Актеон постмодерна

Пучеглазому лежбищу етьбищ и пастбищ

Я кормлю перегной своего естества.

Пилигримом иду мимо стрельбищ и кладбищ,

Мимо судеб ребёнка, верблюда и льва.

Я — подохшая жаба отгнившего века,

Калостоком доплывшая в полуфинал.

Я — дурная пародия на человека,

И в глаза не видавшая оригинал.

И совсем ведь не сплин — невозможность полёта

Мои губы скользящей змеёю кривит.

Я причудливая ипостась идиота,

Я — мулла, для чего-то зубрящий иврит.

Я везде и нигде, Я — и солнце и люстра,

Я — омега и альфа, Я — птица и гад.

Про меня ничего не сказал Заратустра,

И я этому даже, наверное, рад.

Что мне смысл? Что мне суть? Что мне слово и дело?

Что мне чайка, пусть даже она — Ливингстон?

Где предел? И дойти суждено ль до предела,

Раз удел что угодно, но не пелетон?

Пустота. Лишь стервятник сужает круженье,

Мёртвый Фридрих смеётся в больные усы,

В лабиринте зеркал скалит зуб отраженье,

И команды ждут некогда верные псы.