Я успокою душу твою... (ч.1)

... — Именем Союза! Кмапп Мсави, Вы приговариваетесь к высшей мере наказания — умерщвлению с помощью инъекции! Приговор приводится к исполнению через четыре стандартных дня! Встать!
Мсави, до этого сидевший с безучастным видом, вдруг пошевелился и встал, неуклюже опершись на стальной барьер, отделявший его от судей. Повернул безобразную трехглазую голову и скрипучим голосом произнес:
— Андрей придет?
Судья, высокий, тонкий, шагнувший было в дверь вслед за своим помощником, остановился. Развернулся к Мсави и кивнул:
— Обязательно. Он уже здесь.
— Хорошо.
Кмапп Мсави, приговоренный к казни за убийство трех членов его семьи, устало вытер когтистой лапой морду и кивнул охранникам:
— Я иду.
Охранники защелкнули электронные кандалы и посторонились...

Андрей сидел на мягком диване, сконструированном специально для него, и задумчиво изучал трещину в стене. Маленькую такую, почти незаметную. А вот он увидел. И теперь пристально изучал каждый ее изгиб, стараясь отогнать тяжелые мысли и готовясь к встрече с приговоренным к казни.
...В первый раз ему показалось, что он сходит с ума, когда однажды ночью послышались шорохи на его собственной кухне. Сонно хлопая глазами, он нащупал ногами тапки, и, стараясь не потревожить спящую жену, медленно спустился из спальни на кухню. Щелкнул выключателем, зажмурившись от света, больно ударившего по глазам. И оторопел, когда увидел троих, расположившихся за его столом...
— Я сейчас закричу, — спокойно сказал Андрей, когда один из этой троицы, здоровенный непонятно-кто встал из-за стола...
— Не нужно, — так же спокойно ответил незнакомец. — Не поможет.
— А что мне тогда делать? — неожиданно для себя произнес Андрей, подслеповато щурясь от света. — Вы меня скрутите. Но я успею закричать. Хоть чье-нибудь внимание да привлеку. Тех же соседей, они страдают бессонницей, пенсионеры. Кто-нибудь вызовет полицию...
— Логично. Но все равно не нужно, — мягко сказал незнакомец. И медленно начал подходить к Андрею, не сводя с него маленьких, налитых кровью глаз... — Нам Вас порекомендовали. И мы по делу...
— Чего?! — удивился Андрей. — Что за глупости?
— Не глупости. Позвольте представиться?
— Попробуйте...
Незнакомец остановился перед Андреем, огромный, высокий. Лицо, будто грубо вырубленное из сухого дерева, бугристые мышцы на руках. И хвост. Точно, хвост, который небрежно был подвязан к ноге...
— Пардо, — протянул лапищу незнакомец. — Инспектор-оперативник. Это П’Папп Торс, специалист третьего уровня защиты. И Клеф, наш пилот и охранник. Этот район планеты он хорошо знает. 
Каждый из представленных вставал и кланялся. Андрей кивнул в ответ, пожав мощную лапу Пардо, и подошел к холодильнику:
— Будете пить что-нибудь?
— Благодарю! Мы не будем, — отказался Пардо. — Метаболизм разный.
— Ясно. А я, с вашего позволения...
Андрей налил себе грейпфрутовый сок и сел на свободный стул, вытянув ноги. Внимательно посмотрел на каждого, и спросил:
— Время уже не то, скажу я. Совершенно не удивлен ни вашим видом, ни вашему метаболизму, как бы странно не прозвучало. Чувствовал, что появление в нашей атмосфере чужих летающих объектов когда-нибудь во что-нибудь выльется... Вот и пожалуйста, вылилось. Вы ведь с другой планеты?
— Планет, — поправил Пардо. — Союз планет. Примерно одиннадцать планет.
— Почему примерно?
— Три планеты еще раздумывают.
— Понятно...
Холодный сок немного успокоил дрожь в коленях, которую Андрей изо всех сил сдерживал. А заодно и мозг заработал четко, просчитывая варианты побега. Или хотя бы отвлечения внимания, чтобы жена успела убежать. Если, конечно, она вдруг спустится сюда...
— Итак, господа... — поднял он голову и со стуком поставил стакан на стол. — А я чем обязан вашему визиту?
Пардо взглянул на остальных. Потом кинул на стол тонкий пластиковый планшет:
— Взгляните. Перевели специально для Вас.
Андрей взял планшетку, повертел ее в руках, и тронул экран, который тут же засветился. 
— Круто... И что дальше?
— Там один-единственный файл, — наконец-то подал голос П’Папп.
— А, вижу.
Файл тут же открылся, когда Андрей тронул его пальцем. И тут же медленно, снизу вверх побежали строчки, перемежавшиеся картинками...
— «Пьулсо Кан-Верпа Усон, возраст 48 лет, 11 месяцев, мерторианец по рождению, обвиняется в убийстве четырех сожителей...» Сожителей?!
— Что? Ах, да... Я не знал, как правильно сказать на Вашем языке. Те, кто жил рядом с ним в колонии.
— Скорее — соседи, — с сомнением произнес Андрей и принялся читать дальше: — «...расчленив их тела и принеся в жертву. Расследование доказало вину Кан-Верпа. Как отмечает Старший судья Союза, убийство было произведено с ужасающей жестокостью. Жертвенные приношения были запрещены, после Поправок закона Союза о содружестве существ. Следователь, проводивший заключение, полностью доказал вину Кан-Верпа. Впрочем, сам обвиняемый вскоре сознался в содеянном, полностью раскаялся и готов понести наказание. Судья вынес решение умертвить Пьулсо Кан-Верпа Усона на усмотрение экзекуторов. Вскоре после этого экзекуторы подали объявление, что смертельная инъекция подобрана, специально для обвиняемого. Казнь назначена на четырнадцатый стандартный день после объявления приговора...».
Дальше шли фотографии самого обвиняемого и расчлененные куски нечто, что раньше было живым существом... Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и положил планшетку на стол:
— Понятно. А я тут причем?
— Нам нужна Ваша помощь.
Андрей рассмеялся. Устало потер подбородок и откинулся на стуле:
— Может, я просто пойду спать, подумав, что мне приснился кошмар? Вы хоть сами поняли, что сказали, господа инопланетяне? О какой помощи вообще речь идет?
Пардо присел на стул, который жалобно скрипнул под ним, и спросил:
— Это ведь Вы написали «Влияние подсознания на внутреннее состояние тела»?
— Я. Только очень давно. Кое-что уже устарело...
— Тогда Вы и нужны. Вы ведь проходили обучение у военных специалистов-психологов? Говорят, Вы лучший были в группе, работая с душевнобольными.
— А это-то тут причем?
— Много причем. Ладно, долго не буду тянуть. Короче говоря, нам нужна помощь специалиста-парапсихолога. 
— И выбор пал на меня?
— Точно, — улыбнулся П’Папп.
— Так. И что дальше? 
— По тем поправкам к закону о казнях, предложенных в Судебные инстанции Союза, предполагалась так называемая добрая казнь.
— Поясните.
Пардо встал и заходил по кухне, поглядывая на молчаливых товарищей и Андрея:
— Дело в том, что получается интересная ситуация. Сторонники казней добились того, чтобы казни продолжались. Противники, не сумевшие добиться отмены, подали прошение на «добрые казни». И выиграли. И теперь в Центральной инстанции пытаются воплотить решение Глав Союза.
— Каким образом?
— Проще говоря — сделать казнь приятной.
— Нонсенс, — спокойно ответил Андрей. — Казнь по определению не может быть приятной. Если только не ввести обвиняемого в состояние эйфории непосредственно перед казнью.
— Вот! — воскликнул Пардо. — Вот оно! Вы абсолютно правы!
— Ну и колите тогда обвиняемому наркотики, я-то тут причем?
Пардо остановился перед Андреем. Долго так стоял, изучая его глазами, потом вздохнул:
— Не выйдет. Наркотики в любой форме категорически не приветствуются.
— Весело. Тогда о какой приятной казни может идти речь?
— Но ведь есть другие способы вхождения в состояние эйфории. Не наркотические.
— Наверное.
— Андрей... — Пардо снова уселся на стул, развернув его спинкой к хозяину дома. — Вот такая у нас странная система. И со всей строгостью закона пресекается все незаконное, простите за тавтологию. Но не казнить мы не можем. Долго пришлось отвоевывать хотя бы мир на планетах. Но казнь оставили, для устрашения. И это действует. И слишком много защитников прав осужденных. Мы в замешательстве! Вы сможете помочь?
Он спросил, глядя серьезными глазами. И волнение выдавали лишь его пальцы, которыми он нервно мял спинку стула...
— Сломаете, — кивнул на спинку Андрей и облокотился на стол. — Я все понимаю. Но одно не понятно — каким образом я могу помочь?
— Ваши опыты с подсознанием и эксперименты с гипнозом. Это должно помочь.
— Бред.
— Ни капли, — откликнулся Пардо. — Вы же даже не пробовали. Мы гарантируем Вам материал для работы и соответственную оплату Вашего труда.
— Я ни в чем не нуждаюсь.
— На скромную пенсию бывшего военного специалиста много не проживешь, — парировал инспектор. — А тут и оплата хорошая, и богатый материал для изучения. 
— Оплата чем?
— Хотите деньгами? Или обмен на какую-нибудь информацию? 
— Интересно... 
— По рукам?
Андрей с сомнением посмотрел на протянутую руку и уклончиво ответил:
— Пока нет. Ведите сюда вашего осужденного и объясните, что мне делать...
— Он не здесь.
— А где?
— В Центральной тюрьме.
— Смеетесь?
П’Папп, чем-то похожий на зверя с телом человека, покачал головой:
— Нет, не смеемся. Вы можете полететь с нами.
— Совсем замечательно! — рассмеялся Андрей, и закинул ногу на стоящий рядом стул. — Летающие тарелки? А как же моя жена?
— Нет, не тарелки. Увидите... И вернетесь до того, как проснется Ваша жена.
— Ну-ну... Давайте попробуем.

Кмапп Мсави не пошевелился, когда зеленые лазерные лучи, заменявшие дверь и делавшие побег невозможным, вдруг погасли, пропуская охранников в полном снаряжении.

— Кмапп, встаньте! — властно сказал старший охранник. — Пройдите с нами.

— Уже казнь? — поднял голову Мсави.

— Нет. Встреча с Андреем.

— Это хорошо.

Кмапп встал, и пошел к выходу, покачиваясь при ходьбе. Охранники потянулись следом. Где-то далеко загудели замаскированные турели тяжелых лучеметов, запрятанных в стене, и отслеживающих идущего заключенного. Система охраны зафиксировала прицел, и, в случае побега, охрана бы не пострадала, а вот беглецу пришлось бы несладко...

— Сюда... — тронул охранник Мсави за плечевой отросток, и кивнул на тяжелую дверь.

Кмапп кивнул и встал перед дверью, ожидая, когда ее откроют. И вошел в комнату.

— Здравствуй, Мсави, — встал из-за стола невысокий гуманоид, со светлым волосяным покровом на голове, и протянул руку: — Андрей.

Осужденный осторожно пожал руку и поморщился:

— От тебя воняет.

— Ты тоже не фруктами пахнешь, — спокойно ответил Андрей, улыбнувшись. — Присаживайся.

Мсави тяжело сел и положил два верхних отростка на стол. Андрей сел напротив.

— Я посмотрел твое дело, Кмапп. И не буду спрашивать, почему ты убил...

— Не спрашивай.

— Я хочу поговорить о твоих днях детства.

Мсави вздрогнул:

— Зачем? Время казни нескоро!

— Никто не говорит о казни! Кое-какие детали... Расскажи мне.

— О чем?

— О детстве. Вернее, о твоих днях, когда ты жил вместе с родившими тебя особями. Помнишь дни на Миланди?

— Помню.

Кмапп задышал часто, нервно шевеля отростками. Что-то было не так, будто кто-то осторожно зашел к нему в мысли. Но в следующее мгновение вдруг стало спокойно и тихо. И повеяло прохладным ветерком Миланди.

— Особь Стакк, приходившаяся тебе биологической матерью, помнишь ее?

— Помню.

Стакк, большая, грузная, которая носила его в кожной сумке. Мсави всем телом ощутил забытое тепло ее тела, то спокойствие, которое окутывало его, когда он засыпал. Его мама, его Стакк совала ему в рот полупереваренную пищу, и нежно гладила по голове. И маленький гуманоид засыпал, чувствуя себя в полной безопасности. Отец, Большой Кармиллак, как называли его друзья, постоянно где-то пропадал, добывая еду. А когда возвращался, то для Кмаппа это становилось праздником. Отец всегда приносил что-нибудь вкусное. Мсави нетерпеливо подпрыгивал, ожидая порцию вкусных фруктов. А потом несся к друзьям, в соседнюю нору, чтобы похвастаться. Иногда Кармиллак брал сына с собой гулять. Мсави тоже помнил это ощущение тепла и надежности, когда вцеплялся в отросток отца, такой сильный и знакомый. Другие с легкой завистью смотрели на них. И Мсави очень гордился, когда выдавались такие прогулки...

— ...и он играл с тобой в игры, помнишь?

— Помню... — счастливо улыбался Кмапп.

А как же еще? Отец выстругивал легкий меч, копию легендарного меча Ассма, и отдавал Мсави. Себе выстругивал меч попроще — и они устраивали шумные бои. Побеждал, естественно, Мсави. А потом, довольные друг другом, они шли в свою нору, где их ждала с приготовленной едой Стакк...

— И что потом? Ты помнишь?

— Да. Я шел спать.

Андрей не отпускал его отросток, стараясь не замечать немеющие пальцы — так сильно их стиснул Кмапп, погрузившись в воспоминания. И тихо спросил:

— Зимы. Ты помнишь зимы, когда приходили холода?

— Помню.

Да, холода приходили неожиданно. Тонкие, колючие ветра, заметавшие хрустящим холодным песком норы. Тогда очень хотелось спать, но Мсави мужественно ждал отца, который уезжал на сезонные работы, на другой конец Миланди. Приходила Стакк, укладывала его в свою сумку, гладила по голове, и что-то напевала, поглядывая в забитое слюдой окно, за которым бушевали ветра...

— А еще... Ты помнишь, как тебя укусила игла?

— Помню.

— Это ведь не было больно, Мсави? Не было, правда?

— Правда.

Андрей кивнул экзекутору. Тот кивнул в ответ и вытащил стальную коробку. Щелкнул чуть слышно замком и достал тяжелый инъектор...

Стакк забыла на приступке иглы для сшивания одежды. Мсави нечаянно задел коробку, и иглы высыпались на пол. Он принялся их собирать, и одна из них ужалила его в отросток. Не больно, слегка.

Кмапп вздрогнул. Прямо как тогда, в детстве, он ощутил боль от укуса иглы. Но она тут же пропала, когда чьи-то пальцы, тонкие и теплые, сжали ему место укуса. Мсави улыбнулся. Он еще какое-то время пытался вызвать в памяти образы матери, но не смог. Почему-то подул прохладный ветерок, унося мысли, и Мсави облегченно вздохнул.

А потом мягко завалился набок, сползая со стула и увлекая Андрея за собой. Но тот сумел извернуться в падении, приземлившись рядом, и выдернул руку из щупальца. Встал, растирая пальцы, и тяжело вздохнул, глядя на упавшего. Тонкая фиолетовая ниточка слюны медленно стекала из оскалившегося рта на желтый пол. Мсави дернулся, успокаиваясь, и затих окончательно. Тут же неприятно запахло чем-то, и Андрей закрыл нос рукой...

— Железы... — кивнул понимающе охранник и показал на дверь. — Идите, мы пока телом займемся.

Андрей вышел, осторожно закрыв дверь, и отправился к Пардо. Тот сидел в своей комнате, уткнувшись в монитор компьютера, и нервно теребил ремешок кобуры лучемета...

— Привет, инспектор.

— Привет, — откликнулся тот, и поднял красные уставшие глаза. — Как прошло?

— Нормально. Получилось вроде бы...

— Получилось. Я сейчас данные для комиссии разглядываю. Все хорошо. Тебе приготовить какой-нибудь напиток?

— Я сам, — встал Андрей. — Кофе хочу.

— Хорошо.

Андрей сварил себе порцию напитка по-быстрому и сел на диван, с удовольствием вдыхая аромат кофе...

— Как тебе это удается? — поинтересовался Пардо.

— Что именно? Кофе?

— Не кофе. Погружать их в такой транс. И ведь ты ни разу не ошибся, выбирая им воспоминания.

— Просто перечитываю помногу их биографию. А потом пробую. У меня в запасе для каждого есть дополнительных пару тестов.

— Уважаю! Так, ладно. Я пошел подписывать документы. Поспишь? Или домой тебя отправить пока что?

— Отправь. Но иди сначала бумаги подпиши, потом отправишь.

— Ладно.

Пардо ушел, а Андрей, выпив кофе в два глотка, растянулся на диване, закинув руки за голову.

Когда его доставили сюда, он все время тихо щипал себя за руку, чтобы проснуться. Но такие сны не снятся, это он знал. Но так хотелось проснуться, очутившись там, где никто не бывал. А, может, и бывали, только история об этом умалчивает...

— Твоя комната, — открыл перед ним дверь П’Папп. — Там есть стулья, стол, шкаф. Составь список, что тебе надо для работы, мы привезем.

— Даже можно кофеварку попросить?

— Объясни, что это, доставим.

— Замечательно. Итак, что от меня требуется?

— Присаживайся. Вот материалы по делу... это его биография... открой файл...

Андрей долго сидел над материалами, размышляя и споря с самим собой. И, в конце концов, махнул рукой. И вправду, какая разница с кем экспериментировать, с инопланетянами или землянами? Министерство закрыло исследования, отправив Андрея на пенсию и изредка отправляло специалистов для консультаций... Но это скучно, очень скучно. А тут...

Правда, пришлось поставить оттиск пальца на документе, что все остается в секрете. Не впервой, подумал Андрей, все равно не поверят. Ну и ладно...

Встреча с его первым пациентом была, мягко сказать, не очень удачной. Тот самый Пьулсо Кан-Верпа Усон, которого приговорили к казни, долго ворчал, сопротивляясь, и недобро поглядывал на охранников и Андрея. Большой, сильный и агрессивный, он все время пробовал мелкими острыми зубами укусить браслет наручника. И делал это молча. Пока Андрей не спросил у него про самку. И тут-то дело сдвинулось... Пришлось прилагать все усилия, чтобы войти в подсознание осужденного, который наглухо закрылся. Но, как только Пьулсо почуял, что разговор переходит в интересную стадию — тут-то и открылся. Чем Андрей и воспользовался. Пришлось быть очень осторожным, погружаясь вместе с Кан-Верпа в транс... И Андрей увидел. Все то, что для Пьулсо было когда-то очень приятным. Вывел яркие картинки, внутренне содрогаясь увиденному, зато пациент радовался, как никогда, оживляя в памяти все то приятное, что было у него с самками. И, когда Андрей подал знак экзекуторам, Пьулсо почувствовал неладное...

Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Кан-Верпа мысленно вцепился в Андрея, всосавшись в его подсознание, и вскочил, с легкостью отшвырнув охрану, которая повисла на нем, стараясь удержать. Андрей закричал, сопротивляясь нарастающей боли, и стараясь оборвать связь. Но Пьулсо вцепился намертво. И тогда Андрей, пробормотав заранее приготовленную словесную формулу, выдохнул, поставив блок, обрывая связь... Кан-Верпа замотал головой, неохотно отпуская Андрея, и расслабился. Лишь на мгновение. Чем и воспользовались экзекуторы, всадив ему в шею инъектор...

Он умер, легко и быстро, грузно рухнув на пол, и опрокинув при этом стол. А Андрей отключился. И очнулся у себя в комнате, когда Пардо похлопал его по щеке...

— Как Вы?

— Плохо, — ответил Андрей. — Голова кружится...

И еще во рту было кисло. Будто выпил какую-то гадость...

— Ничего. Вам сделали укол, полежите пока, скоро все пройдет...

— Спасибо.

И вправду, через какое-то время отпустило. Андрей сел на кушетке, потирая виски, и посмотрел на Пардо:

— Почему не написано в деле, что он тоже умеет входить в подсознание другого?

— А мы и не знали! — ответил Пардо. — До сегодняшнего дня. Теперь-то все ясно.

— Что?

— Мы не могли понять, как он так легко входил в контакт с убитыми. А оказалось, что он, как и Вы, умеет пользоваться гипнозом. Вы не поверите, но у нас это — действительно редкость. Я про гипноз. Случаи настолько редки, что их наберется всего несколько за очень долгое время...

— Слабенько как-то, — сказал Андрей. — У нас случаев гораздо больше.

— Вот поэтому Вас и пригласили...

— Серьезно?

— Абсолютно. У нас нет опыта работы в этом. Не шучу. Наши спецы выяснили, что погружение в транс — это лучше наркотиков. А владеть таким мастерством можете только вы.

— Кстати... — Андрей встал и медленно заходил по комнате, продолжая растирать виски. — А почему наша планета не в вашем Союзе?

— Рано еще. Пока вы не достигли такого уровня, чтобы быть принятыми.

— Да что ты говоришь! — язвительно произнес Андрей, перейдя на «ты». — А почему?

— Не язви, — улыбнулся Пардо. — Потому. Участие в Союзе — это полная взаимопомощь. А вы пока не можете со своими внутренними проблемами разобраться. Как разберетесь — позовем...

— Как у вас все просто... Ладно, не мне решать. Домой отправишь? Я спать хочу.

— Конечно! Идем...