Шпионский музей

Евгения Емельянова

 

ШПИОНСКИЙ МУЗЕЙ

 

-- Ты знаешь, что шпионский музей переехал в новое здание? – спросил меня сын. – У нас был вчера семинар в Вашингтоне, и я видел в перерыве, рядом с нами, огромный стеклянный дом с чёрно-красным декором, и на нём написано SPY MUSEUM ( Шпионский Музей ).

- Лет восемнадцать уже прошло, как мы на экскурсию туда ходили, – вспомнила я. – Тот,

старый, как раз находился наискосок от жёлтой громады ФБР. Как быстро летит время! А

как будто было вчера!

- Вы тогда ездили на экскурсию вчетвером с моими родителями, – сказала сноха. – Я с

малышами дома оставалась, потому что с детскими колясками туда не пускали. И было

это при президенте Буше-младшем.

Она выразилась не “вчетвером”, а “вчетвера” и вместо “младшем” сказала “маленьком”,

но для коренной американки, самостоятельно изучившей русский язык по “Анне

Карениной” Льва Толстого, это – простительно.

- Вот и поезжайте на этот раз вдвоём, – великодушно сказал сын. – А мы с Марусевичем

дома останемся.

Мою младшую внучку вообще-то зовут Мери, но по-домашнему мы её и Машей, и

Марией, и Марусей называем. А в раннем детстве звали даже Маусом – Мышкой.

 

Никто так не силён в шпиономании, как русско-советский народ. И ловить шпионов

мастак, а уж “засылать за бугор” – вообще ему равных нет!

И внутри у каждого русско-советского человека есть особая ниша-щёлочка, где живёт его

шпионо-разведчицкая душа.

Поэтому мне было интересно узнать о новости, а ещё интересней – попасть туда и

посмотреть всё на месте, сравнить, как было раньше, и как стало сейчас, восемнадцать лет

спустя.

И конечно, очень хотелось съездить с Кейт – женой сына, в семье которых, через тернии и

звёзды, мы продираемся вместе третий десяток лет. В пригороде столицы США – города

 Вашингтона.

Катерина пошла заказывать по Интернету билеты для нас двоих, а я у себя, в

арендованном детьми домишке, легла пораньше спать.

 

Перед сном я вспоминала, что героями экспозиции старого шпионского музея были:

 семейная пара Розенбергов, укравшая секреты атомной бомбы в Америке и передавшая

их Советскому Союзу, за что окончила свои дни на электрическом стуле; сотрудник КГБ

Калугин, сдавший американцам русских агентов и бежавший после разоблачения в

Штаты; американский лётчик Пауэрс, чей шпионский самолёт сбили где-то над Уралом,

когда я ещё в школе училась, и он катапультировался прямо в советский плен; в Германии

- разделительная стена,  названия которой уже никто и не помнит…

А сегодня?  Кто сегодня герои извечного противостояния России и Америки?

Наверно, всякие Бутины-Путины и прочие перебежчики, снующие туда-сюда по

маленькому земному шарику.

Да и кто бы мог подумать тогда, что КГБ переродится в мафиозную полубандитскую

организацию, чьей целью станет беcпредельное обогащение и чьи вооружённые отряды

спецназа будут избивать на улицах новое поколение русской молодёжи – юношей и

девушек, вышедших на мирные демонстрации!

Билеты взяли на завтра – тёплую октябрьскую субботу -  и отправились с утра на машине,

чтобы успеть в указанный в билетах час - 10 часов 15 минут.

Вашингтон всегда поражал меня избыточностью своих пространств, но это были

особенные пространства, засаженные неистребимым американским зелёным газоном.

Два цвета преобладают в американской столице: белый цвет правительственных зданий,

грандиозных памятников и музеев и зелёный – земли, захваченной газонами. На главных

уличных артериях и площадях города всегда найдётся местечко для того, чтобы

горожанину и туристу совершенно легально полежать на траве с книгой и электронным

гаджетом или выгулять малых детей.

Такого Вашингтона, как сейчас,  я ещё не знала. Но, по правде говоря, последние десять

лет сюда заглядывать нужды не было: внуки выросли и развлекаться в столицу ездили

самостоятельно.

- Вашингтон стал похож на старый Нью-Йорк, – сказала я снохе. – Но тот древний и мрачный, город

восемнадцатого века. А этого столичного района я вообще никогда не

видала. Раньше воздушный и зелёный, теперь город застроен огромными и

великолепными высотными офисными зданиями и стал давить на меня. А я, последние

двадцать лет прожив в маленьком городке двухэтажных частных домиков,

расположенных прямо в лесу, высокую этажность вообще не принимаю.

- Здесь раньше пустыри были, – сказала Кейт, указывая на череду кварталов, застроенных

великолепной дорогой недвижимостью.

Каждое здание могло похвалиться уникальным архитектурным проектом и его блестящим воплощением.

Особенностью всех новых сооружений была их грандиозность. Они как будто были

рассчитаны на людей новой формации. Окна и двери офисов были так велики, что из окна

могли выглядывать люди никак не меньше трёхметрового роста.

 

Здесь и расположился в новой реинкарнации мой старый знакомый – SPY MUSEUM.

 Мы остановились на  проезжей части улицы, расширенной за счёт тротуара, выложенного

сто лет назад тёсаным камнем, прямо у аппарата, взимающего плату за городскую

парковку. Кейт расплатилась c автоматом, и мы пошли по урезанному тротуару к

высокому стеклянному кубу музея.

- Это город двадцать первого века, – сказала я снохе, – я прямо чувствую здесь себя

морально устаревшей! Я-то попала сюда прямиком из века двадцатого.

В подтверждение моих слов наш путь пересекли гладкие новые дорожки,

предназначенные для сообщения между офисными зданиями. Несколько самокатов

разных модификаций и размеров ждали своих временных хозяев прямо на дорожке.

- Сначала надо заплатить по телефону за пользование,  – сказала Кейт, – и только потом

включится и заработает моторчик самоката.

В двух-трёх местах, как стреноженные кони, стояли десятка два велосипедов для тех же

целей.

Я вспомнила сюжет о молодом министре из нового правительства Украины, который

рассекает на самокате по коридорам родного министерства. Без всякого сомнения, он

выкатился отсюда – из Вашингтона.

Если бы между прекрасными офисными блоками появился какой-нибудь автомобиль

будущего на воздушной подушке, на уровне пятого этажа, я бы нисколько не удивилась!

 

 Стеклянный куб первого этажа музея был несоразмерно огромен и высок и наполнен

солнечным светом и воздухом. Людей было много, но все они терялись в бесконечных

пространствах обширного вестибюля.

Слева у входа, на подставке, стоял легковой автомобиль цвета топлёного молока, марки

“Остин Мартин”, с номерным знаком JB – 007, якобы автомобиль Джеймса Бонда, агента

007.

Такое авто, по рассказам моего свата, отца Кейт, он, тогда морской пехотинец, купил,

вернувшись после Вьетнамской войны, и был очень горд этим.

Машину Бонда я видела и в старом шпионском музее, но годы пошли ей на пользу: она

выглядит свежее и новее, чем почти двадцать лет назад.

Шпионский аттракцион начался с порога!

Билеты на экскурсию были у нас в руках – вчера пришли по Интернету прямо домой – и

представляли собой листы белой бумаги формата А-4 с нашими персональными данными

и электронным кодом.

Девушка-распорядительница проверила наш код, маленький ручной аппарат в её руках

мелодично чирикнул, и она гостеприимно предложила встать в очередь, уже

завивавшуюся возле лифтов, между натянутыми на  стойках лентами.

 

К распорядительнице подбежали без очереди несколько ребятишек с билетами в руках, и

она с улыбкой чирикнула им тоже.

Детишкам было лет по 5-6, и они уже знали, что такое электронный код.

Управляться с очередью и вообще с толпой людей в общественных местах в Америке

умеют очень ловко и автоматически. Я это знаю давно, уже лет двадцать, со времени

 посещения центра Мир Диснея во Флориде и поместья Элвиса Пресли в штате Теннесси,

где туристы бродят большими дикими стадами.

Мы с Кейт встали в очередь, и энергичные девушки-распорядительницы рассекли её на

небольшие группы, приблизительно по 20 человек: именно столько свободно помещалось

в каждый из трёх лифтов.

Каждые 15 минут лифты поочерёдно увозили группу наверх – в начало экспозиции.

Я вспомнила, как в старом здании лифт был один, и при подъёме наверх в нём попригас

свет, и в полной темноте, при таинственной голубоватой – “шпионской” – подсветке,

зловещий мужской голос сказал: “Куда бы вы ни шли – мы следим за вами”.

Сейчас голос был женский.

На пятом этаже, в ярко освещённом зале со множеством голубых плазменных экранов,

экскурсантам объявили, что на протяжении всей экспозиции им предлагается участвовать

в интерактивной игре, и раздали всем персональные электронные ключи на тесёмке,

которые можно для удобства повесить на шею.

- Можно, я с тобой буду играть? – спросила я сноху.

- Конечно! – сказала она.

Каждый экскурсант зарегистрировался в голубых глубинах плазменных экранов и в

награду получил своего разведчика-шпиона, которого он теперь будет опекать до самого

выхода из музея.

На карте были обозначения стран, куда послан разведчик-шпион.

Нам достался Казахстан.

- Это судьба! – сказала Кейт, имея в виду, что познакомилась с моим сыном в Казахстане,

да и я прожила там полсотни лет.

Тут молодой чернокожий и громкоголосый служитель-распорядитель, в предчувствии

новой группы экскурсантов, закричал, что нам пора смотреть фильм про шпионов, и нас,

как стадо баранов, быстренько затолкали в кинозал и закрыли за нами дверь.

И мне это очень не понравилось.

- Мы так и будем ходить вместе со всей группой? – спросила я сноху.

Она неопределённо пожала плечами, мы сели возле выхода, во второй ряд, перед экраном

во всю стену, и фильм начался.

Я очень не люблю, когда над людьми командуют там, где без этого можно спокойно

обойтись. Моя водолейская натура страшно противится всякому насилию, даже

ничтожному, всё равно: надо мной или кем-то другим!

Я и из Фейсбука ушла только потому, что меня достала их цензура, и что свобода

действий для меня дороже даже, чем общение.

Поэтому внутри меня начал зреть бунт.

- Мы будем смотреть этот никому не нужный фильм? – спросила я сноху шёпотом. – Мы

будем тратить на это своё драгоценное время? Пусть подростки смотрят, а мы это реально

пережили!

Моя умница сразу меня поняла и шёпотом же ответила:

- Уйдём?

Осторожно поднялись, пригнулись, чтобы никому не мешать, и выскользнули за дверь.

Чья-то раздражённая рука закрыла створку двери за нами.

- Ну вот! – с облегчением сказала Кейт. – Теперь мы свободны!

И мы пошли по тёмному лабиринту музея.

 

С одного раза структуру и расположение залов запомнить совершенно невозможно.

Важно только, что все они проходные и организаторы счастливо избежали тупиков.

Поэтому мы пробежались по всем  залам, закоулкам и переходам довольно быстро и поняли

 концепцию музея тоже скоро.

Главная идея, на мой взгляд,  была такая: “В мире ничего не изменилось. Противостояние

великих держав как было, так и осталось. И мало того, к основному стволу

противостояния Америка – Россия добавились отростки-ветки: грызня более мелких

стран, которые причудливо меняли свои интересы и хозяев, и сами не знали, чего они,

собственно, хотят”.

Успокойтесь, граждане, грандиозных перемен в мире не предвидится. Живите спокойно и

кто как умеет.

Надо отдать должное организаторам:  экспозиция музея была заново переработана, и

лишь малая часть прежних экспонатов пошла в дело. Но были и новые интересные

находки.

Приоткрылись некоторые подробности технологии разведывательного и шпионского дела,

ранее скрытые во времени.

Например, за стеклом показали кусок настоящего туннеля, прорытого глубоко под землёй

в Восточной Германии. Туннель был качественно укреплён металлической трубой, и там

свободно могли разминуться двое согнувшихся в три погибели разведчика-

прослушивателя телефонных кабелей. Разведчиков обнаружили, но они успели уйти.

В так называемом “Зале Угроз” рассматривались три мировые угрозы, наиболее опасные

для человечества:

 -- Сделают ли до конца Второй мировой войны гитлеровцы атомную бомбу;

-- Чем окончится поединок Кеннеди и Хрущёва;

-- Будет ли пресечена деятельность Осамы Бен Ладена.

Надо ли говорить, что этот зал мы покинули без всякого интереса, заранее зная результат?

 

Британия – Королева морей -- удивила шпионским трюком, который назывался “Спящая

красавица”.

В узкой подводной лодке, размером с человека и рассчитанной на одного лежащего на спине человека, было всё для него необходимое, чтобы прослушивать и фотографировать тайны, скрытые на морской глубине. Скафандр разведчика и сама лодчонка выглядели так жалко и

неубедительно, таким технологическим анахронизмом веяло от всего этого, что оправдать

эти шпионские потуги и героизм разведчика могло только суровое военное время.

Огромный планшет был посвящён искусству пропаганды в разных странах и занял всю

стену в одной из проходных комнат. Пропагандисты изощрялись, как могли, но наше

внимание привлёк только один шедевр, очень злободневный.

Это был протрамповский плакат, изготовленный в России на английском языке. Ещё раз:

русские пропагандисты изготовили плакат на английском языке для того, чтобы на

выборах 2016 года победила не Хиллари, а Трамп.

Содержание плаката: за одним столиком сидят и при помощи армрестлинга ( борьба руками )

единоборствуют Иисус Христос и Сатана. Сатана говорит: – Я сделаю всё, чтобы

победила Хиллари! Иисус возражает: – А я сделаю всё, чтобы не допустить этого!

Кейт засмеялась, видя плакат, а у меня даже комментариев не нашлось на этот креатив

 современных российских пропагандистов.

Мы совсем забыли про интерактивную игру, а когда вспомнили в одном из залов, здесь же, на

этаже, то выяснилось, что наш подопечный герой-разведчик уже прибыл в Казахстан и чувствует

 себя очень неплохо.

- Давай оставим его там, – миролюбиво предложила я снохе. – Пусть поживёт спокойно,

устроится на работу, женится на симпатичной девушке, родит нескольких ребятишек. В

Алма-Ате, где мы раньше жили, очень хороший климат, свежий воздух, красивые горы и

добрые люди. По крайней мере, там было раньше именно так.  Давай хотя бы одному

шпиону дадим почувствовать себя человеком!

- Я и сама хотела предложить оставить его в покое, – сказала сноха. – Дни, проведённые

когда-то в Казахстане, останутся для меня одними из лучших воспоминаний!

 

И тут в соседней комнате мы увидели большую рваную надпись кровавыми буквами:

“Убийство Троцкого”.

Убийство Троцкого – вечный сюжет, повторяющийся уже в который раз на моей

несчастной родине – России:  правитель,  цепляющийся за власть всеми четырьмя

конечностями, подсылает убийцу своему воображаемому сопернику.

Троцкий – личный враг Сталина, был уничтожен дряхлеющим вождём  на дальних

подступах к неограниченной его власти.

В памяти всплыл Борис Немцов – недавняя и неравная жертва той же схемы уничтожения

конкурентов. Такой  же бесшабашный и такой же кудрявый, как Троцкий.

И – пенсне.

Круглое пенсне смотрело на меня разбитым правым стеклом, и я подумала, что оно

принадлежало Троцкому – всем известному раннесоветскому деятелю, портреты которого

были во всех школьных учебниках.

Оказалось, что это очки его убийцы – агента НКВД Рамона Меркадера, которого

мексиканская полиция изловила после преступления и которого хорошенько избили,

вплоть до ранения, охранники Троцкого.

Орудие убийства – пресловутый ледоруб -- оказался очень компактным и удобным в руках

 и экспонируется тут же, под стеклянной витринкой. Рядом с золотыми часами, которыми

Страна Советов наградила международного террориста Меркадера после того, как

приютила по отбывании двадцатилетнего заключения.

Небольшой тупичок в музее всё же нашёлся: рядом с Троцким расположилась большая

компания разведчиков-предателей и просто перебежчиков. Поразило обилие предателей,

причём как в ту, так и в другую сторону.

- Ничего удивительного, – подумала я. – Каждый человек в течение  жизни развивается и

волен менять свои убеждения.

В новом музее  я не увидела Розенбергов, но Ким Филби и Роберт Ханссен оказались на

месте.

После того, как на ребре ледоруба мы разглядела красные следы, настроение у нас

несколько понизилось и энтузиазма поубавилось.

Быстрым шагом прошли мимо зонтика, в острие которого была вделана ядовитая игла,

убившая болгарского диссидента Георгия МаркОва, мимо экспозиции кибершпионажа,

который и так уже в зубах навяз нашим современникам.

Как старому знакомому, я помахала рукой копии памятника Дзержинскому, обвязанному

канатами и свергнутому толпами народа с пьедестала в 91-м на Лубянской площади. В

старом музее он висел у лифта, на сквозняке, и его было жалко. А в новом зале он плавал

под потолком, как космонавт на межпланетной станции, и за его судьбу можно было не

волноваться.

 

Последнее, что привлекло наше внимание, был довольно большой стенд с настоящими,

подлинными наручниками современных шпионов.

Это и впрямь было забавно, если только не прочитаешь имена арестованных шпионов.

Увы! Больше половины стенда украшали портреты шпионов с русскими фамилиями: всем

известная красотка Чапмен – на первом месте, Безруков Андрей, Куцик Михаил, Семенко

Михаил, Гурьев Владимир с женой Лидией, Васенков…

Дорогие соотечественники, ваши наручные украшения и сегодня экспонируются в

международном SPY MUSEUM! Добро пожаловать!

Толкнули тяжёлую дверь и вырвались на свежий октябрьский солнечный простор – прямо

на широкую, чистейшую и новейшую лестницу,  по которой спустились на улицу, минуя

шпионские лифты и строгих надзирателей-распорядителей.

- Я смотрю на эти офисные здания-дворцы, на чудесно оформленный внутри и снаружи

дом-музей,  на стоянки велосипедов и самокатов, на интерактивные электронные игры и

сознаю, что это – город двадцать первого века, – сказала я снохе. – А я родом из

двадцатого века и чувствую здесь себя пришлой и чужой!

Я лишняя среди всего этого великолепия.  Люблю свой маленький городок с маленькими

частными домиками и понимаю, что могу утонуть в  голубых плазменных экранах. Наше

поколение стало лишним,  пришло время ему  уходить!

- Нет! – сказала Кейт. -  Люди лишними не бывают! Это игра – лишняя! В последнее

время всё это несколько надоело: вся эта солдатня, вся эта шпиономания, это громыхание

оружием и угрозы атомным пеплом! Люди должны жить в маленьких зелёных городках,

растить детей и показывать ужасы войны только в музеях.

 

22 октября 2019 года.