Запах солнца

— Ты дурак, что ли?! — возмущается Лерка, стараясь удержать мои руки. — Оставь его!

А я пытаюсь ударить обидчика. И не могу... Я чую его запах, чувствую, как ему весело, и поэтому обида еще больше раздирает меня.

-Ну? — с издевательскими нотками в голосе спрашивает он. — Что? Не можешь? Да куда тебе...

Я получаю еще один удар. Разворачиваюсь, улавливая легкую смесь азарта, наглости и страха. Подшагиваю и наношу удар. Звонко клацают зубы, сдавленный крик — и он смачно шмякается на землю...

— Тим! — Лерка наскочила на меня. — Да перестань уже!

— И ты, да? — спросил я. Смачно сплюнул под ноги и повернулся к ней спиной. — Иди, утешай своего дружка!

Чувствую, как начинают закипать на ее глазах слезы. Но я устал. Мне надоело...

— Тим... — Лерка не пыталась меня догнать.

— Что?

— Не уходи...

Я не ответил ничего и пошел дальше, стараясь не угодить куда-нибудь ногой.

Позади послышался слабый стон, потом тихие причитания Лерки. Ну и пусть!

 

Я помню это дерево. Я всегда его помнил, с тех пор, как с ним познакомился. Оно всегда пахло солнцем, даже зимой. И всегда разрешало мне сидеть на его раскидистых ветвях, таких толстых, что их не обхватишь руками.

Я слышал, как Лерка лезла наверх, ко мне, но не обернулся.

— Тим?

— Ну? — буркнул я, не поворачивая головы.

— Не обижайся, а?

— Посмотрим.

— Тим?

-Да что?!

— Тим, а как... как пахнет небо?

Я замолчал. Не знаю. То есть знаю, но не могу передать...

— Расскажи.

— Небо, оно... Оно большое. Оно пахнет тишиной. Но иногда там бродит заблудившийся ветер. Ты знаешь, он всегда приносит запахи. Вчера ветер был с запахом моря. Представляешь? Я не знаю, как выглядит море. Но ветер меня с ним познакомил, правда-правда!

Чувствую, как недоверчиво Лерка распахнула глаза. У нее большие глаза. Красивые... Я много раз видел их. Правда, больше в снах, но это не мешало мне.

— Вот выдумщик ты, Тимка, — рассмеялась она. — Как ветер тебя может познакомить с морем?

— А вот так! Ты была на море?

-Была, а что?

— Ты помнишь его запах?

Лерка задумалась:

— Нет, — неуверенно протянула она.

— А я — да. Оно пахнет остро. Знаешь, легкая примесь запаха йода совсем не портит его. А даже заставляет волноваться. Мне сразу в голову приходят большие корабли... А еще запах водорослей. Они умирают, выброшенные на берег, и потому пахнут немного обидой и болью. Ведь их не спросили, хотят ли они наверх. Их просто выдрали из их дома и нагло выбросили умирать на песке. И повинен в этом тоже ветер.

— С чего ты взял?

— А с того! Ветер — он выдумщик. И игривый. Он заставляет нервничать и волноваться море. И оно теряет водоросли...

— Ну и напридумал... — протянула Лерка. — Это законы природы. Так Сережка сказал!

Сережка — старший брат Лерки. Он учился в десятом классе и был круглым отличником...

— Врет твой Сережка, — ответил я. — Это не закон природы. Это море такое. Оно слишком нерасторопное и волнительное. Вот и теряет своих детей...

Лерка протяжно вздохнула и положила голову мне спину. Приятно...

— Тим?

— Что?

— Тим, а вот... скажи, как ты видишь солнце?

Я улыбнулся и пожал плечами:

— Солнце? По-разному. Чаще всего солнце дразнится.

— Это как?

— Просто. Когда спишь, оно тихо подкрадывается к тебе, осторожно выглядывая из-за форточки. Потом, видя, что ты не смотришь на него, начинает забавляться. Пускает хитрых зайчиков, которые начинают веселиться на твоем одеяле. Самый наглый из них подкрадывается к тебе, норовя пощекотать нос. Но я их чувствую. Они так смешно пахнут — свежестью, теплом, легким испугом от своей безнаказанности... и, наверное, дружбой. Я не открываю глаза, отмахнувшись от них. Но солнце тоже хитрое. Оно подзадоривает зайчиков, и тогда один из них осторожно ложится тебе на веки, не давая открыть глаза, а другие принимаются щекотать тебя. Щекотать нос и щеки. И тогда остается последнее средство. Я чихаю и пугаю их всех. Переворачиваюсь набок — и все зайчики сбегают...

— Вот глупые! — заливисто смеется Лерка. — А как это, Тим? Как это — видеть то, что другие не видят?

Я задумался, сжав ее маленькую ладошку.

Откуда мне знать, Лерка? Я хочу видеть то, что видишь ты, но вместо этого чувствую лишь запах.

— Не говори ничего, ладно? — просит она.

Потом осторожно берет мою голову и поворачивает к себе. Сердце вдруг гулко бьется, отзываясь колоколом в голове. Но мне не страшно...

Она нежно-нежно касается своими губами моих, замирает. Потом еще раз. И отпускает. Я отвернулся...

— Тим... а чем пахнет поцелуй?

Не знаю, Лерка. Страхом. Любопытством. Нежностью, с легкими оттенками грусти. И солнцем...

Я молчу. Чувствуя, как идет от нее горячее тепло, терпко-пряное, с легким привкусом чего-то такого, от чего хочется еще раз коснуться ее губ. Это что-то очень притягивает... И мне становится немного страшно. И не очень.

— Я не знаю, Лер... Это как запахи всего вместе. Они притягивают. Как будто проверяют — а еще хочешь? От них очень приятно пахнет, Лер...

Я протянул руку и погладил ее по щеке. Странно, но я только сейчас почувствовал, какая у нее нежная кожа. И две ямочки на щеках... Я запомню этот запах, Лерка. Я всегда его буду помнить.

— Мне пора, Тимка... — Она несмело чмокнула меня в щеку и полезла вниз. — До завтра, Тим? Мы не прощаемся?

— Никогда, — ответил я.

— Пока.

Она весело поскакала по дорожке. А я все еще помнил тот терпко-пряный аромат. Я всегда его буду помнить...

— Лерка? — негромко позвал я.

— Что? — перестала она скакать по дорожке.

— Спасибо.

— За что? — удивленно замерла она.

— За то, что принимаешь меня таким, как есть. И не обращаешь внимания на то, что видят другие.

— Глупый ты, Тимка... Ты расскажешь мне завтра еще раз про солнце?

— Да.

— Пока!

Она опять побежала по дорожке, а я улыбался ей вслед.

Это ты мое солнце, Лерка...

 

— Тима, сынок! Ты опять полез на это дурацкое дерево!

— Оно не дурацкое, мам! Оно доброе!

Мама помогает мне слезть. Я нахожу ее вторую руку и прижимаю их к щекам. Как всегда. Мама пахнет молоком. И добротой...

— Доведешь ты меня, Тим! — Мама прижимает меня к себе, целуя в макушку. Щекотно... — Ты осторожнее!

— Да я же вижу, мам! — протестую я. — И дерево не даст мне упасть!

— Знаю, ты говорил. Пошли уже ужинать, счастье мое... А потом — уроки, помнишь? Я помогу тебе со шрифтом. Осторожно, не наступи в лужу!

— Знаю, мам. Я ее чувствую. Она веселая, лужа-то. Она всего лишь испугает немного и намочит ноги.

— И все-то ты видишь! — рассмеялась мама. — Ну, идем!

Я пошел по дорожке, чувствуя маму позади себя.

Не волнуйся, мам.

Пусть говорят, что слепые, как котята. И не видят ничего, как я.

Зато я всегда чувствую тебя.

И Лерку...

И небо...

И солнце...