Провинциалка
— А у тебя красивые волосы, — сказал Руслан, убирая прядь с ее лица. — Только их надо постричь. Прическу сделать. Да?
— Наверное, — сказала Катя, приглаживая челку. Она не ждала никого, и теперь боялась, что выглядит растрепанной. — Меня, вообще, мама обычно стрижет, но теперь, вот, живу в общаге, и просто нет... — оправдывалась она, но он приложил палец к ее губам.
— Тшшшшшш, не надо. Ты прекрасно выглядишь. Правда. Ты красавица. Я в этом разбираюсь. И волосы у тебя красивые, такой солнечный светлый тон, — он взял прядь и понюхал. — Мммм, как пахнут. Правда!
— Шампунь «Ромашка», — улыбнулась Катя.
— Прическе надо форму придать, — продолжал Руслан, взбивая ей на голове волосы. — Модненько как-то сделать. Чтобы к твоему личику шло. Да?
— Да.
— Ну вот, видишь. Я понимаю. Ты же из небольшого какого-нибудь города приехала. Да?
— Как ты узнал?
Катя действительно приехала из поселка Алтухово Брянской области. Всю свою жизнь, все девятнадцать лет, она мечтала вырваться из поселка и уехать в Москву, зацепиться хоть как-то, устроиться и никогда больше не возвращаться. У нее получилось поступить в институт, а после первого семестра —устроиться на работу. Но все равно пока приходилось ездить в поселок каждые выходные, если они не совпадали со сменой. Навестить мать, набрать картошки, солений, варений, денег каких-никаких. Мать, провожая Катю на автовокзал и усаживая ее в автобус, сердито пихала ей в карман купюру в пятьсот рублей.
— Неужели так видно, что я с провинции? — спросила Катя.
— Ты похожа на москвичку. В тебе есть порода, — хвалил Руслан. — Лоск навести только. Я тебя в такой салон отведу — ммм, обалдеешь. Прически на компьютере подбирают. Видела такое?
— Нет.
— А хочешь увидеть?
— Да.
— Они фотографируют, а потом к лицу разные прически приставляют. На экране выбираешь, какая нравится. Да? Хочешь так?
— Да.
— Умница, — он мягко погладил ее по спине. — Худенькая ты какая, миниатюрная. Тебе, наверное, страшно тут одной. Тяжело. Так ведь?
—Да.
— Работа сложная. Устаешь сильно?
— Да.
— Ну, иди ко мне на коленочки.
Он потянул ее к себе, и Катя поддалась, пересела со стула к нему на колено. Он обхватил ее за талию и жалостливо сказал:
— Трудно работать официанткой. Ноги к концу дня гудят.
— Да, — грустно ответила Катя.
Ноги на работе у нее действительно болели. Стопы немели, пальцы наливались тупой нудной болью, и хотелось только одного — присесть. Катя даже начала курить, потому что в курилке были стулья, можно было снять туфли и немного пошевелить пальцами ног, размять. В зале же требовалось стоять и ненавязчиво посматривать на клиентов, изображая готовность. Работа не из легких. Хотя, даже ради нее Кате пришлось унизиться, переступить себя.
***
Работа нужна была позарез. На вакансию «официант» требовался опыт от года. А откуда взяться опыту в восемнадцать лет? Для работодателей ее юность, которую рекламировали глянцевые журналы, была недостатком. Хотя, иногда Катю жалели, в основном мужчины, кормили, подвозили до института, пару раз вообще дали денег просто так. Но это было не то, нужна работа. Хотелось что-то себе купить, а не донашивать то, что осталось со школы. Все же теперь она жила в городе, и ей стыдно было ходить по холлу института, казалось, что все презирают ее провинциальный вид.
Самсон Семенович смотрел на нее долго. Широкоплечий, лысый, в квадратных очках с толстыми стеклами, за которыми его глазки делались маленькими, как у поросенка, он сидел за столом цвета мореного дуба, в дорогом кожаном кресле, и рассматривал ее. Катя еле держалась от смеха. Короткие ноги Самсона Семеновича не доставали до пола, и он ими болтал. Со значительным видом он что-то у нее спрашивал: про какую-то медицинскую книжку, про работу с кассой, про институт. Катя отвечала честно, немного преувеличивая желание работать и приуменьшая сложности сессии. Самсон Семенович еще раз осмотрел ее, задержал взгляд на коленях, и принял решение взять на испытательный срок.
— Зарплату пока платить не буду. Поработаешь неделю, посмотрим, что как.
Уже на следующий день, сняв Катю с работы, Самсон Семенович пригласил ее в ресторан есть суши. Это был не тот ресторан, в котором она работала, а другой, неподалеку. Катя никогда не пробовала суш. Она мучилась от стыда, ей казалось, все смотрят и смеются над тем, как она пытается ухватить ускользающий комок риса палочками. Катя так и не смогла толком поесть, зато напилась саке, и Самсону Семеновичу пришлось нести ее на руках в машину. Остальное Катя помнила смутно, даже не могла точно сказать, было или нет. Он привез ее в маленькую сумрачную квартиру, велел принять душ. Потом была кровать. Катя не чувствовала ничего, слышала его пыхтение, пока рассматривала ровный перламутровый потолок. Откуда-то она знала, так нужно, и теперь, после всего, Самсон Семенович наверняка оставит ее на работе. От алкоголя ее разморило, и она уснула. Проснулась от того, что Самсон Семенович тряс за плечо.
— Спишь долго, — раздраженно сказал он. — Вставай. Ехать надо.
Покачиваясь от тошноты и головной боли, еще пьяная, Катя оделась.
На улице Самсон Семенович, пряча глаза и будто нехотя, выудил из барсетки купюру в двадцать долларов и протянул ей. Катя молча взяла, все еще плохо соображая, где она и что делать.
— Деньги есть на такси? — спросил он, глядя на Катю с жалостью и досадой.
Она помотала отрицательно головой.
— Стой, жди.
И он поймал для нее машину.
В следующую смену Самсон Семенович объявил сотрудникам ресторана, что Катя принята в штат, с этого дня ей начисляется оклад и делятся на нее чаевые. Катя боялась, что Самсон Семенович захочет повторить то самое, но он делал вид, что ничего не было, и никуда больше не приглашал ее.
***
Катя сидела, испуганно сжавшись, не зная, куда деть руки, стараясь не опираться в полный вес, чтобы не казаться Руслану тяжелой. Колени у него были острые, неудобные, и Катя думала, что ее зад слишком для них велик. Она вообще не чувствовала себя его достойной. Он был молод, не моложе ее, но и не старик. Такого возраста, как надо. Хорош собой. Лицо красивое, как из журнала, уложенные один к одному темные густые волосы, тонкие губы, прямой нос. А глаза, глубоко посаженные, под густыми темными бровями, были такие красивые, что Катя боялась в них смотреть.
— Купим тебе все новое, одежду, обувь, сумочки. Мммм? — шептал он и мял сначала ее бок, плечи, вскользь задел грудь. — Брендовое! Версаче, Дольче Габанна, Луи Витон. Тебе же нравится? Да?
— Да, наверно, — она, чувствуя, как перехватывает у нее дыханье.
— Косметику купим. Парфюм. Кристиан Диор? Шанель? Да?
Он отстранился и посмотрел ей в лицо. В животе у Кати что-то вспорхнуло и поднялось к горлу.
— Глупышка, ты же не знаешь этого всего. Да? Ничего. Я тебя научу. Стану твоим учителем красивой жизни. Мммм? Будешь моей королевой! Да?
***
Конечно, Катя мечтала быть королевой. Чтобы как в журналах: красиво одетой сидеть в кафе, пить коктейль или помешивать кофе длинной ложкой. Остальное она плохо представляла, но понимала, что в ближайшем будущем осуществить мечту можно только с помощью мужчины. Нужен был успешный и сильный, который мог бы позаботиться о ней.
Именно таким был Сергей. Он учился в аспирантуре, ездил на черном БМВ и занимался каким-то таинственными делами, о которых не любил говорить. Он возил Катю в институт и обратно, приносил дорогие продукты из супермаркета, а однажды подарил цветок в горшке, который распустился и своим красным пахучим жерлом напоминал Кате, что она должна Сереге дать. Но он Кате не нравился, маленький и худой, совершенно лишенный обаяния. Напряженное лицо с заостренными чертами, близко посаженные глаза, кривой после перелома нос, узкий подбородок. Особенно Катю раздражало, что Сергей с ней сюсюкался, будто она маленькая девочка, капризы которой он должен удовлетворять. Кате поневоле приходилось становиться испорченным ребенком, и она задыхалась от того, что не было никакой возможности быть собой.
Зато Серега заботился о ней, мог себе позволить, деньги у него были, и он этого не скрывал. Если бы Катя захотела, переехала бы из общаги к нему в квартиру. Нужно было только себя пересилить и полюбить. Но как? Она не знала. И однажды Сергей понял все и исчез вместе с продуктами и деньгами.
После его ухода Катя много размышляла о любви. Есть ли она вообще, эта любовь? И как понять, что любишь?
***
В одиннадцатом классе Катя думала, что любит Вадима. В поселке он считался красавцем: невысокий, накачанный, статный. Простое, но обаятельное лицо, темные глаза, густые брови. Он умел смотреть преданно, как щенок. Это подкупало. Они вместе поступили в институт, и первый секс с Вадимом был уже в общаге, как и все последующие.
Вадим был неловок и тороплив. Как щенок, он запрыгивал на нее, делал несколько неудобных и неприятных Кате движений. Лицо его глупело, вытягивалось, приоткрывался рот, он несколько раз вздрагивал и отваливался, а после был до смешного самодоволен.
Кате не нравился секс и дурацкое поведение Вадима. Казалось, он совсем не понимает ее желаний. Как-то вечером после института она сказала, что им надо расстаться. «Не понял. Почему?» — спросил Вадим. Катя не хотела говорить правду, и, стараясь смягчить разрыв, ответила: «Дело во мне. Наверное, я еще не нагулялась». «Иди, гуляй, прошманда», — сказал он. С тех пор, если они случайно встречались в институте, он не разговаривал с ней и презрительно кривил губы, когда, не глядя на нее, говорил что-то своим приятелям, а Катя понимала — о ней. А ведь она считала, что это была любовь.
***
«Руслана невозможно не полюбить, — думала теперь Катя. — Он красивый и благородный. И не будет таким грубым, как Вадим». Его руки, которые трогали грудь через тонкую ткань халата, возбуждали Катю. Тонкие пальцы почему-то казались холодными, в то время как губы были жесткими и горячими, но Катя не обращала внимания на этот диссонанс.
Она вспомнила, как увидела Руслана. С гладко уложенными блестящими волосами, в синем дорогом костюме, в серебристой рубашке с расстегнутым воротником. Прозрачный мерцающий лак покрывал его ногти. Катя так растерялась, что не могла ответить на простой вопрос «из чего сделан жульен», который задал другой, сидевший за столом, мужчина. Катя принимала заказ как в тумане. Еле смогла все записать. Уже, потом, когда эти «гости» ели, она украдкой подсматривала. Несколько раз этот сказочный мужчина смотрел на нее, и Катю обдавало жаром. Она понравилась ему! Хотя, рассчитывать, конечно, не стоит. Слишком хорош.
Но перед уходом он подозвал Катю:
— Руслан.
— Катя, — стесняясь, ответила она.
— Катя, Катенька, я хотел бы тебя еще раз увидеть. Запиши свой телефон, — и он придвинул ей по столу салфетку. Катя написала настоящий номер, хотя раньше никому из клиентов его не давала. Но теперь другое дело. Да он и не позвонит.
Но он позвонил на следующий день, спросил адрес, сказал, что приедет. И вот он здесь, такой красивый, холеный, из другого мира.
***
«Надо же, — думала она, сидя у него на коленях, — могла бы ведь наврать, как обычно. И тогда ничего этого не было бы. Красивый, богатый, молодой. Неужели мне может так подфартить? Я получу все, и мне не надо наступать себе на горло, бороться с отвращением, врать. Такого, как он, можно полюбить, не за машины и шмотки, за другое, настоящее. А деньги будут приятным приложением к нему. Это же мечта! Та самая, о которой всю жизнь мечтала. Ведь я же золушка, а он — мой принц. И не надо будет больше работать официанткой!»
Руслан целовал ее в шею, она слабо протестовала, уворачиваясь и попискивая. Слишком быстро все получалось. Но Руслан был настроен решительно. И теперь она должна решить, да или нет.
Катя подумала, что выходит как-то некрасиво, вроде как за деньги: он пообещал, она отдалась. Ну и ладно, — размышляла она. — Что уж там, надо быть честной. Ради денег я готова была и на худшее, и не с таким красавчиком, как Руслан.
***
Она вспомнила мужика из клуба Манхеттен-экспресс. Пьяный, с кустистыми бровями и оплывшим избалованным лицом. Он поманил ее пальцем за свой стол из толпы студентов, которые набивались в клуб по бесплатным флаерам. Мужик угостил Катю коктейлем «Пина Коллада». «Дам тебе 200 долларов, если поедешь со мной», — сказал он. Такую сумму она никогда не видела. Даже не знала, на что можно ее потратить. Требовалось только немного потерпеть.
Она пряталась в кожаное кресло гостиничного номера и ела виноград с золотого подноса, пока мужик принимал душ. Виноград был крупный, дорогой. Она такого себе не покупала и старалась наесться впрок. Мужик зашел в комнату в халате, распаренный и, казалось, еще более пьяный. «Иди ко мне», — сказал он. Она подошла, встала перед ним и зажмурилась. Он усадил ее на кровать, мокро целовал в лицо и шею, мял груди и положил ее руку к себе на член. Катя словно одеревенела и не могла двинуться. Жуткий стыд сковал ее.
Мужик понял все. Он выматерился и отвернулся спать. Катя снова села в кресло, так и сидела всю ночь, смотрела телевизор и ела виноград.
Утром мужик велел шоферу отвезти ее домой. Катя испуганно спросила:
— А деньги?
Мужик кисло усмехнулся, достал кошелек и вытащил 200 баксов.
— Ты этого не заработала, — ткнул деньги Кате в лицо.
Катя купила тогда на Лужниках куртку, несколько блузок, сапоги на платформе и юбку с разрезом. В новой одежде она казалась себе крутой: черный цвет, молнии, заклепки. Жаль, Руслан не видел ее такой. Только официантская форма и этот страшный леопардовый халат.
— Давай его с тебя снимем? Да? — шептал Руслан, шумно дыша в ее влажную от волнения шею.
— Не надо, — стеснялась она, — мне в душ.
— Какой душ, зачем, не надо, — говорил он. — Я хочу тебя прямо так. Расслабься.
Он поднял ее на руки и уложил на кровать. Катя только ахнула и откинулась на подушку.
Вскоре все было кончено. Катя не почувствовала ничего, как не чувствовала ничего раньше. Лишь неловкость и холодная липкая мокрота между ног. Он, казалось, тоже испытал что-то неприятное, быстро натянул джинсы, одернул свой кашемировый свитер, который даже не успел снять.
— У меня деловая встреча тут недалеко, — сказал он. —Я уеду минут на двадцать. Да?
Катя кивнула, как послушный ребенок. Теперь, когда она ему отдалась, терять было нечего, и она полностью доверилась ему.
— Слушай, малыш, у тебя есть деньги? Забыл дома портмоне, а мне нужно долг отдать. Я верну тебе через пол часика. Ладно?
— Конечно. Только у меня мало.
— Давай сколько есть. Ты моя умница. Собирайся, я тебя заберу через час и поедем в салон красоты. Да? Потом купим тебе новое платье.
Катя взяла с полки жестяную коробку из под печенья, в которой хранила деньги. У нее было триста рублей. Она протянула их.
— Больше нет? — спросил он.
— Нет.
Он раздосадовано цокнул языком, жалостливо посмотрел на нее и вернул сотню.
— Возьми. Вдруг чего. А мне хватит. Ну, пока, — он поцеловал ее в губы и вышел.
Катя бросилась к окну, чтобы увидеть, в какую он садится в машину. Катя уже все поняла, но еще не хотела себе признаться. Из-за деревьев было плохо видно. Она встала на подоконник, и как будто рассмотрела красную спортивную иномарку, выезжающую в поворот. Больше ничего. Она села на кровать, обняла колени и начала ждать.
Она ждала полчаса, час, два. Уже темнело. На нее наваливалось тупое бессильное отчаяние, от которого становилось горько во рту. В два часа ночи, сидя в той же позе и пялясь в темноту, она начала покачиваться из стороны в сторону, потом тихонько завыла. Она выла все громче, все отчаяннее. И вдруг захохотала, увидев со стороны глупую жалкую девчонку, которую трахнули и забрали двести рублей. И она сама на это согласилась, потому что верила, она — золушка, к которой обязательно придет принц.
7 апреля 2016 года