Новый год, хаски Рэй и другие замечательные люди

С самого утра в наш домашний веткабинет звонили и шли люди со своими питомцами.
Только мы проводили котика, сожравшего «дождик» с елки, как опять зазвонил телефон.
- Да хоть 31-то можно отдохнуть? – зарычал Сергей.
Понять его можно: на Тбилиси уже спустились предпраздничные сумерки, а из-за наплыва клиентов мы не успели ни позавтракать, ни приготовить салаты на вечер. Все, что я успела за день – это поставить на огонь говядину на хашламу – Новый год в Грузии требовал национального колорита! – и отварить овощи для селедки под шубой.
- Да! – рявкнул доктор в трубку. - Какой хаски? А что опять случилось?
- Понял, - через минуту сказал он. - Когда вы хотите прийти? Нет, понятно, что сегодня. Через час сможете? Ждем.
- Ната! – это уже мне. - Скоро придут с хаски! Помнишь - этот, который носки жрёт? Опять что-то сожрал! Дай хоть бутерброд пока, что ли.

Хаски Рэй действительно обладал дурной привычкой проглатывать носки.
За свои два года он уже четыре раза был у нас, чтобы выудить эти несъедобные элементы гардероба из своего нутра.
То есть, примерно раз в полгода обычно энергичный Рэй ложился на пол и начинал помирать. Суровый Георгий, хозяин пса, допрашивал сыновей:
- Кто разбросал? Я сколько раз предупреждать буду, чтобы следили за своими вещами?
Датик и Бабука начинали лихорадочно проверять шкафы и корзину с грязным бельём.
- Мои вот, - отзывался Датик - Это Бабука вчера с баскетбола пришёл и разбросал! Как раз вонючие, как Рэйка любит!
- Я не разбрасывал, папа, - упавшим голосом отвечал Бабука. - Я в сумке оставил, а он раскрыл и вытащил!
Высказав все, что думает о сыновьях и псе, Георгий грузил Рея в машину, и вся семья ехала к ветврачу Сергею. 
Там Рэю делали неприятные процедуры, после которых он неизменно долго блевал грязными носками и, вылеченный, веселый и благодарный, отправлялся с хозяевами домой. И так - до следующего Рэйкиного срыва через полгода.
В семье было введено правило: каждый имеет только десять пар носков, за которыми тщательно следит. Тамуна, жена Георгия, за Рэя втайне молилась: три мужика в доме, а нигде ни одного грязного носка не валяется!
В это предпраздничное утро Рэй опять умирал, икая, на своей лежанке, а Георгий и сыновья собирали носки по всей квартире.
- Мои вот - десять пар! Все, - выдохнул Георгий. - Получается, ваши сожрал!
- У нас тоже по десять, пап! - протянул Датик. - Вот, сам посмотри.
Действительно, на кровати красивыми ровными рядами лежали носки мальчиков.
Георгий пересчитал. Все верно: двадцать и двадцать. Десять пар и десять пар.
- Тамуна! Мама, - заорали все втроем. – Свои посчитай!
- Всё уже посмотрела, - вбегая в комнату, сказала Тамуна. - Всё на месте! Не знаю я, что он съел!
И, сев на пол рядом с Рэем, она вдруг разрыдалась.
- Зачем плачешь? - удивился Георгий. – Мы с ребятами сейчас к Сергею поедем. Собирайтесь!

В это время в нашей квартире шли приготовления к празднику и приёму Рэя. На планшете мама Дяди Федора пела про зиму, я, напевая вместе с ней, уже доваривала мясо. Доктор, выпив кофе с бутербродами, готовил капельницу и пересчитывал ампулы.

В дверь позвонили. Я помчалась открывать.
- Ну, сколько на этот раз продержался? – бодро спросила я, впуская Георгия, Датика, Бабуку и Рэя.
- Полгода, - огорченно ответил Георгий.
- Что на этот раз сожрал?
Почти одинаковые подростки дружно пожали плечами, а Георгий отчитался:
- Все носки в доме на месте, а ничего другого он раньше не жрал.
- Всё когда-то бывает в первый раз, - философски заметил доктор. – Давайте посмотрим.
Рэй, как и всегда, когда чувствовал себя виноватым, сидел спокойно, прижав уши, поглядывая на всех исподлобья голубыми глазами. Он без пререканий позволил себя ощупать.
- Ого! - сказал Сергей. - Живот какой плотный! Там точно не носки?
- Точно, - хором ответили все трое.
- Что, Сереж, резать будем? - тихо спросил Георгий. Мальчишки сразу напряглись и переглянулись.
- Попробуем, как обычно, - вздохнул Сергей. - Капельницу, витамины. Давление поднимем. Может, проблюется. Резать - это в крайнем случае. Ну, и сегодня вы у нас, получается! Располагайтесь. Собаку на стол. 

Конечно же, в этот неудобный момент опять зазвонил рабочий!
Я взяла трубку.
Звонила Нина, хозяйка лабрадора Бучика. Точнее, жена хозяина, потому что строгая Нина свою причастность к собаке категорически отрицала.
- Наташа, - кричала она в трубку. – С наступающим! Ты подумай, что учудил мой Армен! Наташ, он своего пса прокисшим супом накормил!
- Что ты говоришь, Нина, - удивилась я. 
- А что ты удивляешься? Ты не знаешь моего мужа? Я его собаке сварила кашу на говяжьем бульоне и велела накормить. И что ты думаешь? Он кашу на плите не нашел! Это он мне так сказал! А кастрюлю с прокисшим супом, которую я хотела вылить, во дворе нашел! И суп этот собаке скормил! Он, видите ли, не понял, что суп прокисший, ты можешь себе представить?
Поэтому он сейчас к вам приедет! Пусть Сергей собаке что-то сделает от отравления! И этому скоту пусть что-то даст!
- Какому скоту? – не поняла я.
- Армену! Он же не только собаку накормил – он и сам этот суп сожрал! Мало того, что он этого пса вечно в морду целует, а тот говно свое жрет, так теперь они еще…
- Хорошо, Нина! – прервала я женщину. – Будем ждать Армена!
- Кто там? – спросил Сергей, набирая витамины из ампулы в шприц.
- Армен с Бучем.
- Что опять?
- Сейчас послушаем версию Армена, - усмехнулась я.

Рэя уложили под капельницу. Все три его хозяина сидели рядом и следили, чтобы пёс не удрал.
Доктор на ноутбуке выбирал новогодний альбом для ненавязчивого прослушивания:
- Все-таки праздник, - буркнул он. - Имею я право?
- Имеешь-имеешь! Даже бокал брюта уже можно! Восемь часов! - подбодрила я его.
- Рано, - вздохнул Сергей. 
И в этот момент раздался звонок в дверь.
- Это Армен! – сказала я и побежала открывать. Но это был не он.
- Гоча, здравствуйте! - удивилась я, открыв дверь. На пороге стоял наш друг и клиент, хозяин котика Толика. Судя по переноске, с самим котом. 
- А что у вас случилось? Что-то с Толиком?
- С Толиком, - грустно ответил Гоча, и в коридоре запахло коньяком и мандаринами.
- И что же?
- Да как тебе сказать, Наташа... - задумался Гоча. - Сегодня весь день лежит.
- Пусть лежит, - крикнул из комнаты Сергей. - Может себе позволить. Ему же на работу не надо?
- Допустим, не надо,- согласился Гоча. 
- В университете сессия не предстоит?
- Допустим, не предстоит.
- Ну, что ты придумал? - продолжал Сергей, пробегая в кабинет. - Здоров твой Толик. У него анализы и питание лучше, чем у меня! Иди ко мне сюда, - орал он уже из кабинета, - у нас собака на капельнице.
- Сейчас, я Толика под елочку выпущу, - ответил Гоча.
- Так вот о том, что случилось, Сергей, - через минуту вещал он из кабинета.  Когда ты будешь постарше - сколько тебе, напомни? 
- Сорок! 
- Ну, а мне шестьдесят. Так вот, когда ты будешь постарше, и у тебя появятся свои дети, ты в один прекрасный момент поймёшь, что семья - это счастье. А потом, когда твои дети выйдут замуж за каких-нибудь дебилов, Серёжа, ты поймёшь, что счастье вечным не бывает!
- Всё, Гоча, я понял! - кричал в нетерпении доктор. - Помоги собаку перевернуть, надо в ту лапу ещё инъекцию. Понял! Тебе не хочется сегодня быть с семьёй, а хочется быть с Толькой и с нами. Ну и оставайся! Но мы - сам видишь - в работе.
- Это ничего, - отвечал Гоча. - Мы потом выпьем. У меня есть с собой грузинский коньяк.

В дверь в очередной раз позвонили. 

На этот раз на лестничной площадке стоял Армен с лабрадором Бучиком. 
- Послушай, Наташа, - сказал Армен ласково. - Бучик, кажется, заболел.
- Заходи, Армен, - весело ответила я, вспоминая разговор с Ниной. - А что с Бучиком?
- С Бучиком, кажется, пока все хорошо, - мягко ответил Армен. - Просто Нина считает, что он может заболеть.
- А почему она считает, что он может заболеть? Может, я ей тогда позвоню? – вкрадчиво спросил Сергей, выходя в коридор. Это был явно запрещенный прием!
- Зачем сразу "позвоню", Сережа-джан, - расстроился Армен. - Я, как есть, тебе говорю, что Нина просто вдруг запереживала, что Бучик заболеет и умрет, ты же знаешь, как Нина любит Бучика!
Мы знали, как Нина любит Бучика, поэтому сдерживались, чтобы не засмеяться.
- Арменчик, - медовым голосом пошел ва-банк доктор. - Может, Бучик, что-то съел?
- Что сразу "съел", Сережа, - вконец огорчился Армен. - Ну, допустим, съел! Хороший вкусный обед я ему дал! Вот что сам покушал - то и ему дал! Нина варила, а ты знаешь, как моя Нина хорошо варит!
Армен вдруг затих, прислушиваясь к тому, что творится у него в организме, и, наконец, выдавил:
- Хороший был обед. Но что-то мне всё же нехорошо. Разреши...
И, недоговорив фразу, Армен исчез в туалете.
- Ната, отравление! - постановил доктор. – Готовь стол для Буча.
- Серёжа, - донеслось из туалета, - Нина ещё сказала, чтобы ты мне тоже что-то прописал! И я ведь тот обед поел!

Мы с доктором переглянулись и тихо засмеялись.

Пока мы занимались отравившимся Бучиком, Гоча принес четыре рюмочки в кабинет, шустро разлил коньяк, протянул одну рюмку Георгию и кратко сказал:
- За знакомство!
- Я не пью, - отмахнулся Георгий.
 - Гоча, сейчас никак! – проорал Сергей, пытаясь завязать морду Бучику, который норовил нас обоих шутливо прихватить зубами. – Ну-ка фу! 
- Не мешаю, - кротко вздохнув, сказал Гоча и отправился в комнату. 
Проходя мимо туалета, он встретил Армена. 
- Что у вас? – сходу спросил Гоча.
- Отравление, - измученно ответил Армен. - Надо у Серёжи спросить, что я должен принять.
Гоча подбоченился:
- Серёжа, кажется, ветеринар?
- Ветеринар, да, но мы с Бучиком поели один обед, и Ниночка сказала, что раз обед один, то и врач пусть будет один. А вы просто не знаете Ниночку, если она сказала… - печально ответил Армен, с тоской глядя на рюмочки в руках Гочи.
- Слышали ли вы, генацвале, о том, какими чудесными свойствами обладает грузинский коньяк? – прошептал Гоча.
- Слышал, Гоча-джан, но о чудесных свойствах коньяка армянского, - прищурился Джамал.
- Что ж, - печальным голосом молвил Гоча. - Видимо, вылечиться вам не судьба. Потому что у меня коньяк грузинский – первый и лучший в мире.
- Не может этого быть, - дерзко ответил Армен, выздоравливая прямо на глазах. – Потому что первый и лучший коньяк в мире – армянский. Он лежит у меня в машине. И сейчас я его принесу!
И Армен, проскочив мимо Гочи, побежал за коньяком.
Вернувшись, он сразу направился в комнату:
- Вот, - сказал он. - Армянский коньяк.
И поставил бутылку на стол.
- Сравним? - предложил Гоча, приглашая Армена к столу.
- Выпьем, - ответил тот.

Вскоре из комнаты доносилось:
- Знаешь, Армен, я армян не люблю!
- За что ты нас не любишь, Гоча-джан? - удивлялся Армен.
- А что вы так с коньяком носитесь? "Наш коньяк, наш коньяк"! Коньяк вообще-то в Грузии сначала сделали! Просто мы скромный народ, и не вопили на каждом шагу, что он наш! А вы про что ни услышите, сразу: «Это мы, армяне, первые сделали»!
- Но коньяк и правда мы первые сделали, Гоча-джан!
- Вот! Не зря говорят, что когда армянин родился, еврей заплакал!
- А что ты все «армяне, армяне», - вдруг обиделся Армен. – Во мне знаешь сколько национальностей? Папа – армянин, мама – осетинка. Деды оба – армяне, а жены у них – русские. У меня один прадед даже – азербайджанец! А живу я в Тбилиси! И кто я, получается?
 Гоча задумался. Потом налил еще по одной и разломил мандаринку, протянув половину Армену.
- Все мы советские. Разошлись по углам, а все в одном котле варимся, - сказал он грустно.
- А я думаю, что мы - люди мира. Люди, в которых смешалась кровь стольких народов, что все им – братья!
- Люди мира! Ура! Давай выпьем, брат мой Армен!
- Выпьем, брат Гоча!
И новообразовавшиеся родственники выпили.

***
У Рэя все было без изменений: он тяжело дышал, мученически глядел в потолок и не двигался.
Подростки слились со стеной и не выдавали себя ни единым звуком.
Сергей прослушал живот хаски фонендоскопом.
- Ждём. – сказал он. - Ещё два часа ничего не сдвинется - делаем операцию. 
Мальчишки хором вздохнули.
- Сережа, ты скажи, - тихо сказал Георгий. – Может, что надо? Может, там, рентген, эхоскопию…
- Ничего это не даст. Что у него инородное тело – это я и так вижу. От рентгена оно не достанется, - сухо ответил Сергей. – В клинике в таких случаях сразу режут, а я хочу дать ему шанс. Есть разница – проблеваться или с разрезанным брюхом быть? 
- Есть, конечно, есть. Просто жалко его. Так мучается…
- Все понимаю, Георгий. Еще два часа дай. Не мне. Ему. У меня для операции все готово.

Георгий задумался. Потом взял телефон и позвонил жене.
- Тамуна, нашла, что пропало? - спросил он.
- Все на месте. Мама говорит, что купила рождественский носок – этот, со сладостями. Хотела повесить мальчишкам, чтобы сюрприз был. Наверно, она его оставила, а Рэй съел.
- Мама? – голос Георгия стал злым. – но мы сколько раз ее предупреждали!
- Георгий, она забыла!
- Нет, не забыла! Она всегда говорила, что нечего с этим псом так носиться! Ладно, - смягчился Георгий, понимая, что Тамуне и так тяжело. – Позже позвоню.
Георгий позвонил теще:
- Мама, с наступающим, - металлическим голосом произнес он. - Мы с Рэем у врача. Жена говорит, вы что-то оставили у нас, хотя мы вас столько раз предупреждали?
- Георгий, я не оставила!  - зачастила женщина. - Я хотела оставить, но забыла из машины забрать! А сейчас села и вижу – тут этот носок! Послушай, Зура шапку потерял! Может, у вас оставил?
Георгий, не отвечая, положил трубку и набрал номер Зураба, брата Тамуны.

Лабрадор Бучик после процедур развеселился, и его пришлось из кабинета выставить.
- Ната, скажи Армену, чтобы шел с собакой домой! – велел Сергей. – Спроси только, как он сам себя чувствует.
Я пошла в комнату, где меня сразу же заверили, что Армен здоров и домой не хочет, а хочет пить коньяк братских кавказских народов с братом Гочей. А брат Гоча не хочет домой, потому что у него тут брат Армен, а дома – дочка вышла замуж за дебила. И никто не едет домой, а, наоборот, уже позвонила Ниночка, которая наготовила много еды и собирается к нам, правда, сильно ругалась и обвиняла Армена в том, что он алкоголик…
- Всё! Я поняла!  - прервала я поток информации. – Все празднуем у нас?
Оба кивнули.
- Значит, ждем Нину! Мне заодно поможет доготовить! Одну хашламу и селедку под шубой за вечер не успела сделать, - пожаловалась я. В этот момент в дверь опять позвонили. Я пошла открывать. Пришла Нина.

* * *
За час до Нового года телефон у Сергея разрывался:
- Алё, да слушаю вас! - кричал он в трубку. - Коту прививку?  А почему сегодня? А, хотите до Нового года завершить все дела…
- Да! Когти постричь? А что за срочность, извините? А, на собачку костюм оленя надеваете, а плюшевые копыта на когти не налезают?

Георгий тоже не выпускал трубку из рук:
 - Зура, ты к нам зашел со своей шапкой и забыл ее у нас! И ее сожрал наш Рэй! И теперь ему предстоит операция! Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы...
- Не, брат, я не оставлял! Я маме только так сказал, чтобы носить не заставляла! К вам отец заходил. Может, он что потерял?

- Папа, с наступающим, - опять звонил Георгий. – Папа, сколько раз вам говорить, что ничего у нас нельзя оставлять, наш Рэй… А, ничего и не оставлял? Ладно, понял.

Мы с Сергеем носились с последними в году пациентами.
Нина, конфисковав коньяк у Армена и Гочи, хозяйничала на кухне.
Всё прониклось ее праздничной суетой. Мы заулыбались, стали сверять часы. Армен и Гоча всячески утешали Георгия и его сыновей, обещая, что Рэй обязательно поправится. Хотели даже найти коньяк и выпить за Рэйкино здоровье, но Нина с кухни на них так прикрикнула, что оба от своей идеи отказались.
- Наташа, - позвала меня Нина. – Я закончила. Ужинать хочется! Давайте сейчас перекусим, а потом вы свою собаку долечивайте!
- Иду, Нина, - обрадовалась я. 
Я расставила приборы, тарелки, бокалы и салфетки. Нина доставала и раскладывала принесенные из дома салаты и канапе.
- Нин, ты на плите все доварила? – спросила я.
- Конечно! - сказала Нина. И на плите все доварила, и алкоголиков отсюда разогнала. Сейчас перекусим – и собаку вашу долечу. Ничего у вас без меня не делается!
- Как ты права, - засмеялась я. – Я бы без тебя сегодня точно пропала! Ты посмотри, сколько у нас народу!
- Ой, ладно! Зови всех, я кастрюлю сейчас принесу.

Все расселись за столом. Пьяненькие Гоча и Армен сели рядом. Напротив сели Георгий, Бабука и Датик. Они никак не хотели оставлять пса одного, но доктор был неумолим:
- Надо поесть. Нам всем нужны силы. 
Мы с Сергеем разместились на стульях, оставив кресло Нине. 
Та принесла из кухни кастрюлю и начала раскладывать в тарелки красное варево.
 - Нина, это что? – удивилась я.
- Борщ, конечно! – удивилась в ответ Нина. – А что? Это я у тебя доварила.
 - Из хашламы ты борщ сделала? – уточнила я.
- Слушай, мясной бульон на плите был! С мясом! Рядом – картошка, свекла, морковь, лук. Это что? Не на борщ? А что ты хотела сделать? – запоздало уточнила Нина.
- Хашламу и селедку под шубой, - и тут я что-то развеселилась. – Да плюнь ты, Нин, борщ и борщ, мы жрать хотим, как волки! За весь день в животе – только утренний кофе и бутерброды! 
- Борщ - очень хорошо, - поддержал Сергей. – Как раз хотелось горячего!
- Он полезный, мама часто готовит, - робко вставил Датик, а Бабука закивал, подтверждая его слова.
- И под коньячок хорошо! - воспользовавшись моментом, воскликнул Армен, быстро разливая бутылку по рюмкам.
- Алкоголь - отставить! - строго сказал доктор. – Вы мне сейчас на операции нужны с ясной головой.
- Сереж, точно без операции никак? – спросил поникший Георгий.
- Может, еще часик? – поддержал его Бабука.
- Нет смысла. Весь день ждем. Всё: едим – и я делаю наркоз.
- Да, ну и работа у вас собачья, - расстроенно вздохнула Нина. - Ни поесть, ни выпить.
- Нина, а можно вот вас спросить? – вдруг подал голос Гоча.
- Ну, спросите, - строго оглядев мужчину, ответила та.
- А вот вы по национальности вообще кто?
- Это тебе зачем? – удивился Сергей.
- Пусть скажет, - упорствовал Гоча.
- Ну, кто я? Мать русская, отец – украинец. Родилась и живу в Грузии. Я особо и не выделяю. А что? - настороженно спросила Нина.
 - Ничего, - пожал плечами Гоча. Просто у меня тут еще один вопрос, раз так: Нина, а борщ – он русский или украинский?
- Гоча, ну зачем вот это, ну сидел бы тихо кушал, - простонал Армен.
Наступила зловещая тишина. Такая, что было слышно, 
как зевает котик Толик,
как звенит где-то проснувшаяся от тепла муха,
как едет лифт.
Нина сделала большой вдох.
Еще секунда – и Гоча непременно бы узнал о себе много неприятного, как вдруг тишину взорвали странные звуки.
В квартире кто-то надсадно давился и блевал.
- Рэйка! – радостно закричали Бабука и Датик и помчались в кабинет.
- Проблевался! - кинулась я следом.
- Ура, не будет операции!
И все дружной толпой повалили в кабинет проверять Рэя.
- Я должен посмотреть, что там! - сразу сориентировался Георгий! – Всем отойти!
- Ну, мы не слишком жаждем увидеть, что там из него вышло, - проворчала Нина, но в кабинете осталась.
- Папа, тут, смотри, пластик, обрывки бумаги с цифрами, смотри! Вроде деньги? Это что за черная такая тряпка? Это ж, папа, кажется…
- Вроде портмоне? - догадался Гоча.
- Фотка мамина! Пап, и права твои вот отдельно – кусочками. Твое портмоне, пап, - растерянно сказал Бабука.
Рэй сидел довольный, как будто выдал как минимум залежи нефти.
Георгий растерянно провел рукой по карманам:
- Тьфу, блин! Реально это мое, ребят. Ты когда это сожрал, собака? – грозно обратился он к хаски, но тот так был счастлив, избавившись от съеденного, что только ослабленно вилял хвостом и радостно жмурился.
- Ты, получается, еще и без прав нас сюда привез, - укоризненно сказал Датик.
- Ну, всех поздравляем! Пусть не носки, но главное, что всё вышло, - весело сказала я.
- Сереж, - виновато сказал Георгий, косясь на бурую кучу. – Слушай, деньги, получается, после праздников смогу...
- За счет заведения, - махнул рукой доктор. – Отстаньте от меня. Я борща хочу и коньяк. Праздник, в конце концов! Всем немедленно налить и выпить! – скомандовал он. – Куранты через минуту!
- Ура, Новый год! – заорали мы и дружно бросились в комнату чокаться армянско-грузинским коньяком и закусывать русско-украинским Нининым борщом из грузинской хашламы.

В дверь кто-то позвонил…