Инь-Янь. 2

Отделение милиции Оля нашла быстро. Оно, и правда находилось в соседнем доме. Город светился миллионами окон, мерцающих гирляндами елок и от этих окон веяло загадкой. Это окно не было исключением... Оно так же мерцало огнями и из него доносились пьяный, нестройный хор, голосящий «В лесу, родилась елочка», правда загадочного в этом не было ничего. Поднявшись на крылечко, она потянула за ручку, в приоткрытую дверь пахнуло пылью, запахом потных носок и перегаром. «Давно гуляют», — пронеслась мысль. Из-за зарешеченного окошечка во всю ширину своего лица ей улыбался старлей.

— Снегурочка пришла!

— Не угадал, милок, Баба Яга я. Мне бы тут одного задержанного найти, подсоби, а? — сжав губки гузкой, прошепелявила девушка и часто заморгала глазками, и состроила смешную моську Оля.

— Не, мне лучше знать. Не баба Яга. Снегурочка.

— Вот и славно, пусть Снегурочка, задержанный-то мой где? Олег.

— А зачем тебе, Олег?

— Я ему водки принесла.

— А! — поднялся со стула дежурный и стукнул каблуками, подражая царским офицерам, — Пойдем! Провожу.

— Ну, веди!

 

Сосредоточив взгляд на какой-то точке в глубине коридора старлей бодрым шажком пошел «по прямой». «Их специально, что-ли тренируют ходить в пьяном виде прямо?»- удивилась девушка. Пройдя три двери, парень резко принял вправо и дернул за ручку. В проем хлынула «Путана». Олег вместе с майором, положив друг другу руки за плечи, раскачивались и выводили «Пу-танннннна! Ты служишь украшением стола...»

— О, любимая, пришла.

— Я тебе покажу любимую! Ты куда пошел? Ты водку пить пошел? Я тебя там жду, как дурр-р-р-ра! А ты пьешь?!!!!

— Во, как! Я ж говорил, ребята, огонь-девка!

— Так ты мне еще здесь и рекламную акцию устроил?

Олег сидел, подперев щеку кулаком, и щурился от удовольствия, глядя в ее лицо. Ольга споткнулась об этот взгляд и резко тормознула. Она наклонилась, практически касаясь грудью стола, приблизила свое лицо к лицу Олега и глядя в эти смеющиеся глаза выдохнула:

— Ну, пей -лю-би-мый... Пока.

Оттолкнувшись ладонями от стола, она резко встала и развернувшись на каблуках двинула на выход, проходя мимо прислонившемуся в косяку двери старлея, она сунула ему в руку бутылку, принесенную с собой... В цоканье каблуков по полу влился мечтательный возглас....

— Да... хороша!

— За то и люблю! Ну, я пошел?

— Иди! Ты заходи еще... просто так.

— Ага. С новым годом ребята.

 

 

 

Олег выскочил на улицу. Ольги не было.

Обежав вокруг дома Олег, обнаружил Ольгу. Она довольно споро шагала по направлению к набережной. Периодически шаг ее замедлялся, и она топала ногой, потом снова припускала вперед. Олег решил не спешить — пусть остынет. Он просто шел за ней и улыбался. Ольга дошла до своей машины, остановилась и погладила ее. Музыка уже не играла, да и фары не горели.

— Бедная моя... Аккумулятор сел, да? Как же мы теперь с тобой?

— Я выключил.

— Ты? — Оля резко повернулась на голос.

— Опять ты? Да, что ты навязался на мою голову! И откуда ты вообще взялся? И что тебе не сиделось дома перед телевизором?

— Я навязался? Это ты свалилась на мою голову. Я думал, ты меня той банкой убьешь! У тебя такое было лицо!

— Какое у меня было лицо? — закричала девушка и стукнула себя ладошкой по лбу, наступая на Олега, — Какое может быть лицо у человека, который пятый год подряд встречает новый год в одиночестве? С кошкой! Мне иногда кажется, что даже она надо мной смеется! Ты говоришь, выключил? — она резко остановилась и прищурив левый глаз, продолжила: — Значит ключи у тебя? Давай ключи, я поеду...

— Нет. С начала ты купишь мне пять шоколадок!

— Шоколадок?????? — она уставилась на него широко открытыми глазами.

— Какой-то шоколадочный маньяк! Давай ключи, поехали за шоколадками! — уже спокойно продолжила она.

Олег отступил на шаг.

-Оль, еще пять минут до нового года... Поехали к Обормоту, еще успеем новый года встретить, — сделав просящую гримасу, поканючил Олег.

— Ключи! — и Оля сделал шаг вперед, правая нога за что-то зацепилась и она, потеряв равновесие, упала на снег.

— Ааааааааааа! Этого еще не хватало!

— Что? Где болит? — Олег, сев рядом на снег, стал стаскивать с Оли сапог.

— Болит. Да, не лапай меня! — Оля оттолкнула его руки и сделала попытку встать. Получилось только опереться на руки и встать на карачки. Сообразив, как она выглядит со стороны, Ольга повернулась и села снова на снег.

— Руку дай... пожалуйста.

Олег присел. И пропустив одну руку под коленями, а второй обхватив Олю под спину, поднял ее. Обойдя машину, щелкнул сигнализацией, и усадил ее на сиденье.

— Ну, что в травпункт или домой поедем? По-моему, там просто растяжение. Ты ногу подвернула.

Оля молчала, отвернувшись к окну.

— Домой.

Олег, сдав назад, выровнял машину и выехал на дорогу по направлению к своему дому.

— Я имела в виду свой дом.

— Пойдем, поедим, я уже часов 12 ничего не ел. А потом я тебя отвезу. Хорошо?

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда. Но сейчас, это — самое лучшее решение.

Поставив машину у своего подъезда, Олег помог девушке выйти и подхватив ее на руки понес к себе домой. Когда они переступили порог дома, стрелки на часах сошлись на цифре «12» и часы скрипнув начали свой бой, приветствуя первый день нового года...

— Оленька, ты сиди, я счас,- Олег усадил ее в кресло и метнулся на кухню. Вернулся он уже с двумя бокалами и бутылкой шампанского.

— Держи! — сунув растерявшейся девушке в руки бокалы, открыл шампанское и разлил по бокалам.

— Оль, мы успели! С новым годом! С новым счастьем!

Часы звонили полночь. Олег забрал свой бокал из Олиных рук. Они чокнулись бокалами, и Олег присел на подлокотник, поймав Олин взгляд. Какое-то время они так и сидели, держа полные бокалы игристого вина, рассматривая друг друга, узнавая, согревая и топя льдинки, мерцающие в глазах друг друга. Оля моргнула, разрывая контакт и рассмеялась:

— Ой, Олеж, ты же есть хочешь. Я — сейчас.

— Сиди. Я сейчас все сюда принесу. Только с начала, я посмотрю твою ногу.

— Я сама.

— Сама, сама... Сама ты сегодня уже не единожды отличилась. Сиди уж, — он расстегнул ее сапоги, небрежным жестом отбросив в сторону.

— Да, немного припухла. Пошевели ступней. Растяжение. Оль, тебе просто нужен покой. Сейчас тугую повязку сделаю, и сиди, — он быстро наложил ей повязку и ушел на кухню.

— Оль! Ты картошки нажарила! Это лучший новый год! И никакого оливье! Я тебя обожаю!

— Ты смеешься?

— Нет. Я говорю правду. Я всегда говорю правду. Привыкай.

— К чему?

— К тому, что я всегда говорю правду. Ко мне. К Обормоту. Неужели ты думаешь, что я отпущу женщину, способную в новый год нажарить картошки, вместо того, чтобы нарубить тазик оливье? — рассмеялся Олег.

— Ты шутишь, — растерялась Оля.

— И это тоже.

Обормот запрыгнул к Ольге на колени, ткнувшись носом ей в лицо, и улегся. Ужин прошел легко. Ощущение остановившегося времени дрожало в воздухе: шутки Олега, мягкий смех Ольги, мурлыканье Обормота — все это сливалось и образовывало невидимую пелену, отделившую их от мира. Небо взорвалось сотнями вспышек, ворвавшихся в окно разноцветьем переливов новогоднего сияния.

— Фейерверки...

— Да, человечество встречает Новый год.

— Красиво..., -молчание повисло каплей на конце сосульки. Даже Мотя перестал мурлыкать, спрыгнув с колен Ольги и подошел к окну. Олег протянул руку и сказал:

— Ну, что? Танцы?

— Ты снова шутишь? — кивнула Оля на уложенную на диван ногу.

— Нет. Не шучу. Хорошему танцору отсутствие ног не помеха, — он подмигнул, включил музыку и подняв Ольгу, прижал к себе. Стинг пел о любви, а Олег, прижав к себе, кружил Олю в объятьях.

Оля, откинув голову назад, засмеялась. А Олег, наклонив голову, прошептал ей на ухо:

— Это, черт знает, что такое, но мне так нравится с тобой танцевать....

— Мне тоже нравится... с тобой.

Ольга уткнулась носом ему в плечо и засопела.

— Олеж, поставь меня на землю... Я пойду, чай сделаю, а? Нога уже не болит, правда.

— Правда не болит? — он поставил ее на пол, не разжимая рук, коснулся губами волос на ее макушке и провел рукой по спине вдоль позвоночника и отпустил.

— Ну пробуй, девочка.

— Девочка, -фыркнула Оля и осторожно наступив на ногу, пошлепала в сторону кухни. Олег тряхнул головой и отправился следом. Чай он пили на кухне. Мотя уселся на третью табуретку и сунул нос на стол. Гнать его не стали, отрезали кусок торта и поставили ему на пол в блюдце.

— Муська дома одна. Скучает, наверное.

— Ты не волнуйся, утром съездим за ней.

— За ней? -удивилась девушка

— Ну, конечно, она же не найдет нас сама! — повернулись к ней одновременно Олег и Обормот.

— Ты шутишь...

— Шучу-не шучу, ты кушай.

— Может я поеду? Я если честно спать очень хочу, у меня неделя была очень тяжелая.

Олег рассмеялся....

— У меня тоже. И я в супермаркете мечтал об одном: доехать домой, поесть и спать лечь.

— А тут я с банкой.

— А тут ты с банкой, — и он расхохотался.

— Пойдем спать, а утром поедем за Муськой, а потом пойдем гулять. В парк.. Хорошо?

— Хорошо. Только...

— Не бойся... Можешь даже не раздеваться.

Ольга улыбнулась:

— Олег, с тобой так легко. Будто ты знаешь меня вечность.

 

«Черт, что я делаю? Что я вообще делаю всю эту ночь? Мне так спокойно и легко будто реальность искривилась, сделав очередной виток в черно-белом кольце Мебиуса и повернулась белой стороной. Мне надо встать и уйти, а я стою и смотрю, как Олег стелет постель, будто он делает это всегда, в моей жизни. Мне спокойно и легко, я уже не помню, когда мне так было: спокойно и легко.»

— Ты на каком боку спишь?

— Что? На правом.

— Хочешь, я тебе футболку дам и шорты? В джинсах спать неудобно...

Обняв Олю и, прижав к себе, Олег выдохнул ей в ухо:

— С Новым годом, Олюшка! С новым счастьем! Ты моё новогоднее чудо! Ты знаешь об этом? Ты так и не умылась, девочка! Любая другая побежала бы наводить красоту, а ты побежала ставить чайник.... И накрывать стол. Ты хотя бы догадываешься, какая ты?

— Какое чудо? Мне тридцать лет. И все, что я имею — это кошка, которая поддерживает иллюзию, что она меня любит.

— Она любит тебя.

— Да? Хорошо все, что у меня есть — это кошка, которая меня любит.

— Еще тебя любит один кот. Кот-обормот. Ты поспи. Сегодня была сказочная ночь, но какая бы она не была, она — ночь, а ночью надо спать,- он поцеловал ее в висок, зарываясь лицом в ее волосы, глубоко вздохнул, и отстраняясь погладил по волосам,- Спи, Олюшка, спи родная...

«Что ты со мной делаешь? Эта чудная ночь закончится, и я уйду. Уйду назад. В свою жизнь. К своей кошке. К своей работе. К своему одиночеству... Ты спи, Олежа, спи... Я уйду пока ты спишь... Потому, что я не хочу увидеть, как сказка уйдет... Не хочу!», — Оля вздрогнула от этих мыслей, и рука Олега уже начавшая расслабляться, тут же прижала ее к себе, будто сквозь сон он услышал ее мысли, и не хотел отпускать ее или боялся потерять.

«Если б я могла поверить... если б я могла. Я же не знаю, как это — быть любимой? Я знаю страсть. Меня всегда желали. Меня добивались, и я сдавалась, но меня никто никогда не любил, не заботился, не жалел... И как только я давала понять, что мне мало одной страсти — я оставалась одна. А ты за несколько часов показал мне, как это бывает. Ты спи, спи... Олеж. А я сейчас уйду. Я боюсь... Да, я боюсь, что ты проснешься и в твоих глазах не будет того, что в них было все это время: интерес, искренность, нежность, сдерживаемое желание. Любовь. Как мне потом жить? Пусть лучше я буду помнить эту новогоднюю сказку всегда. И тебя».

 

Оля тихонечко выползла из-под его руки и подхватив свои вещи, на цыпочках пошла в ванную. Включив воду, она умыла свое заплаканное, в разводах прошлогодних слез, лицо. Торопливо оделась и подхватив ключи от машины с тумбочки, стала открывать дверь. Выйдя на лестничную площадку, она оглянулась, в проеме двери стоял Обормот, с укоризной глядя на нее, хвост вытянутый трубой мелко подрагивал. Оля знала, что кот не доволен и сердит.... Она присела на корточки и запустив пятерню в его шерсть, зажмурилась на мгновение, не давая себе заплакать, погладила кота и легонько его отодвинув, притворила за собой дверь. Замок, как-то жалобно щелкнул.

 

«Всё! Домой! К Муське, книгам и музыке... Не думать и спать. Потом. Все потом!»

Она вышла из парадной, села в свою любимую машинку... «Бестия» обиженно фыркнула, трогаясь практически без разогрева, но послушно выехала на проспект и Ольга, проехав по пустому городу в рекордные сроки, въехала в свой двор... У подъезда стояла машина Олега. Припарковавшись рядом. Заглянув в пустой салон, Оля побрела в свой подъезд. Олег сидел на ступеньках лестницы, рядом сидел Обормот.

— Ты почему уехала?

— Муська голодная.

— Не ври, Оль. Что?

Она подошла и, уткнувшись носом ему в грудь, заплакала. Он молча гладил ее по голове, давая выплакаться, а потом стал скользящими легкими поцелуями ее успокаивать. Когда она, наконец, затихла в его руках, он сказал:

— Пойдем Муську заберем и поедем домой, а?

 

Они открыли дверь, и пропуская вперед Обормота, вошли. В прихожей, рядом с так и не развязанной елкой стояла Муська, оценивающе глядя на кота. Муррррррррр.....Муська двинулась, блестя глазами к черному, обнюхав его, потерлась об него с начала щекой, а потом и всем своим боком. На какой-то миг черный кот и белая кошка замерли.

—  Смотри, Олежа, инь-янь.

—  Да, Оля, единое целое...

 

Ветер радостно ворвался в подъезд и подтолкнул входную дверь. Замок щелкнул, отсекая целующуюся пару от всего мира.