Периферийные устройства

Есть литература высокая, которая разрушает стандарты, и есть литература формульная, которая эти стандарты создает. В школе мы читаем только высокую — в полной уверенности, что это и есть истинная литература, а остальное — мусор. Хотя после школы многие из тех, кто предпочитает книгу телику, переходят на детективы, любовные романы и нонфикшн в мягких обложках. А Достоевский в десяти томах как пылился в родительском серванте, так и продолжает пылиться, ни на сантиметр с полки не сдвигаясь. Он декорация быта, а не его камертон. Такое положение вещей стало ловушкой для профессиональных филологов. С одной стороны, заниматься плохим текстом неперспективно и стыдно, с другой стороны, высокая литература потребляется узким кругом лиц, в основном коммерчески убыточна и существует, кажется, только для того, чтобы хвастаться в бложиках набором прочитанных толстых книг.

Не буду углубляться в то, какие есть выходы из создавшейся ситуации — в принципе, они очевидны. Интересно другое — в кино происходит ровно то же самое. Формульные фильмы и сериалы формируют основное тело кинематографа, исключительные, пользуясь их наработками, заставляют тело двигаться вперед, осваивать новые рубежи и качественно меняться.

Формульность появляется тогда, когда текст/кинотекст не создается, а складывается из набора готовых элементов. Их можно назвать тропами, если речь идет о кино, или формулами, если речь идет о литературе. Суть одна. Большинство писателей и киноделов занимаются пересборкой, и вовсе не потому, что ленивы, бездарны и любят ездить на чужом хребте. Новизна, как ни странно, чем ярче, тем невыносимей. Она не для всех. Большинство людей ищет в искусстве колыбельную, а не нож под ребро. Хочется узнаваемого, привычного, предсказуемого — а следовательно, безопасного. Хочется, чтобы все было хорошо, а если плохо, то ненадолго. Поэтому золушки получают миллиардеров, герой-одиночка валит босса, детектив, будь он хоть трижды тупица, ловит преступника на мелочах и разгадывает загадку. Формульная литература и формульное кино позволяют человеку сбежать в утраченный мир повторяемых явлений из жесткого инобытия, в котором мы вынуждены жить.

Теперь про будущее. Понятно, что горизонты планирования в последние годы сжались до дня. Да и то в любой момент может случиться такая дичь, что все планы рухнут. Но кое-что мы можем себе представить. Технологическая сингулярность. Виртуальная реальность. Катастрофы и вымирание. Роботы вместо людей. Быть Джоном Малковичем и хитрым глистом жить в чужой голове. Набор футурем — образов будущего — сложился в полноценный словарь, который любой кинодел может открыть и живенько, часа за два, набросать сценарий сериала. По всей видимости, так и произошло с «Периферийными устройствами».

Тут надо оговориться, что ПУ сняты по литературному источнику. Но, поскольку источник написан в 2014, почти все, что в нем есть, взято из общего репертуара киберпанка. Находки тоже имеются, но их немного. Когда у сериала есть литературная основа, сюжет получается плотнее, соплей в разы меньше, а логики больше. Поэтому ПУ, хоть и формульный сериал, все же приятный, смотрибельный и качественный.

Каст ПУ довольно неплохой. Очень хорошо сыграны бывшие военные, связанные одной цепью, то есть внедренной в их тела гаптикой, позволяющей им координировать действия в бою (дрифт по гаптике упомянут однократно, но как идея хорош до безобразия!) Хлоя Морец тоже что-то пытается делать в кадре, хотя брать такую красотку на роль, вообще не предполагающую внешней красоты, не только расточительно, но и недальновидно. Красота отвлекает. В фильме «Подмена», где Анжелина Джоли играла мать, потерявшую ребенка, именно это и было основной неудачей: Анжелина слишком секс, а ситуация предполагала драму. Продюсеры, полагающиеся на универсальность красоты, не учитывают, что даже абсолютное благо бывает неуместным. Как, впрочем, и небывалый умище. Контекст определяет потребности.

Главный провал каста — Уилф. Я понимаю, разнообразие, новая этика, BLM и все такое. Но он не тащит. Такого безвольного, губастого, глупоглазого персонажа еще поискать. В основном Уилф в исполнении Гари Карра топчется на месте, теребит дорогое пальто, в котором ему стремно, и что-то пытается сказать, мямлит и бубнит. Героиня Хлои Морец могла влюбиться в него, только если с детства обожала африканцев, причем всех без разбора. Другие качества у героя отсутствуют. Он просто негр в кадре. Пятьдесят оттенков черного, тренд последних лет, никак себя не изживет. Взять того же Самуэля Джексона — глядя на него, вообще не думаешь о цвете кожи. Он хороший актер — и точка.

Не буду пересказывать сюжет ПУ — он в целом типично формульный. Хорошие против плохих. Меня другое заинтересовало. В американском искусстве есть жанр, которого нет у нас — вестерн. Для российского зрителя это экзотика, код которой считывается по внутренним представлениям о рыцарском романе, он худо-бедно усвоен. Но у вестерна другая философия и этика, поэтому каждый раз, когда смотришь или читаешь что-то, что содержит код вестерна, создается легкое ощущение неадеквата и надуманности. Как так получается, что горстка чудаков, вооруженных как попало, побеждает корпорации, мочит самых лютых монстров, переворачивает политику целых планет? Это ж ерунда полная! Но эта ерунда только для нас — тех, кто воспитан на литературе, пронизанной корпоративной этикой.

Суть в следующем. Вестерн утверждает право одиночки устанавливать собственный закон и защищать справедливость с оружием в руках. Такое состояние дел могло быть только в зоне фронтира — маскулинного, авантюрного пространства, где один бился не силой многих, а силой индивидуальной свободы. Он был прав, потому что новая земля рождала новые правила. Америка — страна, которая сама выдумывала богов. А в России боги были деревьями, которым спиливали стволы, из-за чего они стали плотной сетью корней, по сути, хтоническим симбиотом.

Бартон, Коннер, Флинн — главные герои ПУ — ковбои с фронтира. Куда бы они ни пришли, они приносят с собой право отдельного человека на самостоятельное решение всех проблем. Флинн умнее тех, с кем сражается. Бартон и Коннер — два варианта рыцаря, светлый и темный, во всех смыслах. Идеальные! Честно, вот прямо за обоих — сразу замуж. Наконец-то более-менее нормальные мужские образы, а не то, что создается в угоду феминизму. Хотя, мне кажется, те, кто якобы подыгрывают вкусам распоясавшихся женщин, топят совсем за другое. Показывая им то, что они хотят, они транслируют идею о несостоятельности сильного женского образа. Одна Галадриэль чего стоит! Истеричка ушастая. Думаю, это заговор. Заговор против феминисток под лозунгом содействия им.

Но вернусь к сериалу. ПУ рисует мир, где человеком является только его сознание, а все остальное — роботизировано. Тело можно отменить. И значит, реальность перестает быть угрожающей — человек бессмертен, покуда ему есть куда подселяться. Так и ковбой, по какой бы прерии он ни проезжал, бессмертен не в силу своей исключительности, а в силу жанра. На страницах одной книги он может и умереть, без проблем, но вестерн любовно сохранит его в закладках и сделает копипейст.