San michele

Здесь чувствуешь остро отечества остов,
Васильевский остров в солдатской шинели.
Как трудно без ветра в предчувствии мели
В заиленном небе с соломинкой крыльев.
Волной колыбельною остров васильев
Скитальцу застелет соломкой-чужбиной
И плац Сан-Микеле с кирпичной периной.

Здесь рябью вливаются в годы минуты,
В прилив молчаливый у моря-запруды
Заходят луна и трезвеющий лоцман.
Бродяге ж, махнувшему вброд через солнце,
Блаженным Василием все отпоётся:

Сирены и феличита гондольера,
Чей голос для ангелов даже не мера
Созвучности мира — скорей, камертон
Отваге, направившей крыльев картон
Над львиным оскалом гранитных колонн.

Где блеск казановы и блеф маскарада,
Барочно-дворцовая тонет армада
И треск колокольный до нитки промок.
Не здесь ли припрятали черти оброк —
В святилище солнечном контрабандистов
Играет блесною на сводах мониста.
Качает Венецию как поплавок.

Маяк Сан-Микеле удит на живца
И в сеть сладко-струнную манит певца.
И к волнам, листающим рыб и песок,
Прислушаться можно сквозь вздох бубенца
На маске, прикрывшей улыбкой висок:

Нет смерти – сиеста в полуденный штиль,
Где в облаке спрятан зазубренный шпиль,
И целится купол в небес потолок.
Где площадь течёт как волна из-под ног.
Где время встаёт, не имея числа,
Цветущей стеной долюбивших дотла.

Где вечен один лишь морской водоём.
И всё, что хранит отражение в нём.