм мертвеца и зная,  что в костюме привидений скачут рядом твои брат,  сестра и одноклассники,  трудно после этого бояться нечистую силу.

-А и действительно,  – согласилась сноха.  – Роль праздника Хэллоуин в деле формирования детских мозгов еще не изучена.

Мы стояли перед закрытыми на маленький условный замочек железными    прутьями ворот старинного кладбища в самом центре современного американского города, и действительность перемешалась у меня в голове с историей и вымыслом.

На воротах висела табличка: "Звоните по этому телефону. Мы придем и откроем ворота".

Истлевшие, щербатые каменные надгробья на газоне возле храма переплелись с белой длинной фатой невесты на картинке рекламного проспекта и завальсировали под высокими сводчатыми окнами храма,  по паркетному полу,  под звуки древнего органа 1882 года.

Из-за тяжелых занавесей цвета крови глянул зоркий,  всеведущий глаз мистического писателя Эдгара По.

Очень, очень к месту было увидеть в этот момент из-за прутьев забора его захоронение: прямо на углу кладбища,  где смыкаются,  с одной стороны, древняя кладка кирпичной стены,  и легкий,  воздушный черный кованый металл ограды,  в которую просовывает руку крупный город Балтимор из штата Мерилэнд.

Нас с памятником писателю разделяли только три метра кладбищенской земли да черные прутья железной ограды.

Белый мрамор памятника пожелтел от времени, а сам памятник был похож на вычурный домик-скворечник с узкой приступочкой у основания и закрытым круглым окошком.

- Не будем звонить по этому телефону служителям? – спросила сноха.

- Давай не будем, -  согласилась я.  – Мы уже увидели все, что хотели.  Цветов принести не догадались. Прогуливаться же по древнему кладбищу лично я – не большой любитель.

- Цветы в другой раз принесем,  – сказала Кейт.

Три засохшие красные розы лежали на краю постамента памятника,  с давно увядшими красными лепестками.

- Посмотри, – сказала я снохе.  – Кто-то же приносит сюда цветы уже двести лет. Кто-то же помнит о писателе!

- Вы,  мама,  еще не знаете главную легенду об Эдгаре По,  – сказала Кейт.  – Год спустя после его смерти на его могилу, в день его рождения,  стал приходить неизвестный джентльмен в черном облачении и ставить на памятник бокал шампанского. И рядом – три красные розы.

- Некоторые сведения расходятся, – сказала Кейт.  – Брутальные мужчины ведут речь о бутылке виски,  но суть это не меняет.

- После какого-то количества лет,  которых хватило бы,  чтобы чья-то жизнь закончилась,  – продолжила она, – традиция прервалась и никто у могилы в день рождения не появился. Но уже на следующий год мужчина, одетый в черный костюм, опять принес бокал шампанского и три красные розы.

На прощанье мы оглянулись на храм, на кладбище и на памятник.

С нижней ветки высокого дерева сорвалась черная тень большой птицы, посыпались осенние листья цвета красного кирпича, и хриплое карканье "Nevermore!" (Никогда больше!) растворилось в высоком голубом небе.

- Этот рефрен из поэмы "Ворон" звучит как заклинание-запрет на душевные страдания, - задумчиво сказала Кейт.

И мы увидели, что на памятнике, вместо засохших старых цветов, лежат три красные живые розы с длинными зелеными стеблями, усыпанными острыми шипами.

Прощаясь возле дома, я обняла мягкие душистые плечи снохи и сказала:

- Если бы не наши совместные поездки по стране, половины моих рассказов и не было бы!

7 ноября 2018 года