Гирлянда из стекляруса
Перед Новым годом я люблю заходить на «блошиный» рынок — прикупить елочных игрушек. Старых, советских — я их собираю. Коллекция моя занимает уже две большие коробки, и чего там только нет! Ватные Деды Морозы со Снегурочками, фрукты-овощи из папье-маше, расписные шары со звездами и даже космонавты в красивых скафандрах. Целый год они тихо-мирно лежат на антресолях, а перед праздником я их достаю и украшаю ими елку. И сразу же в комнате становится весело и нарядно...
В конце декабря я по привычке заглянул на «блошку». Шел, не торопясь, смотрел, выбирал игрушки. Хотелось чего-то редкого, необычного, чтобы был настоящий праздник. Обошел весь рынок, но ничего интересного не нашел. И тут в самом углу я заметил старика — седого, неопрятного, очевидно, сильно пьющего. Перед ним стояла коробка, в которой что-то ярко блестело. Подошел, посмотрел — елочная гирлянда из стекляруса. Очень похожая на ту, которая когда-то была у нас.
Я ее хорошо запомнил: разноцветные цилиндрики весело переливались под яркими лампами и чуть слышно звенели. Гирлянд из фольги и длинных, блестящих «дождиков» у нас было много, но стеклярус я любил особо: папа привез его из Москвы, куда ездил перед самым Новым годом в командировку. И стоил он по тем временам довольно дорого.
Мама даже поругалась с отцом по этому поводу: мол, потратил деньги на всякую ерунду, а нужных вещей не купил. «Лучше бы ты сыну ботинки привез, — выговаривала она, — парню скоро в школу ходить будет не в чем! А тут — какую-то гирлянду». Отец лишь отмахивался: «Ботинки, Лариса, мы ему и так купим, а такую красоту у нас не найдешь!» В нашем небольшом провинциальном городке выбор елочных украшений был довольно скуден.
Потом я очень любил долгими зимними вечерами смотреть на эту гирлянду и тихо мечтать: вот скоро вырасту, уеду работать в далекую Москву и куплю себе самую большую елку, какую найду. И всю ее украшу такими вот блестящими стеклярусами. Моя мечта, как ни странно, сбылась: после школы я поступил в столичный институт, окончил с отличием, остался жить и работать в столице. Как и хотел, приобрел большую, двухметровую искусственную ель-красавицу — чтобы поместилось как можно больше игрушек. Только вот украшать ее особо было нечем — современные шары и стеклянные фигурки мне решительно не нравились, а старые игрушки мы все раздали, когда переезжали на новую квартиру. В том числе и папин стеклярус.
Мама сказала, что для нового места мы купим новые игрушки, еще ярче и красивее. Я вздохнул, но спорить не стал — маме и без того было трудно: за полгода до этого погиб наш папа. Обычная, в общем-то, история: пьяный шофер, скользкая дорога, не справился с управлением. Водителя, конечно, судили и посадили, но что толку? Папу-то не вернешь. С Новым годом, кстати, у меня связано еще одно воспоминание: отец обещал привезти из очередной столичной командировки большую деревянную машину. И положить ее под елку...
Я просил самосвал, у которого кузов поднимался и опускался, мечта всех мальчишек того времени. Но папа не успел привезти... Наверное, поэтому я и стал собирать старые елочные игрушки — как память об отце. Долго искал гирлянду из стекляруса, но мне почему-то не везло. И вот, наконец, нашел.
— Сколько? — кивнул я на стеклярус.
— Пять тысяч, — ответил старик.
— Что так дорого? — я несколько опешил от цены.
— Так ведь вещь-то редкая и вообще... необычная! — хитро прищурился продавец. — Исполняет новогодние желания!
— Да ну? — недоверчиво протянул я. — Какие же, например?
— А это, милок, у кого какие, — хмыкнул старик. — Желания — они ведь у всех разные. Бывает, человек сам не знает, что на самом деле хочет.
Я вздохнул: в словах старика была правда — мы подчас загадываем совсем не то, в чем нуждаемся по-настоящему...
— Ладно, беру, — кивнул я на стеклярус и достал бумажник.
Старик был очень доволен — схватил деньги, собрал вещи и мгновенно исчез. Обрадовался, наверное, что так ловко облапошил глупого покупателя — впарил копеечную, в сущности, вещь за большие деньги.
Дома я с удовольствием повесил стеклянную гирлянду на елку — действительно, получилось очень красиво! Разноцветные трубочки приятно переливались и играли веселыми искрами. Совсем как в детстве.
Я, как обычно, встречал Новый год один: мама давно умерла, родственников в Москве у меня не было, близких друзей — тоже. Жена... О ней лучше не надо. Слава богу, что разошлись. Немного посидел у телевизора, выпил пару бокалов шампанского, закусил магазинным оливье и решил, что пора спать. Новогоднюю программу я выполнил, а утром рано вставать: работаю инженером в метро, а оно, как известно, ходит без праздников и выходных. И назавтра как раз моя смена — так уж получилось.
Перед сном я зажег на елке все фонарики и долго смотрел, как весело играет и переливается под их светом стеклярус. Правильно я все-таки сделал, что купил его. Воспоминания дороже любых денег.
...Среди ночи меня разбудил какой-то шум: в большой комнате кто-то ходил. И тихо разговаривал. Я приподнял голову, прислушался.
— Ну, вот и подарок сыну. Как обещал!
— Да зачем ему, Миша! Он уже взрослый давно!
— Обещания, Лариса, надо выполнять! Несмотря ни на что... Ладно, мы свое дело сделали, пошли.
У меня бешено заколотилось сердце — папа, мама? Они же давно умерли! Полежал, подумал, сообразил: вчера купил стеклярус, вспомнил про отца, вот и почудилось сквозь сон... Вздохнул, перевернулся на другой бок и закрыл глаза: у всех первое января — выходной, а у меня — рабочий день. График есть график.
Утром я быстро умылся, выпил кофе и собрался было бежать, но вдруг заметил под елкой какой-то сверток. Большой, в желтой оберточной бумаге. Сердце запрыгало у самого горла... Подошел, развернул. Это оказался игрушечный самосвал — который я мечтал получить в детстве. Деревянный, с поднимающимся кузовом. Подарок от отца.